Утро начиналось как обычно: суетливое, наполненное привычными хлопотами. Я завтракал наспех, торопливо глотая остывающий кофе, пока старший сын, Ваня, складывал учебники в рюкзак. Младший Алёшка сидел за столом, уткнувшись носом в тарелку с кашей.
Солнце только поднималось, и его лучи робко пробивались сквозь кухонную занавеску, оставляя на столе золотистые блики.
— Пап, мы не опоздаем? — спросил Ваня, натягивая куртку.
— Успеем, — ответил я, бросая взгляд на часы. — Садись в машину.
Алёшка молча последовал за братом, но что-то в его поведении меня насторожило.
Обычно он ворчал, что его будили слишком рано, или канючил, чтобы ему разрешили взять с собой игрушку. Сегодня же он шёл, опустив голову, и даже не попытался стащить со стола последний кусок хлеба, что было совсем не похоже на него.
Я закрыл дверь, повернул ключ в замке и направился к машине. Ваня уже сидел на переднем сиденье, листая конспект перед контрольной. Алёшка устроился сзади, прижавшись лбом к холодному стеклу. Я завёл двигатель, и привычный рокот мотора заполнил салон.
Дорога до школы была недолгой, но сегодня она казалась особенно тихой. Ваня что-то бормотал себе под нос, повторяя формулы. Алёшка не издавал ни звука. Лишь когда мы свернули на последний перекрёсток перед школой, я мельком глянул в зеркало заднего вида и увидел… Слезу.
Она медленно скатывалась по щеке младшего, оставляя влажный след. Он даже не пытался её вытереть. Просто сидел, глядя в окно, словно надеясь, что никто не заметит. Сердце сжалось.
Я припарковался у школы, Ваня выскочил, бросив на ходу:
— Всё, пап, я побежал! Пока!
Я кивнул, но сам не спешил трогаться с места. Повернулся к Алёшке.
— Ты чего такой грустный? Не выспался что ли? - спросил я у сына.
Он потупился, потом резко тряхнул головой.
— Наоборот! - сердито ответил он.
— То есть как, наоборот? — переспросил я, не понимая.
Алёшка глубоко вздохнул. Его губы задрожали, будто он изо всех сил старался не расплакаться.
— Я вчера вечером прилёг в шесть часов… — голос его дрогнул, — и проснулся только утром. Я не успел поиграть в компьютер!
Тут его прорвало. Он всхлипнул, и слёзы хлынули ручьём.
Я растерялся. С одной стороны было смешно. Ребёнок плачет из-за того, что слишком крепко уснул. С другой — для него это была настоящая трагедия.
— Алёш, — осторожно начал я, — ну, подумаешь, один вечер без игры…
— Но я ждал весь день! — выкрикнул он, сжимая кулачки. — Я уроки быстро сделал, даже посуду помыл, чтобы ты разрешил! А потом просто… уснул.
Он выглядел таким несчастным, что мне стало его искренне жаль.
— Понимаешь, — сказал я, прикидывая в голове график, — сегодня после школы у тебя тренировка, а завтра…
— Я знаю, — перебил он, вытирая лицо рукавом. — Завтра тоже будет куча дел. А потом опять вечер, и я опять усну…
Я вздохнул.
— Ладно, - сказал я, глядя ему в глаза. - Сегодня, если успеешь сделать уроки до ужина, дам тебе поиграть. Час. Один час!
Алёшка мгновенно поднял голову:
— Правда?
— Правда, - кивнул я.
Он улыбнулся сквозь слёзы. В его глазах снова появился привычный озорной блеск.
— Тогда поехали домой быстрее! Я уроки сделаю за пять минут! - радостно воскликнул он.
Я рассмеялся, завёл машину и тронулся с места.
А в зеркале заднего вида больше не было грустных слёз. Сын улыбался, глядя в окно.