Зинаида Кузьминична, или просто Зина, как звали ее за спиной покупатели и в лицо – напарница Светка, в свои сорок пять была женщиной бывалой. Десять лет за кассой в «Пятерочке» на окраине спального района научили ее многому: распознавать фальшивые купюры на ощупь, отличать свежесть колбасы по одному запаху и, главное, сохранять олимпийское спокойствие, когда очередной «очень важный» клиент пытался устроить скандал на ровном месте.
Сегодняшний день не предвещал ничего особенного, пока в магазин не вплыла ОНА. Изабелла Арнольдовна Клейнман (её здесь знали все, но обходили стороной) была женщиной лет пятидесяти, но отчаянно молодящейся. Ярко-рыжие, явно крашеные волосы были уложены в сложную конструкцию, на лице – боевой раскрас, а на пальцах сверкали такие каменья, что могли бы осветить небольшой коридор. Одета она была в леопардовое платье, обтягивающее формы, которые лучше было бы скрыть, и благоухала таким количеством духов, что у Зины запершило в горле.
«Так, милочка, – командным голосом начала Изабелла Арнольдовна, игнорируя небольшую очередь и тыча наманикюренным пальцем в сторону Зины, – мне срочно нужен вот тот сыр, который у вас там, в глубине холодильника, самый свежий. И не вздумайте мне подсунуть вчерашний!»
Зина, привыкшая к подобным «директивам», спокойно ответила:
«Женщина, пройдите, пожалуйста, в порядке очереди. Сыр у нас весь свежий, даты на упаковке».
«Женщина?! – взвилась Изабелла Арнольдовна, ее голос поднялся на несколько тонов. – Да ты знаешь, кто я такая? Я жена депутата Клейнмана! Я могу одним звонком закрыть вашу шарашкину контору!»
Очередь заволновалась. Бабушка с тележкой испуганно прижала к себе пакет с кефиром. Молодая мамочка с ребенком попыталась отодвинуться.
Зина вздохнула.
«Депутат Клейнман, значит? Очень приятно. Но правила у нас для всех одни. Встаньте в очередь, и я вас обслужу».
«Да как ты смеешь так со мной разговаривать, хамка! – Изабелла Арнольдовна буквально тряслась от возмущения. – Я буду жаловаться! Я добьюсь, чтобы тебя уволили, ничтожество!»
Она театрально схватилась за сердце, но взгляд ее оставался злым и колючим.
«Жалуйтесь, ваше право, – невозмутимо парировала Зина, пробивая товары следующему покупателю. – Книга жалоб и предложений у администратора».
Изабелла Арнольдовна, поняв, что криком тут ничего не добиться, смерила Зину презрительным взглядом с ног до головы.
«Посмотри на себя! Вся жизнь в этой конуре, среди просрочки и дешевых продуктов. А я… я живу так, как тебе и не снилось! У меня дом на Рублевке, прислуга, муж-депутат! Вы чернь спальных районов никогда не достигните наших высот, всю жизнь от звонка до звонка. Вот и злитесь, так как не жили никогда!»
Вот тут Зина не выдержала. Что-то внутри нее щелкнуло. Может, вспомнила вечные жалобы Витьки, может, утреннюю толкучку в автобусе, а может, просто устала от ежедневной человеческой глупости и наглости. Она закончила с покупателем, перевела взгляд на Изабеллу Арнольдовну и с ледяным спокойствием произнесла:
«Знаете, Изабелла Арнольдовна, раз уж вы так своим мужем-депутатом кичитесь, я вам тоже кое-что расскажу. Мой муж, Виктор, обычный слесарь. Зарплата у него маленькая, это правда. Но он своими руками трубы чинит, чтобы у таких, как вы, вода из золоченых кранов текла и канализация не засорялась. Сын у меня студент, на бюджет поступил сам, без всяких взяток и связей, в отличие от некоторых депутатских деток, которые только и умеют, что папиными деньгами сорить».
Изабелла Арнольдовна открыла рот, чтобы что-то возразить, но Зина не дала ей вставить и слова. Ее голос, обычно тихий и ровный, приобрел металлические нотки.
«А я, да, я работаю в "Пятерочке". И не стыжусь этого. Я честно зарабатываю свою копейку, чтобы мой сын мог учиться, чтобы дома был хлеб. И да, я вижу каждый день много людей. Разных. И тех, кто последние гроши считает, чтобы купить молока ребенку, и таких, как вы, которые думают, что им все позволено, потому что у них денег куры не клюют. Только вот человечность, Изабелла Арнольдовна, за деньги не купишь. И уважение тоже. Задумайтесь, без ваших денег вас кто-нибудь по-настоящему уважает или ценит? Или плюют вам в спину как только вы выходите из комнаты?».
Зина перевела дух. Очередь замерла, никто не решался прервать эту неожиданную тираду. Даже Светка, вышедшая из подсобки, стояла с открытым ртом.
«И еще, – продолжила Зина, глядя прямо в глаза опешившей даме, – ваш муж-депутат, он ведь народный избранник, так? То есть, он должен служить народу. Тому самому народу, который ходит в эту "Пятерочку", потому что на рублевские магазины у него денег нет. И вы, как его жена, по идее, должны быть примером скромности и уважения к этому самому народу. А вы что демонстрируете? Высокомерие и хамство. Стыдно должно быть, Изабелла Арнольдовна. Стыдно».
Изабелла Арнольдовна побагровела. Ее тщательно напудренные щеки пошли пятнами. Она пыталась что-то сказать, но из горла вырывались лишь какие-то нечленораздельные звуки. Кажется, впервые в жизни ей дали такой публичный отпор, да еще и от «простой продавщицы».
«Так что, будете сыр брать, самый свежий, из глубины холодильника? Или, может, вам книгу жалоб принести?» – уже своим обычным, слегка усталым голосом спросила Зина.
В очереди кто-то хихикнул. Бабушка с кефиром одобрительно кивнула. Молодая мамочка улыбнулась.
Изабелла Арнольдовна, поняв, что потерпела полное фиаско, молча развернулась и, чуть не сбив с ног какого-то мужчину с авоськой, пулей вылетела из магазина. Уже выходя она кричала:
«Больше в ваш нищебродский магазин не зайду, а могла бы вам выручку хорошую сделать! Чернь и есть чернь...даже клиентов правильно обслужить не могут»
Вечером дома ужин показался Зине особенно вкусным, хоть на столе были все те же макароны с сосисками. А Витька как-то по-новому посмотрел на жену, не как на привычную часть домашнего интерьера, а как на женщину, способную постоять за себя и за свою правду.
На следующий день Зину вызвала к себе заведующая, Мария Степановна, женщина строгая, но справедливая.
«Зинаида, тут на вас жалоба поступила, – начала она, хмурясь. – От некой Клейнман. Говорит, вы ей нахамили, отказались обслуживать…»
Зина приготовилась к худшему, но Мария Степановна вдруг улыбнулась.
«Я, конечно, пожурила ее по телефону, сказала, что разберусь. Но, между нами, Зинаида, ты молодец. Эту Клейнман я знаю, она тут не первый раз пыль поднимает. Давно пора было ее на место поставить. Только впредь, пожалуйста, поаккуратнее. Не ровен час, действительно проблемы будут. Она мстительная особа».
Зина кивнула, чувствуя облегчение.
Изабелла Арнольдовна Клейнман в «Пятерочке» на их улице больше не появлялась. Говорят, ее видели в элитном гастрономе в центре города, где она с таким же апломбом требовала устриц «первой свежести» и фуа-гра «без консервантов». Но для Зины и ее коллег она навсегда осталась «нахалкой», которую простая продавщица поставила на место.