«29 июня 1778 года. Вечером служитель при питейном доме в селе Новоникольское Самодуровка тож пашенный солдат села Черная речка Семен Гусев пошел ужинать и спать к пашенному солдату Евдокиму Перепахину. Около дома оставался караульный. Когда рано утром он вернулся, сторож спокойно спал, а питейный дом был взломан. На месте не оказалось ящика с деньгами. Денег было 21 рубль.
Естественно, Семен отправился к соцкому Леонтию Кривченкову. Начался деревенский розыск.
1 июля. Леонтий Кривченков сообщил Гусеву, что пашенный солдат Корней Меркулов рассказывал ему, Степану Лосеву и Борису Бажанову, что видел двоих, которые взломали питейный дом и вынесли ящик с деньгами. Гусев обратился в Сапожковскую воеводскую канцелярию и попросил о сыске и допросе Меркулова.
Канцелярия начала расследование. В тот же день Корнея Меркулова доставили в Сапожок. На допросе он показал, что был на улице села Самодуровка вместе с пашенным солдатом Василием Кокаревым. Видел двух людей, которые «украли и понесли деньги». «Кто подлинно деньги украл, не знает». Но из этих двоих одного он узнал. Это был живущий в селе Самодуровке и городе Сапожке пашенный солдат Семен Васильев, который «жительство имеет с отцом своим». Он шёл к своим воротам одним переулком. А другой пошел другим переулком.
Семен Васильев, молодой мужчина 19 лет, на допросе рассказал, что ныне на праздник Петрова, вечером, часа в два ночи с сыном дьякона села Новоникольского Семена Алексеева Дмитрием ходили в поле для перепелиной охоты. Возвращались часа в три ночи. В краже денег из питейного дома «запирался». Когда решили провести допрос с увещеванием (с приглашением священника) неожиданно признался в другом воровстве. В июле 1776 года числа не помнит, часа в два вечера, приметя, что бывший тогда целовальником в питейном доме села Самодуровка переяславский купец Степан Фокин отлучился, он вместе с местным крестьянином Егором Подлесновым, по его «научению» влез в питейный дом и украл мешок медных денег, которые с ним и поделили. Позже все 19 рублей он все же вернул целовальнику.
Естественно, следующим вызвали на допрос Василия Кокарева, который повторил слова Меркулова. На праздник Петрова вечером, часу во втором, с Корнеем Меркуловым видели идущих от кабака людей, коих он опознать не мог. Они с Меркуловым разошлись по домам.
Кривченков, Лосев и Базанов подтвердили, что при них Корнелий Меркулов говорил, что видел двух людей с ящиком, которые украли деньги из питейного дома, но имени их назвать не может. Далее состоялась очная ставка с ним. Но и она ничего не дала.
Допросили с увещеванием Егора Подлеснова. Ни в какой краже с Васильевым в прошлом году он не признался: согласия на кражу из питейного дома не давал, на карауле не стоял, краденых денег не делил. А кто их украл, не знает.
20 августа по данному делу был прислан на допрос от протопопа Федора Григорьева села Самодуровки дьяконов сын Дмитрий. Ничего нового он не сообщил: для перепелиной охоты сетью ходил. Были с Семеном там недолго. Домой шли мимо питейного дома.
Тогда канцелярия решила выяснить репутацию самых подозрительных, по их мнению, пашенных солдат - Корнея Меркулова, Семена Васильева и Егора Подлеснова. Для этого в село Новоникольское Самодуровка тож был отправлен канцелярист. Тимофей Золотарев должен был опросить сельчан, состояли ли эти трое в каких «проказах и подозрениях». 57 человек села Новоникольского, священнослужители, староста, соцкий, пятидесятники, десяцкие и рядовые пашенные солдаты говорили о Корнее Меркулове и Семене Васильеве как о людях добрых, ни в чем подозрительном не замеченных. А вот о Егоре Подлеснове 56 человек сказали, что он «состояния худого», потому что на съезжем дворе крестьянин Яков Быков «объявлял на Подлеснова в краже из амбара разных пожитков», а он «при священническом увещевании запирался и в том себя утвердил».
Впоследствии Яков Алексеев сын Быков в присутствии Сапожковской воеводской канцелярии рассказал, что в прошлом 1777 году, в июле месяце, он объявлял о краже. Но обыска в доме Подлеснова проведено не было, а так как в доме тогда посторонних людей никого не было, то никакого свидетельства он не имеет.
Позже пришёл ответ из питейной конторы. В нем была подтверждена информация о краже из питейного дома в 1776 году и то, что Семен Васильев деньги вернул. Расследование зашло в тупик. Больше возможностей у канцелярии не было. Поэтому вскоре было вынесено решение. Пусть оно вас не удивляет. Оно полностью опиралось на законодательство того времени.
Итог.
1. Корнелию Меркулову: «кои по признанию оказался в несовершенном разуме, чтобы впредь воздержал себя от таких неистовых слов, которые в самом деле доказать не мочь, а принужденным себе нашел запирательство в страхе другим нещадно наказать плетьми». Пашенного солдата Семена Васильева за кражу из питейного дома 19 рублей дать кнутом 25 ударов. Но так как из-за болезни он освобожден на поруки, то по выздоровлению «экзекуцию учинить» и снова отдать на поруки.
2. Просителю Гусеву. Если он имеет правовое доказательство, то пусть предъявит их суду.
3. В отношении Егора Подлеснова. Следствие по краже вещей их амбара Якова Быкова проведено не было. На сегодня доказательств нет. Поэтому его следует отпустить.
P.S. Бедный Гусев. Вычтут у тебя из жалованья 21 рубль.
