Темнота в подъезде накрыла всё густой, почти осязаемой пеленой.
Лампочка под потолком, та самая, что годами тускло освещала лестничную площадку, наконец перегорела. Оставила после себя лишь тонкую нить накала, черневшую в стеклянной колбе.
Я стоял внизу, глядя вверх, и вздыхал. Ждать, пока ЖКУ соизволит прислать электрика, можно было неделю, а то и две.
А ходить по темноте, натыкаясь на углы и чужие велосипеды, не хотелось.
Дома, покопавшись в ящике с разным добром, я нашёл старую, но ещё рабочую энергосберегающую лампу.
Двадцать ватт — не слишком ярко, зато экономично. Взял стул, аккуратно выкрутил сгоревшую «грушу» на семьдесят пять ватт и вкрутил новую. Нажал выключатель — подъезд озарился холодным, но ровным светом.
— Вот, теперь хоть видно, — пробормотал я себе под нос, спускаясь со стула.
Чувство выполненного долга согревало. Пусть мелочь, но приятно, когда что-то делаешь не только для себя, но и для других.
Первая гроза
Не прошло и часа, как в дверь раздался резкий стук. Не стук даже, а какой-то яростный барабанный бой, от которого вздрогнул даже кот, дремавший на подоконнике.
Открываю. На пороге соседская бабка Агафья Семёновна. Лицо красное, глаза горят, руки в боки упёрты.
— Ты что там натворил?! — рявкнула она, даже не поздоровавшись.
Я моргнул:
— В смысле?
— Лампочка! — ткнула она пальцем в потолок. — Раньше нормальная была, а теперь как прожектор! Всю лестницу залила! И сколько она мотает-то, а?!
Я вздохнул:
— Агафья Семёновна, это энергосберегающая. Она двадцать ватт, а светит как старая на семьдесят пять. И электричества ест меньше.
— Врёшь! — фыркнула она. — Раньше свет был жёлтый, тёплый, а теперь синий, как в морге! И глаза режет!
— Это просто другой оттенок, — попытался объяснить я. — Глаза быстро привыкнут.
— Да мне твои оттенки не нужны! — махнула она рукой. — Всю жизнь с обычными лампочками жили, и ничего! А ты со своими новшествами…
Она ещё минут десять ворчала. Но я уже не слушал, лишь кивал, чтобы поскорее закончить этот монолог. Наконец, исчерпав запас негодования, она ушла, хлопнув дверью.
Вторая атака
На следующий день, возвращаясь с работы, я встретил её в подъезде. Она стояла у почтовых ящиков, что-то бормотала себе под нос. Но, увидев меня, сразу оживилась.
— Опять ты! — начала она. — Лампочка-то твоя мигает!
— Не может быть, — удивился я. — Она же новая.
— А я тебе говорю — мигает! - настаивала она. - Вон, смотри!
Она щёлкнула выключателем. Лампа действительно на секунду вспыхивала, потом гасла, потом снова…
— Контакты, наверное, плохие, — предположил я. — Надо подкрутить.
— Да не в контактах дело! — закричала Агафья Семёновна. — Это она у тебя бракованная! Всё теперь у нас из-за тебя мигать будет!
Я вздохнул и пошёл за отвёрткой.
Развязка
Прошло два дня. Выхожу утром, а подъезд снова в темноте. Лампочки нет. На полу — осколки.
Сначала подумал, что кто-то украл. Но потом заметил: осколки не просто валялись, а были аккуратно собраны в кучку, будто кто-то специально их сложил, чтобы не порезаться.
А через час пришёл электрик из ЖЭКа. Я случайно увидел его в коридоре. Он что-то бормотал, вкручивая новую лампу.
— Что, перегорела? — спросил я.
— Да нет, — усмехнулся он. — Бабулька одна жаловалась, говорит, мигает, глаза режет. Ну, я старую выкинул, новую поставил.
— Какую? - уточнил я.
— Обычную, девяносто ватт, - ответил он.
Я посмотрел на лампу. Та самая, тёплая, жёлтая. Та, что «не мотает».
Агафья Семёновна, проходя мимо, бросила на меня торжествующий взгляд.
— Вот, теперь как надо, — сказала она и медленно поплелась к себе.
Я стоял и смотрел на лампу. Горела ярко. Очень ярко.
Но почему-то в подъезде снова стало темно...