Сомнений быть не могло: эта лошадь тоже пала. Точно так же, как в соседском дворе, скотина прекратила есть, потом стала не в меру задумчива. Пристальный осмотр помог выявить на теле животного здоровенную язву, которая внутри была черная, а по краям возвышалась, будто кратер вулкана. Сочилась она желтым гноем.
Ведьмина метка, дело известное. Падеж скота в деревне бывает только от дурного глаза. Да сила у ведьмы должна быть немалая, чтобы такое зло сотворить. Оставить двор без лошади – значит, обречь семью на голод. Кто мог такое сделать?
Июль 1923 года в одной из деревень Тобольской области выдался жарким. Тела павших животных быстро вздулись, что наводило на мысли о вмешательстве высших сил – эк их раскорежило-то, явно сатанинские силы тут подсобили. Мужики задумчиво чесали затылки, бабы обсуждали между собой что-то. Пошли к знахарке, дом которой стоял на краю деревни. Пусть она рассудит, чья тут вина…
Знахарка долго собирала какие-то травы, терла их в ступке. Кипятила отвар, плавила олово, отливала, смотрела. Потом позвала знахарку из другой деревни.
Сели ведуньи в разные углы избы, привязали крашеные в красный крапивные нитки к ноге одной бабы и долго ею качали, непрестанно шепча. «Тяжело мне ноженьку с ниткою поднимать, вижу я, кто колдовство сотворил. То баба одна, молодуха. У нее сестры есть, шести и девяти лет. Они-то и сотворили колдовство черное, навели порчу злую. Пали лошади, а потом заболеет мужик в том дворе, где пала лошадь. Он тоже умрет.»
Сразу поняли, про кого говорит знахарка. Пошли к бабе той всей деревней. Утопить в озере хотели и бабу, и сестер ее малолетних. Да побоялись воду портить нехристью этой. Справедливо порешили, что коли вода непроточная, то зло в деревне останется. А дети малые – те самые злые неупокоенные души, потерчатами зовутся. Будут тянуть за собой на глубину случайных путников, будет это место навсегда проклято. Заперли в сарае всех троих, чтоб порешить их участь справедливым судом.
Знамена хвори этой – черные язвы, а когда и без язв все происходило, но все одно умирал скот и гибли люди, - знали в Сибири хорошо. Каждый год не обходилось без потерь скота, так много жило в тех краях колдуний с тяжелым глазом, которые могли порчу навести одним своим действием, а то и одним только помыслом. Надо было найти вначале источник беды – колдунью. Уничтожить ее и всю семью колдовскую.
Глашка-то, на которую знахарки указали как на ведьму, рано осиротела, замуж так и не вышла. Жила с малолетними сестрами, бедовали они, плохо жили. Вот и решила напустить сглаз на соседние дворы, видать…
Подожгли бы этот сарай с пленницами, да и готово дело. Сенца подбросить – да в такую жару мигом все сгорит, и былинки не останется. А все-таки донес кто-то, появилась в деревне милицейская команда. Девку выпустили, малолетних ее сестер тоже. Спасли, получается, от неминуемой гибели колдушку-то…
А глядишь, отправили бы ее к праотцам тогда, не повторилось бы в этом году снова поветрие с падежом скота. Пятеро коров в этом году пало. Один мужик заболел – на теле его не было язв, но был у него чох с кровью и быстро тот отошел в мир иной, а мучался перед этим сильно, задыхаясь от кровавой пены…
Вот и в лечебнике, две сотни лет назад написанном каким-то древним мудрым монахом, про ту болезнь сказано: «А у кого будет явится язва выкинется как чиришко красен и иной бледен и того ж дни или назавтрее у кого верх загниет или посинеет или почернеет или помертвеет кругом красненко или бледно а иная болячка как пятно без верху и без отоку а иная как мозол или как озженой водыр вскочит…»
Что значило: вначале появляется язва, она растет, пухнет, не вскрывается, если только самому ее не проколоть. А потом начинает гнить из самого центра, чернеть и еще больше пухнуть, а там и Антонов огонь приходит, съедает всю руку, потом перекидывается на грудь, и не жить уже человеку, которого эта немочь захватила. Только самым смелым да отчаянным под силу прокусить нарыв, выпустить черный гной, и тогда лихоманка не захватит все тело, и есть надежда, что выживет недужный.
***
- В больницу Белвью, Нью-Йорк, приемное отделение, доставлен мальчик, 7 месяцев. При осмотре выявлен выраженный отек левой руки с признаками мокнущего поражения. Рука у него ужасно распухла, мистер Дэвис. Из нее сочится не гной, а какая-то темная жидкость, похожая на кофе. Со слов матери мальца, все началось два дня назад…
Ординатор явно был растерян и хотел помощи и поддержки старшего коллеги. Доктор Дэвис заинтересованно потянулся к документам, чтобы посмотреть анализы.
Да-а-а, лейкоциты втрое выше нормы… На МРТ отек от плеча до кисти, но никакой опухоли – саркомы, к примеру, которая могла бы выглядеть так же, нет. Скорей всего, парнишку кто-то укусил – летом это бывает часто, а мамаша и не заметила. Пробовали дренировать эту жуткую опухоль, получили десять миллилитров темной густой жидкости – то ли гной, окрашенный кровью, то ли одна лишь распавшаяся на частицы кровь…
- Мистер Дэвис, инфекционист говорит, что это может быть укус паука. Дети часто дают чрезмерную реакцию иммунитета на такие укусы, а то, что происходит с ребенком сейчас – результат нагноения, вторичная бактериальная инфекция…
- Начинаем антибиотики широкого спектра действия.
Дэвис, доктор с большим клиническим опытом, внимательно осмотрел малыша. Этого врача сложно было удивить и невозможно – напугать.
После стажировки в Белвью ты не боишься ничего, ты учишься жить на одной чашке кофе в сутки, ты переходишь на питание информацией, которую жадно прочитываешь в справочнике в перерыве между пациентами, пока твои коллеги пытаются поспать…
А все-таки клиническая картина у этого малыша была удивительная. Удивительная и ни на что не похожая. Дэвис за долгую свою практику никогда не видел ничего подобного. Да и состояние ребенка было тяжелое. Что, впрочем, ожидаемо. Иммунитет ребенка вовсю борется с паучьим ядом.
Это только в комиксах про Питера Паркера сутки герою плохо, а потом начинается трансформация с суперспособностями и счастливым концом. Тут же еще неизвестно, что возьмет верх – антитела ребенка или паучья отрава…
Дэвис устало потер глаза. На дворе 21 век. 2001 год. Миллениум должен был начаться с великого открытия – скажем, вакцины от ВИЧ. Или лекарства от рака. Но ничего такого не случилось.
События 9/11 разделили жизнь всех американцев на «до» и «после». Он вместе с прочими соотечественниками тупо смотрел тогда в новостях повтор одного и того же сюжета, на котором самолет совершал невозможное, немыслимое – врезался в одну из башен-близнецов. Дым. Пыль. Разрушения. Боль. Смерть.
Ему запомнился снимок какого-то фотографа – то ли Богом поцелованного гения, то ли жуткого неудачника, который до конца жизни будет ассоциироваться у всего мира с одной лишь этой потрясающей до глубины души своей работой. На снимке четкий ритм архитектуры северной башни Всемирного торгового центра прерывался фигурой человека в белой рубашке официанта, летящего откуда-то с верхних этажей здания вниз головой. Это последняя секунда его жизни. Он, конечно, погиб, разбился. Пытался спастись из раскаленного ада, прыгнул в вечность. Такое вот веселое начало нового века…
Дэвис хорошо знал: когда ему в голову начинают лезть пессимистичные мысли, это верный признак снижения сахара крови. Нужно пойти поесть. И выпить горячего кофе. Это поможет переключиться с тоскливых мыслей и уберет сосущее чувство за грудиной, что так похоже на смертную тоску.
В буфете не было ни души. Включенный телевизор бубнил что-то про микробиолога из США, который находится под подозрением ФБР в распространении биологического оружия. Ближе к концу сентября – то есть совсем недавно – в офис одного из СМИ пришло странное письмо. В нем неизвестный отправитель нацарапал печатными буквами жуткое послание с угрозами заразить всех страшной болезнью. Потом прогнал письмо через сканер.
Оригинал писульки так и не нашли. В послании говорилось саркастичное: «Прими пенацилин.»
В названии известного всем лекарства было сделано две ошибки. Письмо же было сложено особым образом – эту складку хорошо знал любой фармацевт: она позволяла хранить и перевозить порошки без риска их просыпать. В письме как раз был спрятан коричневатый грубый порошок.
После этого люди, которые были в момент получения той злосчастной корреспонденции в офисах New York Post и NBC News, начали заболевать сибирской язвой. Число жертв составило более десяти – и это только на данный момент, статистика ведь пока собрана неполная.
Большая часть людей заразилась кожной формой болезни, но некоторым не повезло больше – они вдохнули споры страшной заразы и получили легочную – почти наверняка летальную – форму сибирской язвы. Уже есть погибшие. И, несмотря на явную отсылку к воинственным мусульманам Ирака в том страшном письме, ФБР почему-то подозревает обычного американца. С виду ничем не примечательный мужик с рыжеватыми усишками. Видный микробиолог. ФБР продолжает вести расследование…
Дэвис не заметил, как увлекся повествованием журналиста в телевизоре. Перевел взгляд на часы. Пора заканчивать трапезу и бежать по делам. И что-то решить с этим маленьким мальчиком… Поговорить с его матерью… Кто у них там дома живет – волшебные пауки, ядовитые жуки или генетически модифицированные тараканы…
Подремать Дэвису удалось ближе к утру. Дописав пару срочных документов, он сделал назначения вновь поступившим, передал их медсестрам. Посидел с минуту в комнатке для врачей, не двигаясь и тупо глядя в стену – это была обычная традиция, которая помогала «перезагрузить» голову, хотя Дэвису всегда казалось, что он в эти моменты выглядит как распоследний дегенерат. А потом он скинул кроссовки и завалился подремать.
Ему снилась какая-то муть. Дремучая славянская страна, жуткая деревня. Мужик в грубой рубахе стоит над павшей лошадью. На холке у нее зияет черная язва, окруженная плотным кратером. Из нее сочится темная жидкость. Мужик смотрит на соседский покосившийся домишко и хмурится. Дэвису делается не по себе. Он откуда-то знает, что в том доме живет юная девушка. Она сирота. У нее есть две сестры – совсем еще дети. Мужик думает, что во всех его бедах виновата она, молодая ведьма. Мужик еще не знает, что и сам скоро умрет. Будет кашлять красным, задохнется от розовой пены, цветком распустившейся в груди.
Дэвис поворачивается на другой бок, тревожно всхрапнув. Сон про мрачного русского мужика (мелькнуло еще почему-то в уме у американского врача загадочное слово «SIBERIA») и беззащитную деву растаял.
Но ему на смену пришла не менее тягостная греза.
Обыкновенный рыжеватый ученый с тонкими тараканьими усишками смотрел в микроскоп. Он задумал что-то плохое. Что именно, Дэвис все никак не мог понять, упорно рассматривал полы несвежего халата микробиолога в своем сне, переводил взгляд на электронный микроскоп, блуждал взором по ряду пробирок на подставке и все силился вспомнить что-то важное… Что-то про пострадавших человек… На данный момент их насчитывается более десяти… И, хоть в письмах, что пришли в известные СМИ Нью-Йорка, есть явный «исламский след», ФБР подозревает вот этого неказистого мужичонку.
Подозревает в чем? В распространении биологического оружия. Какого? Споры сибирской язвы, коричневый порошок, что высыпался в руки людей и попал в воздух, как только письма были вскрыты.
Дэвис вскочил с дивана.
Сибирская язва.
Нужно поговорить с матерью мальчика.
Доктор плеснул себе в лицо холодной водой, наскоро почистил зубы. Справедливо рассудив, что звонком в пять утра он напугает мать ребенка до икоты, решил выпить кофе и выждать хотя бы час. Но она пришла под двери отделения раньше.
Когда твой семимесячный ребенок лежит в реанимации, ты не можешь спать, есть. Не можешь пить кофе. А воду заливаешь в себя как бензин в машину, просто чтобы не свалиться с ног. Чтобы стоять на посту. Если вдруг тебе сообщат самую страшную новость в твоей жизни.
Растрепанный доктор был перепуган и взбудоражен. Но мать мальчика не заметила у него того самого сочувственного выражения лица, которое могло бы означать то самое, самое страшное. И док без предисловий принялся ее расспрашивать: кем она работает? Где была с ребенком последние две недели? Нарушали ли они свой привычный маршрут?
Две недели назад мать мальчика была в офисе NBC news. Она там работала – не журналистом, нет. И никаких писем в руках не держала. А все-таки она в тот день пришла с ребенком на руках – нужно было передать какой-то документ коллеге. Не стала оставлять малыша с няней.
Так список пострадавших от сибирской язвы пополнился семимесячным ребенком. Доктор Дэвис скорректировал терапию антибиотиками с учетом новых вводных.
Малыш, к счастью, выжил. Так повезло далеко не всем пострадавшим от биологической атаки.
Например, журналист Роберт Стивенс поступил в приемное отделение больницы с жалобами на рвоту кровью. Через четыре дня его не стало. Это была ингаляционная форма сибирской язвы в результате контакта с ее спорами в той страшной рассылке.
Всего заразилось 22 человека. У одиннадцати выявили самую тяжелую форму – ингаляционную. Пятеро пострадавших скончались. Среди них были не только журналисты, но и люди других профессий. У некоторых путь заражения так и не был установлен.
ФБР почти сразу сделали заявление, что провернуть это преступление вполне мог обычный человек с минимальными базовыми знаниями по микробиологии, обладающий легкодоступным оборудованием. Цена этой операции тоже не была заоблачной – всего 2500 $. И вот у тебя в руках споры коричневого цвета, которые ты можешь отправить куда угодно, бережно сложив лист бумаги особым образом... От которых не поможет весь пенициллин мира, сколько его ни принимай.
К 2008 году обнаружились уникальные мутации в штамме сибирской язвы, которая использовалась в этих событиях. Все дорожки вели к американскому микробиологу, доктору Айвинсу, который много лет работал в военной лаборатории. Его вообще-то одним из первых привлекли к расследованию дела о распространении спор сибирской язвы. Он ведь был блестящим экспертом. Именно этот ученый исследовал тот самый штамм. А еще он занимался созданием вакцины от сибирской язвы, даже сделал себе эту прививку. Хотя вакцинопрепарат так и не был запущен в производство.
Однажды Айвинс сообщил своей психотерапевту, что ему понравилась женщина. Ему любопытно наблюдать за тем, как она играет в футбол. «А еще у меня есть смешанный яд,» - мечтательно продолжил доктор Айвинс, - «и если она проиграет, я хотел бы отравить ее. Я знаю, как сделать все так, чтобы никто не узнал.» Доктор немедленно позвонила в полицию после сеанса со своим пациентом. Впрочем, ее «успокоили», что ничем помочь не могут, так как неизвестна фамилия женщины, что находится под угрозой, и где она проживает. Как только что-то прояснится, сразу звоните в полицию повторно, мэм, и мы предпримем все необходимые меры…
А доктор одна из первых поняла, что неказистый рыжеватый доктор Айвинс демонстрирует психопатические черты.
Что, в общем неудивительно. Он рос нелюбимым ребенком. Его мать специально во время беременности несколько раз «падала» с лестницы в надежде избавиться от плода. И впоследствии признавалась сыну, что хотела сделать аборт.
Но доктор Айвинс вел жизнь приличного семьянина. Был католиком, и, разумеется, ярым противником абортов. У него были жена и дети. А также тайная страстишка – участницы одного женского студенческого клуба, но об этом он распространяться не любил.
В 2008 г доктору Айвинсу были предъявлены обвинения. Хотя находились и несогласные с виной ученого. Противники официальной версии утверждали, что расследование может привести к конкретному штамму микробов и даже к конкретной лаборатории, но никак не к определенному человеку.
И намекали на то, что в военных лабораториях не все так просто и далеко не один человек имеет доступ к определенным пробиркам…
А доктор Айвинс в 2008 году отправился в мир иной, приняв огромное количество парацетамола. Он собирался «уйти в сиянии славы». Также, по слухам, у него в планах было забрать с собой на тот свет несколько коллег, которые успели ему насолить. Что, согласно типично психопатской логике, должно было только усилить сияние славы этого человека.
Вот Айвинс принимает парацетамол, но не для того, чтобы выжить, а совсем наоборот. Было бы иронично, если бы это был тот самый «пенацилин», что ученый советовал в письме принять своим жертвам, для которых пошел обратный отсчет.
Впрочем, до сих пор неясно, был ли это Айвинс? Находится много несогласных, что требуют пересмотреть дело – в этот раз беспристрастно, привлекая новые данные, а также научные методы.
Дело, которое получило название Amerithrax (от America и Anthrax – сибирская язва), было закрыто в 2008 году. Единственным виновником произошедшего признан Айвинс.
Пострадавшие от сибирской язвы, но выжившие, сообщают о чувстве усталости, болях в мышцах, снижении зрения, которые преследуют их до сих пор.
Семимесячный мальчик из Нью-Йорка выжил, но стал одним из пациентов, путь заражения которого остался неустановленным. Его мама не пострадала. Она не контактировала с зараженными письмами, но была в злосчастном офисе в день биологической атаки.
Кем был микробиолог Брюс Айвинс — непонятым гением или злодеем? На этот счет есть разные версии. Вероятно, истина где-то посередине. Человеческая душа сложна, как темные леса Сибири. В ней уживается любовь к студенткам американских колледжей и ревностное следование закону Божьему, любовь к науке и ненависть к человечеству.