Верцингеториг — сын одного из кельтских боссов по имени Кельтилл. Бедняга Кельтилл почему-то возжелал командовать всей Галлией — за что, разумеется, и поплатился: сограждане не оценили энтузиазма и от греха подальше его казнили. Сын унаследовал не только славную фамилию, но и, видимо, опасную склонность к мечтам о великом будущем. Говорят, учился у британских друидов — вероятно, что-то вроде курсов MBA для галльской знати. Некоторые, включая Диона Кассия, утверждают: с Цезарем Верцингеториг был чуть ли не в приятелях. Вот уж действительно — жизнь любит шутки.
Начало всеобщего восстания
В 52-м году до нашей эры в Галлии царил хандровый консенсус: племена вроде бы и покорились Цезарю, но не от души. Именно тогда на сцену вышел Верцингеториг, собрав не то своих друзей, не то свою шайку. Классика жанра: родичи — против, знать — против, дядя — особо против. В результате нашего героя из родной Герговии выгоняют — но и тут, как всегда, спасают маргиналы и энтузиасты с низким социальным порогом. С этими ребятами Верцингеториг начал восстанавливать справедливость и собирать по деревням всех, кто был не против приключений.
Дальше — по нарастающей: враги изгнаны, наш герой вновь в городе, сторонники тут же провозглашают его царём. Посольства, клятвы, присяги, и вот уже к союзу тянутся сеноны, парисии, лемовики и прочие ребята с берегов Океана. Теперь Верцингеториг — не просто командир, а почти что вождь всей Галии.
А поводом для восстания стала классическая история: в городе Кенаб жители устроили римлянам резню — по старой доброй традиции, когда столицу лихорадит (тут к слову был политический кризис в Риме), кто-то непременно хочет попробовать на прочность старую республику.
Кто-то говорит, что всё это — хитрый план Верцингеторига. План — зимой затеять восстание, чтобы Цезарь, жующий каштаны где-то за Альпами, мчался на помощь через горы и метель. Цезарь действительно отправился в путь, прыгал по сугробам (шестифутовым, если верить запискам), собирал войска и, несмотря на всю неразбериху, сумел всех перехитрить.
Взяли крупный город Веллаунодун за два дня, потом сожгли город Кенаб, всех кого не съели, продали в рабство. Галльская война — она такая: либо ты, либо тебя.
«Выжженная земля»
Когда римляне всерьёз зашевелились, Верцингеториг решил, что незачем кормить врага — пусть сами себя кормят. Продовольствие — в крепости, всё лишнее — сжечь. Далеко не все были в восторге, но принцип оказался рабочим: время тянется, легионы голодают. Так и жили — кто-то с хлебом, кто-то без. Пока римляне не взяли Аварик. Город, кстати, был неплохо укреплён и утопал в болотах. Но и болота римлянам — не помеха: построили вал, протянули галереи, штурманули и... почти всё население, говорят, отправилось на тот свет (из 40 тысяч выжило 800). Странное дело — репутация Верцингеторига от этого только выросла.
Победа при Герговии
Дальше всё как в плохом романе: римляне разделились, Верцингеториг жёг мосты за спиной и не давал перейти реку, но Гай — парень не промах, нашёл где перейти и вскоре оказался у Герговии — «столицы восставшей Галлии». Город на холме, укрепления серьёзные. В этот момент эдуи, вроде бы союзники Рима, начали перебираться к галлам. Штурм города римлянам не удался, что-то пошло не так — потеряли 746 человек (для Цезаря — почти трагедия), пришлось отступить.
Поражение при Алезии
За провал у Герговии Верцингеториг получил высшую награду — титул главнокомандующего. Галлы решили: биться в лоб — не наш метод, лучше нарушать коммуникации. Для штаба выбрали крепость Алезия — на холме, удобно, красиво. Цезарь тоже не пальцем делан: осадил крепость, построил стены длинной в 17 километров — будто не воевать пришёл, а парком заниматься. В крепости — то ли 80 тысяч, то ли 20 тысяч, никто уже не помнит, сколько именно. Главное — галлы оказались внутри, римляне — снаружи.
Попытки прорваться были — галльская кавалерия просачивалась, ополчение стягивалось, кто-то кого-то подбадривал, кто-то кого-то подводил. Дважды попытались прорваться — не вышло. В конце концов, голод сделал своё дело: людей кормили надеждой, но сытым от этого не станешь. Пришлось выгнать женщин и детей, но Цезарь оказался непреклонен — ворота остались закрыты.
На следующий день Верцингеториг, по описанию Плутарха, надел всё самое лучшее и отправился сдаваться. Коня украсил, сам украсился, объехал Цезаря, спешился, бросил доспехи, сел у ног победителя. Сцена, достойная кисти романтика.
В Риме его держали пять лет — в запасниках для триумфа. Потом удушили. Тоже, надо сказать, не сразу. Сначала пронесли по улицам, потом — задушили.
Память
Верцингеториг — персонаж небезупречный. Для Наполеона он был так себе полководцем — мало того, что проигрывал, так ещё и при большом-то преимуществе. Но романтики из XIX века решили иначе: Галлия — праматерь Франции, Верцингеториг — её первый герой. К 1867 году даже статую поставили у Алезии. Впрочем, лицо у памятника, по мнению некоторых, больше напоминало самого императора.
Потом всё стало ещё интереснее: в войну с Пруссией Верцингеториг превратился в символ, Цезаря сравнивали с Бисмарком, а осаду Алезии — с осадой Парижа.
В двадцатом веке галлов противопоставили германцам, а Верцингеторигу подарили образ героя. Герой и бандит — дело времени. Как знать, может быть, когда-нибудь про него снимут сериал.