Семейные интересы
Ольга проснулась от настойчивого звонка в дверь. Часы показывали половину седьмого утра. Кто может приходить в такое время? Дмитрий уже ушёл на работу, даже кофе не допил — чашка стояла на кухонном столе.
— Кто там? — крикнула она, натягивая халат.
— Оленька, это Галина Ивановна! Открывай, дорогая, у меня с собой один очень важный человек!
Свекровь. В половине седьмого утра. С каким-то важным человеком. У Ольги сразу заболела голова — за пятнадцать лет замужества она усвоила: если Галина Ивановна появляется рано утром с «важными людьми», жди подвоха.
Ольга открыла дверь. На пороге стояла свекровь в своём фирменном бордовом плаще и мужчина лет сорока с дипломатом.
— Здравствуй, солнышко! — защебетала Галина Ивановна, проталкиваясь в прихожую. — Знакомься, это Василий Николаевич, очень хороший специалист. Мы к тебе по срочному делу.
— По какому делу? — Ольга посмотрела на незнакомца, который неловко топтался в дверях. — Галина Ивановна, на улице ещё даже не рассвело...
— Ой, деточка, а мы и не заметили! — Свекровь уже разувалась, словно собиралась остаться надолго. — Василий Николаевич очень занятой человек, у него сегодня плотный график, вот и пришлось так рано побеспокоить.
Незнакомец протянул руку:
— Василий Николаевич Громов, независимый оценщик недвижимости. Простите за ранний визит, но мне сказали, что вы предупреждены...
— Предупреждена о чём? — Ольга почувствовала, как ёкнуло сердце.
— Как это о чём, родная! — Галина Ивановна прошла на кухню, как к себе домой. — О том, что нужно оценить квартиру! Димочка же всё рассказал, неужели забыл?
— Дима ничего не рассказывал, — медленно произнесла Ольга. — О какой оценке речь?
— Ойей, какой рассеянный! — свекровь всплеснула руками. — Вечно всё из головы вылетает! Ну ничего, я сейчас всё объясню.
Ольга проводила оценщика на кухню, где Галина Ивановна уже хозяйничала, включив чайник.
— Галина Ивановна, объясните мне, что происходит.
— А что тут объяснять, дорогая! — Свекровь села за стол, как будто это была её собственная кухня. — Василий Николаевич проведёт оценку квартиры, определит рыночную стоимость, и мы с Димочкой сможем понять, как лучше... ну, ты понимаешь, как лучше всё устроить.
— Устроить что?
— Ну, семейные дела, дочка! Нужно же заранее всё продумать, всё предусмотреть!
Ольга села напротив свекрови:
— Предусмотреть что именно?
— Ну как что, Оленька! — Галина Ивановна удивлённо подняла брови. — Жизнь непредсказуемая штука! Всякое может случиться! А Димочка должен понимать, на что может рассчитывать.
— Рассчитывать при каких обстоятельствах?
— Ну... мало ли... — свекровь замялась. — Отношения могут испортиться, люди меняются...
Василий Николаевич стоял у стены с дипломатом в руках, явно чувствуя себя неловко:
— Извините, может, мне лучше прийти позже? Когда все семейные вопросы решатся?
— Да что вы, Василий Николаевич! — Галина Ивановна замахала руками. — Всё решено, всё согласовано! Димочка на работе, но он в курсе. Правда же, Оленька?
Ольга молчала, пытаясь осмыслить происходящее. Дима знал об этом? Они планировали оценку её квартиры без её ведома?
— Галина Ивановна, — начала она как можно спокойнее, — квартира оформлена на меня. Я её покупала до замужества на свои деньги.
— Ну и что с того, золотко? — свекровь отмахнулась. — Семья есть семья! Димочка пятнадцать лет здесь живёт, участвовал в ремонте, в обстановке... Неужели ты считаешь, что у него нет никаких прав?
— У него есть право здесь жить, — твёрдо ответила Ольга. — Но собственником являюсь я.
— Ах, эти юридические тонкости! — Галина Ивановна театрально вздохнула. — Всегда одно и то же: моё, твоё, кому что принадлежит! А где любовь, где взаимопонимание, где семейная поддержка?
— Взаимопонимание — это когда муж не планирует оценку жениной квартиры за её спиной, — резко ответила Ольга.
Василий Николаевич снова кашлянул:
— Дамы, простите, но у меня есть доверенность только от Дмитрия Сергеевича. Для оценки чужой собственности нужно согласие владельца...
— Какой чужой? — вскинулась Галина Ивановна. — Димочка — законный муж! Они семья!
— Семья не даёт права распоряжаться собственностью супруга без его согласия, — спокойно пояснил оценщик.
— Вот именно, — кивнула Ольга. — У вас есть моя доверенность?
— Нет, — покраснел мужчина. — Мне сказали, что все формальности соблюдены...
— Тогда прошу покинуть мою квартиру. Я не давала согласия на оценку.
— Ольга! — Галина Ивановна стукнула ладонью по столу. — Что ты творишь? Ты же семью разрушаешь!
— Я? — Ольга холодно посмотрела на свекровь. — Это я разрушаю семью? Не тот, кто тайно планирует дележ моего имущества?
— Да кто его делит! — возмутилась Галина Ивановна. — Мы просто хотим знать стоимость!
— Зачем?
— А затем, милая, что Димочка не должен оставаться ни с чем! Он столько лет вкладывался в эту квартиру!
— Во что вкладывался?
— Ну как во что? В ремонт, в мебель, в технику!
— В ремонт вкладывался мой отец. Дима только советы давал. Мебель и технику покупала я на свои деньги.
— Ну а коммунальные платежи? А продукты? — Галина Ивановна искала аргументы.
— Коммунальные плачу я. Продукты тоже покупаю в основном я.
— Но он же работает! Зарплату приносит!
— Половину которой отдаёт вам, а вторую тратит на себя.
Галина Ивановна на секунду растерялась, но быстро нашлась:
— Ну... он же сын заботливый! Мать не забывает!
— Очень заботливый. А жену забывает регулярно.
Василий Николаевич деликатно откашлялся:
— Извините, я пойду. Когда все вопросы решите, обращайтесь...
— Подождите, — остановила его Ольга. — Скажите, кто именно заказывал оценку?
— Дмитрий Сергеевич Воронов. Звонил позавчера.
— Понятно. А цель оценки какая указана?
Мужчина неловко посмотрел на Галину Ивановну:
— Определение рыночной стоимости для... для раздела имущества при необходимости.
— При какой необходимости? — холодно спросила Ольга.
— Ну... при разводе или... в случае смерти одного из супругов...
Ольга почувствовала, как у неё похолодели руки. Значит, они уже планируют её смерть. Заранее. Чтобы знать, как делить наследство.
— Спасибо за честность, — сказала она оценщику. — До свидания.
Когда мужчина ушёл, Галина Ивановна попыталась взять инициативу в свои руки:
— Ну вот, Оленька, наделала дел! Прогнала хорошего специалиста!
— Хорошего специалиста, который пришёл оценивать мою квартиру без моего разрешения.
— Да какое разрешение! — замахала руками свекровь. — Мы же одна семья!
— Если мы одна семья, то почему важные решения принимаются без меня?
— Да какие решения? Мы просто хотели узнать стоимость!
— Для раздела при разводе или моей смерти. Прекрасные семейные планы.
Галина Ивановна покраснела:
— Ну... жизнь штука непредсказуемая... Нужно же быть готовым ко всему!
— К моей смерти тоже нужно быть готовым?
— Оленька, ну что ты такое говоришь! — свекровь изобразила ужас. — Мы же тебе добра желаем!
— Добра? — Ольга усмехнулась. — Вы планируете мою смерть для того, чтобы поделить моё имущество, и называете это добром?
— Мы ничего не планируем! Просто... предусматриваем...
— Что именно предусматриваете?
— Ну... разные ситуации... — Галина Ивановна замялась.
— Назовите эти ситуации.
— Ну... развод, например...
— Вы планируете наш развод?
— Не планируем! Но всякое бывает!
— Что ещё бывает?
— Ну... болезни, несчастные случаи...
— Мои болезни и несчастные случаи?
— Ну... в общем... — свекровь поняла, что попалась.
Ольга встала и прошлась по кухне:
— Значит, так. Вы с Димой обсуждаете возможности моей смерти или развода, чтобы понимать, как поделить мою квартиру.
— Не обсуждаем! Просто... анализируем перспективы!
— Перспективы дележа моего имущества.
— Не твоего, а семейного!
— Моего, — твёрдо сказала Ольга. — Купленного мной до брака на мои деньги.
— Но Димочка здесь живёт! — топнула ногой Галина Ивановна. — Пятнадцать лет живёт!
— И пятнадцать лет живёт бесплатно. Не платит ни ипотеку, ни коммунальные, ни налоги.
— Но он работает!
— На вас и на себя. На семью не тратит ни копейки.
— Как не тратит? — возмутилась свекровь. — А ремонт? А мебель?
— Ремонт делал мой отец. Мебель покупала я.
— А продукты?
— И продукты в основном я.
Галина Ивановна поняла, что аргументы кончились, и решила перейти к эмоциональному давлению:
— Оленька, ну пойми ты меня! Я же мать! Я переживаю за сына!
— Понимаю. И что с того?
— Ну помоги же! Димочка не должен остаться на улице!
— Почему он должен оставаться на улице?
— Ну... если что случится... Если отношения испортятся...
— А почему отношения должны испортиться?
— Ну... всякое бывает... Женщины переменчивы...
— То есть, вы считаете, что я могу просто так взять и выгнать Диму?
— Ну... теоретически... — свекровь замялась.
— Галина Ивановна, а не кажется ли вам, что стоит больше беспокоиться о том, чтобы ваш сын сам не разрушил семью?
— Мой Димочка не такой! — вскинулась Галина Ивановна. — Он порядочный человек!
— Порядочный человек не планирует дележ жениного имущества за её спиной.
— Да не планирует он ничего! Просто... интересуется!
— Интересуется возможностями получить долю в моей квартире.
— Ну а что в этом плохого? — свекровь окончательно потеряла самообладание. — Он же муж! Он же имеет права!
— Какие права?
— Права супруга!
— На мою добрачную собственность?
— На справедливость! — стукнула кулаком по столу Галина Ивановна. — Он пятнадцать лет прожил с тобой! Пятнадцать лет!
— И пятнадцать лет жил за мой счёт.
— Не за твой! Он работал!
— Работал, но на семью не тратился.
— А любовь? А то, что вы вместе столько времени?
— А что любовь? — Ольга пожала плечами. — Любовь не даёт права на чужую собственность.
— Как чужую? — Галина Ивановна даже подскочила. — Вы же муж и жена!
— Муж и жена, но квартира моя.
— Но он же здесь живёт!
— Жить и владеть — разные понятия.
Галина Ивановна поняла, что проигрывает, и решила сменить тактику:
— Оленька, ну ты же не бессердечная! Ну пойми, я волнуюсь за сына!
— Понимаю. Волнуйтесь. Но не за счёт моего имущества.
— Да не за счёт! Просто... ну пусть у него будут хоть какие-то гарантии!
— Какие гарантии?
— Ну... что он не останется ни с чем...
— Останется с тем же, с чем пришёл. С руками, головой и профессией.
— В его возрасте? — фыркнула свекровь. — Ему почти сорок семь! Какую квартиру он может купить?
— Значит, пусть продолжает жить здесь. Как жил.
— А если ты его выгонишь?
— А с чего я буду его выгонять? — Ольга внимательно посмотрела на свекровь. — Вы что-то знаете такое, чего не знаю я?
— Ну... всякое бывает... — Галина Ивановна отвела взгляд. — Может, другого встретишь...
— Другого? — Ольга рассмеялась. — А вы не боитесь, что ваш сын другую встретит?
— Мой Димочка не такой! Он верный!
— Конечно, верный. Поэтому и обсуждает с мамой дележ жениной квартиры.
— Да не обсуждает он дележ! — взвилась Галина Ивановна. — Просто... советуется!
— Советуется, как получить права на мою собственность.
— Ну... а что в этом плохого? Сын с матерью посоветовался!
— Плохо то, что советовался не со мной, а с вами.
— Ну... он же не хотел тебя расстраивать...
— Расстраивать? — Ольга усмехнулась. — Он думал, что меня расстроит обсуждение нашей семейной жизни? Или планы дележа моего имущества?
— Да не планы! — Галина Ивановна топнула ногой. — Просто... размышления!
— Размышления о том, как поделить мою квартиру при разводе или моей смерти.
Свекровь поняла, что окончательно проиграла, и решила перейти в наступление:
— А ты что думала? Что Димочка будет всю жизнь жить в чужой квартире и ничего не получит?
— В чужой? — Ольга подняла бровь. — Интересно. Значит, для вас моя квартира — чужая?
— Ну... не чужая... Но и не его...
— Правильно. Не его. Моя.
— Но он же муж!
— Муж, который не участвует в содержании жилья, не имеет прав на это жильё.
— Как не участвует? — возмутилась Галина Ивановна. — А кто здесь живёт? А кто электричество тратит?
— За что плачу я, а не он.
— А кто работает?
— Работает на вас и на себя.
— А семью кто содержит?
— Какую семью? Детей у нас нет, хозяйство веду я, расходы несу тоже я.
Галина Ивановна окончательно растерялась. Она встала и начала натягивать пальто:
— Ну что ж, Ольга, посмотрим, кто окажется прав. Может, ты ещё пожалеешь о своей жадности.
— О какой жадности?
— О том, что не хочешь поделиться с мужем.
— Я не жадная. Я справедливая.
— Справедливая! — свекровь зло рассмеялась. — Справедливо было бы отдать Димочке половину квартиры!
— За что?
— За то, что он пятнадцать лет с тобой прожил!
— За эти пятнадцать лет он получил бесплатное жильё. Мы квиты.
— Квиты! — Галина Ивановна направилась к выходу. — Ну посмотрим, как запоёшь, когда останешься одна!
— Буду петь от радости, — спокойно ответила Ольга.
Когда дверь захлопнулась, Ольга прислонилась к стене и закрыла глаза. Тишина. Наконец-то тишина. Только тиканье часов и шум утреннего города за окном.
Она прошла в спальню, села на кровать и попыталась осмыслить произошедшее. Дима знал. Дима планировал. Дима согласился на оценку её квартиры для возможного дележа.
Когда это началось? Когда её муж превратился из любящего человека в соучастника материнских планов? А может, он всегда таким был, просто раньше хорошо скрывал?
Ольга вспомнила последние месяцы. Дима стал чаще ездить к матери, чаще с ней советоваться. А после смерти его отца в прошлом году Галина Ивановна вообще стала как одержимая — звонила каждый день, приезжала без предупреждения, лезла в их семейную жизнь.
— Димочка, ты подумал о своём будущем?
— Димочка, а что будет, если Ольга тебя бросит?
— Димочка, нужно защищать свои интересы!
И Дима слушал. Сначала отмахивался, потом задумывался, а теперь, оказывается, уже и планы строит.
Телефон зазвонил. На экране: "Дима".
Ольга несколько секунд смотрела на звонящий аппарат, потом взяла трубку:
— Да.
— Оля! — голос мужа звучал взволнованно. — Мама звонила, сказала, что была у тебя...
— Была. С оценщиком.
— Слушай, я могу всё объяснить...
— Объясняй.
— Это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю?
— Ну... что мы что-то планируем против тебя...
— А разве не так?
— Нет! Мы просто хотели узнать стоимость квартиры...
— Зачем?
— Ну... чтобы понимать ситуацию...
— Какую ситуацию?
— Ну... вообще... финансовую...
— Дима, — Ольга устала от уклончивых ответов. — Говори прямо. Зачем тебе знать стоимость моей квартиры?
— Ну... мало ли что может случиться...
— Например?
— Ну... всякое...
— Развод? Моя смерть?
— Ну зачем ты так сразу...
— Дима, в договоре с оценщиком прямо указано: для раздела имущества при разводе или смерти супруга. Это твои слова?
— Ну... формулировка, может, неудачная...
— Формулировка точная. Ты планируешь развод?
— Нет!
— Мою смерть?
— Что ты такое говоришь!
— Тогда зачем заказал оценку для раздела имущества?
Дима помолчал, потом тихо сказал:
— Мама считает, что у меня должны быть права...
— Какие права?
— Ну... я же муж... Я же здесь живу...
— И что с того?
— Ну... если что случится, я не должен остаться ни с чем...
— Что именно случится?
— Ну... если отношения испортятся...
— Дима, — Ольга говорила очень спокойно, — ты хочешь разводиться?
— Нет!
— Тогда почему обсуждаешь раздел имущества при разводе?
— Ну... просто на всякий случай...
— На случай развода, который ты не планируешь?
— Ну... мама говорит, что нужно быть готовым...
— К чему готовым?
— Ну... к разным ситуациям...
— К моей смерти и нашему разводу. Прекрасная подготовка к семейной жизни.
— Оля, ну давай встретимся, поговорим нормально...
— Мы и так говорим.
— Не по телефону! Я приеду...
— Не надо.
— Почему?
— Потому что мне нужно подумать.
— О чём?
— О том, хочу ли я жить с человеком, который планирует со своей мамой дележ моего имущества.
— Да никто ничего не планирует!
— Дима, ты позавчера заказал оценку моей квартиры для раздела имущества. Как это называется?
— Ну... может, я и поторопился...
— Поторопился с чем?
— Ну... с оценкой...
— Или показал своё истинное отношение ко мне?
— Какое истинное отношение?
— Отношение к жене как к временному препятствию на пути к квартире.
— Оля, ну что ты такое говоришь!
— Говорю то, что есть. Ты считаешь мою смерть или развод вопросом времени и готовишься заранее.
— Не готовлюсь!
— Тогда зачем заказал оценку?
Дима замолчал.
— Дима, — сказала Ольга тихо, — я дам тебе один совет. Иди к маме. Расскажи ей, что план провалился. И подумайте, что делать дальше.
— Какой план?
— План получения прав на мою квартиру.
— Да нет никакого плана!
— Хорошо. Тогда объясни, зачем вчера вечером ты заказывал оценку моей квартиры?
— Мама сказала...
— Что сказала?
— Что нужно знать стоимость...
— Зачем?
— Чтобы понимать мои права...
— Какие права у тебя есть на мою квартиру?
— Ну... я же здесь живу...
— Это не право собственности.
— Но я же муж!
— Муж не равно собственник.
— Но мама говорит...
— Дима, — Ольга перебила его, — либо ты сейчас скажешь мне, что отказываешься от всех претензий на мою квартиру, либо мы заканчиваем разговор.
— Ну... я не претендую...
— Тогда зачем заказал оценку?
— Ну... просто поинтересовался...
— Интересовался возможностями получить долю.
— Ну... теоретически...
— Практически. Дима, последний раз спрашиваю: ты отказываешься от претензий на мою квартиру?
— Ну... да... отказываюсь...
— И больше не будешь обсуждать этот вопрос с мамой?
— Ну... не буду...
— Дима, ты понимаешь, что я тебе не верю?
— Почему?
— Потому что ты уже один раз меня обманул. Планировал за моей спиной то, о чём я не должна была знать.
— Ну... больше не буду...
— Будешь. Как только мама напомнит.
— Не буду!
— Дима, — Ольга встала и подошла к окну, — приходи вечером. Поговорим.
— О чём?
— О том, кто тебе важнее — жена или мама.
— Как это кто важнее?
— А так. Либо ты живёшь со мной и не обсуждаешь нашу семейную жизнь с посторонними, либо живёшь с мамой и обсуждаешь что хочешь.
— Но мама же...
— Мама — посторонний человек для нашей семьи.
— Как посторонний?
— А как ещё называется человек, который лезет в чужую семью и пытается управлять чужим имуществом?
— Но она же мама!
— Твоя мама. Не моя.
— Ну... но мы же одна семья...
— Нет, Дима. Одна семья — это ты и я. А твоя мама — это расширенная родня, которая не должна вмешиваться в наши дела.
— Но она переживает...
— Пусть переживает. Но не за счёт моего спокойствия.
— Оля, ну давай как-то договоримся...
— Я уже сказала условия. Либо жена, либо мама.
— Но почему я должен выбирать?
— Потому что ваши интересы не совпадают. Она хочет, чтобы ты получил мою квартиру. А я хочу, чтобы ты был моим мужем, а не претендентом на наследство.
— Но я не претендент!
— Тогда почему заказал оценку?
Дима снова замолчал.
— До встречи, — сказала Ольга и повесила трубку.
Она выключила телефон и села в кресло. За окном светило весеннее солнце, люди спешили на работу, дети шли в школу. Нормальная жизнь.
А в её жизни только что произошёл переворот. Утром она была замужней женщиной, которая доверяла мужу. Сейчас она понимала, что её муж уже давно строит планы на случай её смерти или развода.
Странно, но она не чувствовала боли. Только злость и какое-то облегчение. Как будто наконец-то сняли розовые очки, и она увидела реальность такой, какая она есть.
Ольга прошла по квартире, которую покупала в двадцать восемь лет, работая по четырнадцать часов в сутки. Гостиная с дорогой мебелью, спальня с итальянским гарнитуром, кухня с немецкой техникой. Всё это она выбирала, покупала, любила.
И всё это муж с свекровью уже мысленно поделили.
Вечером Дима пришёл домой с виноватым видом и букетом роз.
— Привет, — сказал он неуверенно.
— Привет, — ответила Ольга, не поднимая головы от книги.
— Это тебе, — он протянул цветы.
— Спасибо. Поставь в воду.
Дима прошёл на кухню, а когда вернулся, Ольга отложила книгу:
— Садись. Поговорим.
— Оля, я хочу всё объяснить...
— Объясняй.
— Мама позавчера позвонила, сказала, что очень волнуется за моё будущее. Говорит, что я живу в квартире, которая мне не принадлежит, и если что случится, останусь на улице.
— И что ты ей ответил?
— Сказал, что мы же семья, всё нормально...
— И?
— А она говорит, что семьи распадаются, люди умирают, нужно думать о гарантиях...
— Каких гарантиях?
— Ну... чтобы я не остался ни с чем...
— И ты согласился?
— Ну... мама предложила узнать стоимость квартиры, чтобы понимать ситуацию...
— Какую ситуацию?
— Ну... если придётся делить...
— При каких обстоятельствах?
— Ну... всякое бывает...
— Дима, — Ольга посмотрела на мужа внимательно, — ты понимаешь, что твоя мама планирует мою смерть?
— Что? — он подскочил. — Ну что ты говоришь!
— А что я говорю? Она рассчитывает получить выгоду от моей смерти или развода. Разве не так?
— Нет! Она просто... готовится к разным вариантам...
— К вариантам моей смерти. И ты ей в этом помогаешь.
— Да не помогаю я! Просто... поинтересовался...
— Интересовался возможностями получить мою квартиру.
— Оля, ну мы же муж и жена! Мы же любим друг друга!
— Если любишь, зачем планируешь дележ моего имущества?
— Не планирую!
— Дима, ты заказал оценщика. Цель указана чёрным по белому: раздел имущества. Это не планирование?
— Ну... может, формулировка неточная...
— Точная. Честная. В отличие от тебя.
Дима встал и прошёлся по комнате:
— Оля, ну пойми, мама просто переживает за меня!
— За счёт меня переживает.
— Ну... она думает о моих интересах...
— О твоих интересах против моих интересов.
— Ну не против! Просто... о моих...
— Дима, когда твои интересы заключаются в получении моей квартиры, это автоматически против моих интересов.
— Но я же не хочу тебя лишать квартиры!
— А чего хочешь?
— Ну... чтобы у меня тоже были права...
— Какие права?
— Ну... права мужа...
— Права мужа — это жить здесь. Не владеть.
— Но я же столько лет здесь живу!
— За это время ты сэкономил кучу денег на аренде. Считай это компенсацией.
— Но я же вкладывался!
— Во что?
— Ну... в ремонт...
— Ремонт делал мой отец. Ты только руководил.
— А мебель?
— Мебель покупала я. Ты купил только телевизор и своё кресло.
— А коммунальные?
— Плачу я.
— А продукты?
— Тоже в основном я.
— Но я же работаю!
— На маму работаешь. Половину зарплаты ей отдаёшь.
— Она же одинокая!
— А я что, не одинокая? У меня есть муж, который живёт за мой счёт и планирует дележ моего имущества.
Дима сел обратно:
— Оля, ну что мне делать? Как исправить ситуацию?
— Очень просто. Откажись от всех претензий на квартиру.
— Я отказываюсь!
— И больше не обсуждай этот вопрос с мамой.
— Не буду!
— Дима, — Ольга покачала головой, — я тебе не верю.
— Почему?
— Потому что ты уже обещал мне одно, а делал другое.
— Когда?
— Когда женился. Обещал любить и защищать, а вместо этого планируешь со свекровью дележ моего имущества.
— Я не планирую!
— Планируешь. И как только мама напомнит, снова начнёшь планировать.
— Не начну!
— Начнёшь. Потому что для тебя мамино мнение важнее жениного.
— Это неправда!
— Правда. Иначе ты бы обсуждал вопрос квартиры со мной, а не с ней.
Дима помолчал, потом тихо спросил:
— И что теперь будет?
— Не знаю. Думаю.
— О чём?
— О том, стоит ли мне жить с человеком, который считает мою смерть вопросом времени.
— Я не считаю!
— Считаешь. Иначе не заказывал бы оценку для раздела имущества.
— Оля, ну дай мне ещё один шанс!
— Дима, — Ольга встала, — я дам тебе неделю. Подумай хорошенько, чего ты хочешь. Семью или квартиру.
— А разве нельзя и то, и другое?
— Нет. Либо ты мой муж, который живёт здесь по праву любви, либо ты претендент на имущество, который ждёт удобного момента.
— Но мама говорит...
— Дима! — Ольга не выдержала. — Твоя мама — это прошлый век! Это советское мышление! Сейчас женщины имеют право на собственность!
— Ну да, имеют...
— И я не собираюсь отказываться от своих прав ради твоих маминых страхов!
— Но она же переживает...
— Пусть переживает за себя! А не за мою квартиру!
— Оля...
— Всё, Дима. Неделя на размышления. Потом поговорим.
Неделя прошла тяжело. Дима ходил мрачный, Галина Ивановна звонила каждый день, Ольга работала и думала.
Думала о том, когда началось это отчуждение. Когда муж стал воспринимать её не как любимую женщину, а как препятствие на пути к квартире.
Думала о том, хочет ли она восстанавливать отношения с человеком, который планировал её смерть для получения наследства.
Думала о том, готова ли она жить в постоянном напряжении, зная, что каждый визит свекрови — это планёрка по дележу её имущества.
Через неделю Дима пришёл домой с серьёзным видом:
— Оля, я принял решение.
— Какое?
— Я отказываюсь от всех претензий на квартиру.
— И?
— И больше не буду обсуждать этот вопрос с мамой.
— Дима, — Ольга посмотрела на мужа грустно, — поздно.
— Почему поздно?
— Потому что доверие не восстанавливается по щелчку пальцев.
— Но я же обещаю!
— Обещаешь до следующего разговора с мамой.
— Не буду с ней разговаривать!
— Будешь. Она же мама.
— Но я не буду её слушать!
— Будешь. Как слушал всю жизнь.
Дима сел и закрыл лицо руками:
— Оля, ну что мне делать? Как вернуть твоё доверие?
— Никак, — спокойно ответила Ольга. — Нельзя вернуть то, что разрушено.
— Значит, всё кончено?
— Наверное.
— Развод?
— Скорее всего.
— А если я с мамой совсем перестану общаться?
— Дима, дело не в маме. Дело в тебе. В том, что ты способен планировать дележ моего имущества за моей спиной.
— Но я же понял, что ошибся!
— Понял, что попался. Это разные вещи.
— Оля...
— Дима, собирай вещи.
— Куда ехать?
— К маме. Раз она так за тебя переживает, пусть обеспечивает твоё будущее.
— На сколько?
— Навсегда.
Дима встал и пошёл в спальню. Через час он вышел с чемоданом:
— Я всё собрал.
— Хорошо.
— Ключи оставить?
— Оставь.
Он положил ключи на стол:
— Оля, я правда не хотел тебя обидеть.
— Знаю.
— И правда сожалею.
— Знаю.
— Ты подумаешь ещё?
— Уже подумала.
— И всё решено?
— Всё.
Дима постоял у двери, потом ушёл.
Ольга осталась одна в своей квартире. В своей. Только своей.
Она прошлась по комнатам, открыла окна, включила музыку. Впервые за пятнадцать лет она была абсолютно свободна.
И это было прекрасно.
Через месяц пришли документы о разводе. Дима не стал подавать на раздел имущества — адвокат, видимо, объяснил ему бесперспективность этой затеи.
Ольга подписала бумаги и отправила обратно. Свободна. Официально свободна.
Вечером того же дня зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Оля? Это Дима.
— Привет.
— Слушай, может, встретимся? Поговорим?
— О чём?
— Ну... о нас...
— Нас больше нет, Дима.
— Ну... может, попробуем ещё раз?
— Нет.
— Почему?
— Потому что мне хорошо одной.
— Неужели?
— Неужели. Трачу деньги только на себя, никого не содержу, никому не объясняюсь. Красота.
— Но мы же любили друг друга...
— Любили. Было дело.
— И всё прошло?
— Всё. В то утро, когда твоя мама привела оценщика.
— Оля, ну дай ещё один шанс...
— Нет, Дима. Шанс был. Ты его использовал на планирование дележа моей квартиры.
— Я же понял, что ошибся!
— Понял, что проиграл. Это не одно и то же.
— Оля...
— До свидания, Дима. И больше не звони.
Она повесила трубку и выключила телефон.
За окном наступал вечер, где-то играла музыка, молодые пары гуляли по двору. Жизнь продолжалась.
Её новая жизнь. Свободная жизнь. Жизнь без людей, которые планировали её смерть для получения наследства.
И эта жизнь была прекрасна.