Тихий вечер опускался на город, затягивая улицы в мягкий фиолетовый сумрак. В окнах зажигались огни, а где-то вдалеке, за высокими домами, медленно гасла алая полоска заката.
Анна сидела на балконе, завернувшись в старый вязаный плед, и смотрела, как пар от чашки поднимается тонкой струйкой в прохладный воздух. Чай был мятный — свежий, чуть горьковатый, с медовой ноткой. Она всегда заваривала его, когда на душе становилось тяжело. Жизнь в последнее время напоминала бесконечный дождь: работа, которая не приносила радости, неловкие разговоры с близкими, ощущение, будто она бежит по кругу, не зная, где выход. Но сегодня что-то было иначе.
Сосед снизу, пожилой мужчина по имени Виктор Петрович, вышел во двор и принялся кормить бездомного кота. Анна видела его часто — он жил один, ходил медленно, с тростью, но всегда улыбался прохожим. Кот, черный с белой лапкой, терся о его ноги, громко мурлыча.
— Хочешь спуститься? — вдруг крикнул Виктор Петрович, заметив ее взгляд.
Анна вздрогнула, не ожидая, что он обратит на нее внимание.
— Я… не хотела мешать, — ответила она, но уже чувствовала, как тянет вниз, к этому тихому уголку двора.
— Мешать? Да я тут каждый вечер с этим хвостатым философом сижу. Компания только радость.
Она улыбнулась и через несколько минут уже сидела на лавочке, держа в руках теплую чашку, а кот устроился у ее ног.
— Вы знаете, — сказала она неожиданно для себя, — иногда кажется, что все идет не так.
Старик усмехнулся: — А когда оно идет «так»?
— Ну… когда все правильно. Когда ты уверен, что движешься в нужном направлении.
Виктор Петрович задумался, разминая в пальцах кусочек хлеба.
— Вот, видишь ли, жизнь — она как этот чай. Кажется, что он слишком горький, но стоит добавить немного меда, и вкус меняется. А иногда надо просто подождать, пока остынет.
Кот запрыгнул Анне на колени и уткнулся мордой в ее ладонь. Шерсть его была теплой, почти живой.
— Может, ты просто устала? — спросил старик.
Она вздохнула и вдруг почувствовала, как что-то внутри нее разжимается. — Наверное. Но не знаю, что делать.
— А ты попробуй для начала просто… ничего не делать.
— Как это?
— Ну вот смотри, — он кивнул на кота. — Васька не переживает, правильно ли он спит, вовремя ли ест. Он просто живет. А ты?
Анна задумалась.
— Я все время думаю, что должна что-то решить, изменить, успеть…
— И что, помогает?
Она рассмеялась: — Нет.
— Вот и ответ.
Тем временем кот, словно подтверждая его слова, сладко потянулся и закрыл глаза.
— А если… если я ошиблась в выборе? — спросила она тише.
— Ошиблась? — Виктор Петрович налил себе чаю из термоса. — А кто сказал, что путь должен быть прямым?
— Все говорят.
— Все — это кто? Те, кто сами свернули не туда и теперь других пугают?
Анна молчала.
— Я вот в молодости мечтал стать музыкантом, — продолжил он. — А стал инженером. И что? Жизнь не кончилась. Просто оказалось, что счастье — оно не в профессии, а в том, как ты эту жизнь проживаешь.
Она смотрела на него, и вдруг ее глаза наполнились слезами.
— Я так боюсь…
— Это нормально. Но страх — плохой советчик. Лучше спроси себя: чего ты хочешь на самом деле?
— Я не знаю.
— Тогда начни с малого. Вот прямо сейчас. Чего тебе хочется?
Анна закрыла глаза: — Просто… посидеть здесь.
— Отличный выбор, — улыбнулся Виктор Петрович.
Где-то вдали зазвенел трамвай, зашумели листья. Жизнь продолжалась. И в этом была ее главная тайна.
Прошло несколько месяцев. Анна все еще работала на той же работе, но что-то изменилось. Она начала рисовать по вечерам — маленькие акварели, просто для себя. Иногда заходила к Виктору Петровичу, пила чай и слушала его истории.
А однажды во двор прибился еще один кот — рыжий, наглый и очень голодный.
— Ну вот, — вздохнул старик, — теперь нас целая компания.
Анна рассмеялась. И впервые за долгое время почувствовала, что все будет хорошо. Не потому, что жизнь вдруг стала идеальной. А потому, что она наконец-то разрешила себе просто жить.
Прошло несколько лет.
Двор, где когда-то Анна пила мятный чай с Виктором Петровичем, почти не изменился. Те же скамейки, те же тополя, шепчущие листьями по вечерам. Только вот рыжий кот теперь обзавелся потомством, и целое кошачье семейство обитало под крыльцом старого дома.
Анна сидела на той же лавочке, но теперь рядом с ней лежала не одна чашка, а две. Вторая — для Виктора Петровича. Его не было уже полгода. Он ушел тихо, как и жил — без лишних слов, оставив ей в наследство только старую трость, коробку с книгами и записку: «Чайник на плите, мята в шкафу. Живи, не бойся».
Она провела пальцем по краю чашки. Ветер шевельнул страницы раскрытого блокнота на ее коленях — там были наброски для новой книги. Да, теперь она писала. Сначала просто для себя, потом небольшие рассказы стали печатать в местном журнале, а потом и вовсе предложили издать сборник.
— Тетя Аня! — раздался звонкий голос. К ней подбежала маленькая девочка с двумя косичками — дочь соседки, которая теперь часто приходила к Анне «помогать» кормить котов.
— Смотри, я им имя придумала! — девочка указала на серого котенка, который робко выглядывал из-под скамейки. — Пусть будет Мята!
Анна рассмеялась: — Отличное имя.
— А почему ты всегда пьешь этот чай? — ребенок устроился рядом, болтая ногами.
— Потому что он… напоминает мне о важных вещах.
— Каких?
— О том, что даже горькое может стать сладким, если подождать. И что иногда самые простые вещи — вот как этот двор, или коты, или разговоры с хорошими людьми — и есть самое ценное.
Девочка, конечно, не поняла. Но кивнула серьезно, как делают дети, когда чувствуют, что услышали что-то важное.
Вечерний ветер донес запах нагретой за день земли и первых осенних листьев. Анна закрыла глаза. Где-то хлопнула калитка, зазвенел велосипед, смеялись подростки. Жизнь продолжалась.
И она наконец-то поняла, что Виктор Петрович был прав: счастье — не в громких свершениях. Оно — в этих тихих моментах. В чашке чая, в мурлыкающем коте, в смехе ребенка. В умении просто быть.
Она допила чай, погладила Мяту по голове и пошла домой — туда, где на столе ждала незаконченная страница. Завтра будет новый день. И он обязательно будет хорошим.