Обзор немецких медиа
🗞(+)Frankfurter Allgemeine Zeitung в статье «Будет ли поколение Z сражаться за Германию в случае вражеского вторжения?» рассказывает, что в случае чрезвычайной ситуации молодые люди должны защищать Германию с оружием в руках. Наш автор спросила троих из них, как они относятся к воинской повинности и к Бундесвер и готовы ли они отдать свою жизнь за страну. Уровень упоротости: повышенный 🟠
По выходным Аннабелль носит военную форму. В гражданской жизни она студентка юридического факультета, а почти семь лет является резервисткой Бундесвера. На регулярных учениях она вместе с товарищами тренируется в проверке личных данных и технического состояния лодок, а также в военных навыках: стрельбе, плавании, маршировке, прочесывании местности. В случае обороны они должны обеспечивать безопасность портовых сооружений и казарм. «Моё поколение, к счастью, до сих пор не знало войны и её последствий», – говорит Аннабель. Солдаты тоже не хотят войны. Но в случае необходимости они готовы отдать свою жизнь за эту страну.
С момента нападения России на Украину в 2022 году новости заполнены сообщениями о вооружениях и поставках оружия. Новое правительство планирует дополнительные расходы в миллиарды евро. Говорят, что Германия должна стать «боеспособной», и не только с тех пор, как Европа больше не считает, что Америка может надёжно защитить её от экспансионистских устремлений Путина. В последнее время велись оживлённые дискуссии о возможном восстановлении воинской повинности. Что это означает для молодых людей? Именно они должны будут защищать Германию в перспективе? И готовы ли они к этому?
F.A.S. поговорила об этом с тремя из них: Аннабель Гюнтер, 26 лет, студентка юридического факультета и резервистка. Она за воинскую повинность, но в современной форме, как она сама говорит. Она также заявляет: «Сила оружия должна быть действительно последним средством». Когда она говорит, слышен северногерманский акцент. Аннабель спортивная, плавает и занимается танцами на шесте. Чтобы оплатить учёбу, она уже сменила много работ, работала в дискотеке, в розничной торговле и на юридическом факультете.
Мария Мубарак, 24 года, изучает социологию и политологию в Бремене, была одной из первых, кто подписал петицию против восстановления воинской повинности. Она участвует в работе Федерального совета молодёжной организации «Левая молодёжь». Её мнение: «Я не пойду на войну за государство». Мария когда-то занималась боевыми искусствами и любит видеоигры, такие как Minecraft или Animal Crossing.
Лукас Шнидергерс, 21 год, говорит: «Я категорически против войны, но считаю, что у человека есть право на самооборону».
После года добровольной социальной работы Лукас изучает психологию в Гамбурге и работает волонтёром в службе телефонной помощи. Он регулярно ходит в спортзал, часто слушая подкасты. Его любимый: «Feuer & Brot» Алисы Хастерс и Максимилианы Хеке.
Согласно исследованию Shell, 81 % молодых людей в возрасте от 12 до 25 лет опасаются войны в Европе. Многие подростки сопереживают жертвам войн и ошеломлены масштабными страданиями и разрушениями. У Марии эти опасения носят очень конкретный характер: «Вооружение Бундесвераr означает подготовку к потенциальной войне». Война является частью истории её семьи: семья Марии бежала от гражданской войны в Ливане. «Германия — это место, где живут я и моя семья. Придется ли нам снова покинуть наш дом?», — спрашивает она. Мария говорит быстро и решительно.
Она опасается, что после «нарушающего международное право нападения России на Украину» разжигаются страхи. Мария осуждает нападение России на Украину, но считает важным критически оценивать поведение западных стран, особенно когда речь идёт о упущенных дипломатических возможностях. Мария много думает о том, как устроено наше общество и какую роль в этом играет политика. Она критикует то, что дискуссия насыщена враждебными стереотипами, что создаёт почву для того, чтобы молодые люди уходили на войну. В принципе она критически настроена по отношению к государственной организации как таковой. Само по себе существование государств и границ несёт в себе опасность: «Это создаёт восприятие внутреннего и внешнего, чуждого, что является основой для возникновения войн». Если государства к тому же находятся в глобальной конкуренции, это усугубляет напряжённость и в значительной степени способствует возникновению конфликтов и войн.
Для Лукаса, напротив, военная угроза всегда была далёкой. «Я вырос в Германии, где не было войны», — говорит он. «Конечно, в школе, на уроках истории или политики мы изучали войну». Однако с тех пор, как он начал смотреть новости и много интересоваться политикой, эта тема стала для него ближе. В случае необходимости он сделал бы всё, что в его силах, чтобы помочь. «Но я не знаю, смог бы я действительно стрелять в других людей». Он также не знает, бежал бы он или остался. «Картинки в новостях так ужасны. Я ни за что не хотел бы, чтобы такие картинки были и здесь».
Очевидно, что война проникла в сознание молодых людей. Тем не менее, по мнению Аннабель, Бундесверг как армия Германии остается скорее абстрактным понятием. Многие молодые люди, выросшие без воинской повинности, практически не имеют представления о Бундесвере и повседневной жизни солдата. Впрочем, эта тема сейчас активно обсуждается, в первую очередь в социальных сетях. Даже она, резервистка, говорит: «Долгое время Бундесверг был для меня как книга с семью печатями».
Всё изменилось, когда после сдачи экзаменов на аттестат зрелости она поступила на добровольную военную службу, став одной из примерно 10 000 добровольцев в год. «Мне было интересно узнать о Бундесвере, и я всегда была очень свободолюбивым человеком, не хотела зависеть от родителей, в том числе финансово». В Бундесвере она могла зарабатывать собственные деньги и нашла вызов, который, как она сама говорит, помог ей расти как личности. Три месяца базовой военной службы, затем работа в госпитале Бундесвера в Гамбурге, медицинская служба во время пандемии. Позже она стала членом резервной роты морской пехоты в Киле.
Мария, напротив, критически относится к Бундесверу из политических убеждений. «В дискуссии мне не хватает информации об условиях службы в Бундесвере», – говорит она. Её беспокоит, что в войсках укоренились сексистские и расистские структуры. Мария рассказывает, что на ярмарке вакансий она высказала свою критику представителю Бундесвера. «Он ответил, что женщины в Бундесвере должны уметь справляться с сексизмом. Что нужно быть достаточно сильной и так далее». Этот ответ её не удовлетворил. Действительно, в отчёте уполномоченного по делам военнослужащих Федеральной Республики Германия отмечается, что женщины-солдаты по-прежнему нередко сталкиваются с предрассудками, дискриминацией и сексуальными домогательствами. Согласно опросу, проведённому по заказу Бундесвера в 2024 году, число молодых женщин, которые считают армию привлекательным работодателем, за последние пять лет сократилось почти вдвое, до 36%.
Не только женщины-солдаты чувствуют себя изгоями в армии. Лукас, который живёт со своим партнёром в Гамбурге, беспокоится, что как гомосексуальный мужчина он не будет желанным гостем в Бундесвере. Он говорит: «Бундесвер не привлекает меня. Поскольку у меня нет личного отношения к армии, мне трудно выработать к ней положительное отношение». Он также опасается, что сдвиг вправо в политическом ландшафте может отразиться на войсках. В новостях постоянно появляются сообщения о правоэкстремистских инцидентах в Бундесвере. Явления, связанные с правовым экстремизмом, по-прежнему составляют наибольшую долю подозрительных случаев, расследуемых Военной контрразведкой. Тем не менее, доверие молодёжи к Бундесверу стабилизируется. Исследование Shell показало, что только 18% респондентов испытывают к этой институции скорее малое или очень малое доверие.
Служить Германии – этот призыв вновь звучит в политической сфере. Численность личного состава войск остаётся тревожной: в прошлом году численность Бундесвера сократилась с 181 807 до 180 976 человек, что значительно ниже целевого показателя в 203 000 человек, который должен быть достигнут к 2031 году [ммм… Отлично. В армии уже не 186 000, а 181 000 человек, а целевой показатель к 2031 году не 235 000, а 203 000 — прим. «М.П.»]. Не в последнюю очередь по этой причине весной этого года много говорилось о «годе обязательной гражданской службы» или о восстановлении призыва на военную службу, приостановленного в 2011 году.
Лукас выступает против обязательной службы в армии. «Какая мать хочет, чтобы её сын стал солдатом?», — спрашивает он. Он также не поддерживает идею обязательной службы: «После окончания школы я сначала прошёл год добровольной службы, но это было моё добровольное решение». Его поколение политически активное. «Но для меня важна свобода решать, чем я хочу заниматься». Свобода, самоопределение, справедливость — вот его ценности. Лукас подчёркивает свою надежду, что добровольцы достаточно увеличат число солдат.
Аннабель, напротив, считает, что добровольцев для военной или гражданской службы не хватает. Она выступает за обязательный год службы. Учитывая текущую политическую ситуацию, по её мнению, крайне важно обучать как военным навыкам, так и защите гражданского населения от военных опасностей.
«Мы обязаны защищать свои права». То, что для многих молодых людей может показаться парадоксальным, для неё само собой разумеется: Бундесвер существует также для того, чтобы предотвращать войны и обеспечивать статус-кво. Аннабель считает, что для этого в мирное время необходимо создавать структуры, обучать персонал и обеспечивать его материально. В её семье мнения по этому вопросу разделились, но Аннабель не видит в этом ничего плохого: «В конце концов, возможность иметь разные взгляды — это привилегия демократии». Аннабель служит по убеждению.
Она регулярно участвует в военных учениях, иногда на несколько часов, иногда на несколько дней. «Мои друзья всегда называют меня «военной на выходные», — говорит она. В «товариществе резервистов» она самая младшая — разница в возрасте составляет несколько десятилетий. Что ей особенно нравится в резерве: «Все имеют разное социальное происхождение, разный возраст, разные профессии. Но всех объединяет идея служить своей стране».
По крайней мере, пока что служба должна оставаться добровольной: в апреле министр обороны Борис Писториус (SPD) объявил о введении так называемой шведской модели до конца 2025 года. Все молодые люди одного года рождения будут зарегистрированы и получат анкету. Мужчины должны будут сообщить о своей готовности и способности служить в Бундесвере и пройти отбор при выборе. Для женщин ответы на вопросы являются добровольными.
Лукас считает, что в его нынешней жизненной ситуации ему было бы трудно принять такое решение. «В 21 год я и так нахожусь в фазе жизни, полной неопределённости». Он также считает, что даже лица, принимающие решения, не застрахованы от этой неопределённости. «Это меня тоже пугает», – говорит он. Представить себе, что Германию действительно нужно защищать, ему трудно. Мир казался таким надёжным. Но даже в изменившихся условиях Лукас не может представить себе, что возьмёт в руки оружие. Однако свобода и ценности Основного закона, по его мнению, достойны того, чтобы за них бороться.
Мария тоже критически относится к этому предложению. «Ты очень молод, когда тебе приходится принимать такое решение», – предупреждает она. Возможно, это будет выбор с серьёзными последствиями в столь юном возрасте, в мирное время, – считает она. «Нужно задаться вопросом, что означают такие решения, и, прежде всего, как это повлияет на молодого человека, если ему придётся сражаться».
Несмотря на разные взгляды на Бундесвер и на вопрос о защите страны, все трое считают, что они и их поколение недостаточно вовлечено в текущую дискуссию.
«Обсуждают молодых людей, причем в основном политики, которым за 50», – сетует Лукас, который в качестве волонтёра телефонной службы доверия много общается с молодыми людьми, у которых есть проблемы и беды.
У него создаётся ощущение, что у молодёжи нет лобби. Действительно, в 2024 году только 10% всего населения в возрасте от 15 до 24 лет составляли молодые люди, что является самым низким показателем с момента начала ведения статистики в 1950 году.
«Голос молодежи не слышат», — соглашается Мария. «Постоянно возникает проблема, что политики не придают значения нашему мнению и принимают решения, не считаясь с нами. Мы, молодые люди, не ваши солдаты». Военная служба не входит в список приоритетов поколения Z, говорит она. Другие вопросы важнее: доступное жилье, климатический кризис и расизм, например. Данные исследования Shell подтверждают это: большинство молодых людей озабочены проблемами изменения климата (63%) и загрязнения окружающей среды (64%). Мария сама столкнулась с расизмом. Бороться за страну, в которой никогда не чувствуешь себя полностью принятой? Она не хочет этого.
И даже Аннабель считает: «Необходимо больше учитывать страхи и интересы молодых людей».
Их призыв к политикам: «Вступайте в активный диалог с людьми, чья жизнь зависит от ваших решений». «Германия – мой дом», – говорит Лукас. Он задумывается. «Но Германия и национальная гордость – это для меня сложно». На фоне нацистского прошлого ему трудно идентифицировать себя с Германией как нацией.
«Для меня заслуживают защиты наши основные права, наши свободы и демократические ценности», – говорит Лукас. Мария согласна с ним. «Если бы началась война и нам пришлось бы защищаться, я бы боролась за основные права, за свободу слова, за демократию, за людей, которые мне дороги. Но не за Германию как таковую. И уж тем более не с оружием в руках».
Для Аннабель чрезвычайная ситуация означала бы: защищать казармы, порты и другие объекты, в том числе с оружием в руках. Таким образом она защищала бы именно те ценности, которые особенно ценят Лукас и Мария: нашу демократию, наши права. Она рассказывает, что однажды сказал ей один из товарищей: «С друзьями ты встречаешься, чтобы выпить кофе, а с товарищами ты готова умереть за эту страну».
Автор: Анна Зайферт. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: кто-то реально верит в то, что с таким человеческим материалом можно выиграть войну? Вот с этими вот снежинками? 🥹