Вот опять прозвучало это слово – Ресиверы. Мы посидели. Куратор нам не мешал, потом Котя спросил:
– Куратор, Вы сказали, что они стали иными. Можно поточнее! Мы поняли, что они стали физически более выносливыми, чем обычные люди, но ведь они продолжали работать и жить, как обычные люди.
– Ты прав. У них были разные профессии. Однако, после этого склада они смогли не только выявлять экстрасенсов, но стали очень чувствительны к душевным страданиям. Очень! Ресиверы – это, если хотите, люди без кожи! Их немного, но они, как мне казалось, не способны на безнравственный поступок. Их от этого, простите, физически воротит, кстати, как и от общения с подонками, поэтому мне неприятны ваши подозрения. Хотел бы я, чтобы они были обоснованными.
– Куратор! – пророкотал Котя. – Мы не хотели вас обидеть. Прошу! Не торопитесь! Выслушайте нас, а потом уже предпринимайте действия.
– А когда было иначе? Вы убеждены, что среди Ресиверов были чудовища? Трудно поверить, но… – Куратор несколько раз глубоко вздохнул. – Доказывайте! Я слушаю вас.
– Начнём с того, что наша группа помимо прочего отличается тем, что два Ресивера членов семьи были убиты, – пророкотал Котя.
– Ты ошибаешься, отец Ипатий умер сам, – покачал головой Куратор.
– Нет! Теперь я абсолютно уверен, что он был убит! – непреклонно возразил Котя. – Вы должны это немедленно расследовать, но всё что Вы рассказали, навело меня на кое-какие мысли. Думаю, что Ресиверы были не только теми, кто способен найти экстрасенсов, но они и сами были экстрасенсами, и очень хорошими людьми. Прошу, проверьте гипотезу с убийством!
– Хорошо! – Куратор что-то набирал в телефоне, и вскоре мы услышали писк отправленной СМС-ки.
– Вы доверяете, тому, кому отослали запрос? – сухо спросил Арр. – А если убийца обладает способностью перехватывать сообщения?
– Это канал Фермера, его не отследить.
Мы переглянулись с Лёшкой, и в памяти всплыл разговор Лича по телефону, то неприкрытое восхищение, которое прозвучало в имени «Фермер». Неужели Лич и Глас Небесный из Ресиверов. Значит Лёшкин Ресивер кто-то из них.
– А те солдаты из Афгана, кем стали работать, если не стали Ресиверами? – тихо спросил Лёшка. – Мне кажется, что я знаю, кто мог быть моим Ресивером.
Куратор внимательно посмотрел на него.
– Сам думай, но! Все они, так или иначе, работают с людьми.
Я вспомнила, как нам завидовали студенты с других факультетов. Все говорили, что у нас на факультете вовсю цветёт эпоха оттепели. К нам из-за этого переводились с других факультетов.
– Это точно! – мечтательно выдохнул Лёшка.
Котя сердито засопел и ущипнул меня за попу. Хорошо хоть не обиделся, мы же с Лёшкой ничего ему не рассказали. Хотя, на что обижаться-то, ведь он сам тоже избегал подробностей? Я шлёпнула его по руке, он сердито зафырчал и уставился на Лёшку.
– Леший?!
– Костян, это потому, что трудно всё рассказать, – пробормотал Лёшка. – Просто только когда уезжаешь, видишь то, что раньше и не замечал!
Куратор посмотрел на нас троих и вдруг ни с того ни сего ляпнул.
– Ну, обожаю, я за вами наблюдать!
Котя опять фыркнул, но потом улыбнулся ему.
– Чтобы разобраться, давайте поговорим о Ресиверах Чайников! Ведь они нашли уникальных ребят, только закомплексованных.
– Точно-точно! Чайники такие же, как мы, только не успели на эти комплексы забить, – немедленно встрял Манька. – Они поэтому и выбрали группы так странно. Четверо примкнули к тем, кто, скорее всего, разъедутся – это к Жёлтым, а трое, считая себя в состоянии защититься, к сильным и агрессивным Зелёным. Ну-с! Давайте, ребята, рассказываете о своих Ресиверах.
Михаил встал и пересохшим ртом выдавил:
– Манька прав. Мы именно «чайники» по жизни. Ведь не спросишь, не посоветуешься!
Зосим, тяжело роняя слова, проговорил:
– Наш Ресивер понял, что мы не можем в этом мире найти себе место. Мы очень сильно не похожи на других. Мы все в иголках, чтобы защититься.
– Можно подумать вы одни… – начал было возражать Павел, потом нахмурился и замолчал, но пододвинулся к Лидии, та чуть нахмурилась и внимательно посмотрела на него, потом её брови взлетели, но она, как всегда, промолчала.
Куратор сердито засопел, но потом сообщил:
– У Чайников три Ресивера, но приехал только один, вы его видели. Это абсолютно седой Ресивер, который обычно говорит от имени всех.
– Повторяю, проверьте, живы ли остальные?! – потребовал Котя. – У меня есть серьёзные основания думать, что они уже убиты.
– Ты ошибаешься! – Куратор пожал плечами. – Когда некоторые Ресиверы не приехали, то я поинтересовался, где они. Ведь мы же договаривались о их приезде! Мне передали по обычным каналам ФСБ, и про отца Ипатия, и про то, что Ресивер во Владимире, Борис Фёдорович, сломал ногу и поэтому не смог приехать. Так что…
С грохотом упал стул, от того, что Лидия резко вскочила и заметалась по ангару, потом неизящно плюхнулась на соседний стул, но опять вскочила. Мы ждали что она скажет, а у неё голос пропал от волнения, и она просипела:
– Борфед?! Ногу?! Что это за фигня?! Как это он сломал ногу?! Вы что?! Постойте, может существуют два Бориса Фёдоровича? Ведь бывает же совпадение имен!
– Нет! Среди Ресиверов он один такой, – удивлённо возразил Куратор. – По-моему, Ресиверы его между собой называли пан Володоевский. Он похож на одного актера из фильма семидесятых годов прошлого века.
Юлька и Мишкой с Зосимой тоже вскочили стали совершать броуновские движения вокруг стола, через минуту опомнились и остановились. Их лица покрывали красные пятна, у парней руки были сжаты в кулаки. Они не могли говорить, наконец, закричал Мишка:
– Это невозможно!! Вы что, нас так проверяете? Как же так можно?! Мы с вами, а вы?!! Почему не доверяете? Что мы сделали?!
Зосим, покраснев от ярости, прохрипел:
– Это потому, что он нас поддержал? Да знаете, кто вы после этого?!
На его рот властно легла рука Юльки.
– Сим! Миша! Тихо! – от её окрика оба парня замолчали, задыхаясь, как после пробега, а Юлька уставилась на Куратора, который в недоумении моргал и молчал. – Расскажите, зачем весь этот бред? Куратор! Не молчите!
– Неожиданно! Ничего не понимаю! – Куратор растерянно осмотрел всех и опять пожаловался. – Абсолютно не понимаю!
– Вы ведь не знаете лично всех Ресиверов? – мягко уточнил Котя. – Только некоторых из них? Я правильно понял?
– Конечно, я не знаю всех! Но мне это и не зачем! Я же занимаюсь только востоком страны, а многие работают в других районах, но даже здесь я со многими общался только по сотовой связи, – Куратор почти кричал, видимо даже у мужчины-скалы, есть предохранители, и они перегорели. – Нет, ну невозможно так работать! Невозможно!! Устал я от этих намёков. Костя, объясни!! На что ты намекаешь? Что я сказал такого, что ребята ошалели? Им ведь реально плохо!
Мне стало так жарко и больно, от переживаемого не только им, но и Чайниками, что я хотело понять, как помочь. Прикоснулась мысленно к голове Юльки и… Произошло невероятное: я увидела в памяти Юльки седого кудрявого дядьку с широкой улыбкой на лице в инвалидной коляске. Из-за этого я, возможно, слишком громко спросила:
– Куратор, а тот, кто сообщил Вам про Бориса Федоровича, жив? – наш Куратор поперхнулся, а наша троица испуганно схватились за руки. Куратор посерел, и мне пришлось пояснить. – Дело в том, что у их Ресивера, нет ног. Обоих!
– Что?! – это воскликнули почти все хором.
Котя вытаращил на меня глаза, потом, отчаянно выдохнул и положил руки на мои виски, впившись взглядом в мои глаза. Я сначала не поняла, что он хочет, но вдруг услышала, как он мысленно просит: «Пусти!». Я не знала, как это сделать, но открыла всю себя, как в нашу первую ночь. Сначала стало опять очень жарко, потом темно, потом всё исчезло.
Очнулись мы на полу, около нас сидели на коленях перепуганные Эдя, Дора и Куратор всё ещё с серым лицом. В голове шум, перед глазами муть.
– Не торопись! Не мешайте нам! – прорычал Котя, не вставая, подтянул меня к себе и подложил мне руку под голову. – Стёп, давай, продолжим! Пожалуйста, раздели звуковую и визуальную информацию, а то у меня в голове мельтешение. И, пожалуйста, закрой глаза, а то я свихнусь. Жду!
Я немедленно это сделала, потом медленно, как большим винтом микроскопа стала наводить резкость, когда это удалось, то взялась за мысленный микровинт. Стало легче видеть, но не глазами, а сознанием. Забавно, но я мысленно увидела настоящую дверь и толкнула её, раскрывая.
Неожиданно перед глазами всплыла моя грудь с очень близкого расстояния (Ай!), я ахнула и получила по лбу от Коти, потрясла головой, мысленно присмотрелась к его шашечкам пресса на животе, попыталась взглядом скользнуть ниже (Интересно же!) и въехала лицом в забор. Ага, значит, туда попусту нельзя! Услышав сердитое рычанье, пояснила:
– Котя, я случайно заехала.
– Любопытная! Теперь заедешь! Я же не лезу, куда ты закрыла.
– Я закрыла? Надо же! Не знала!
– Сразу! Не то, что я, – он одновременно хмурился и смеялся.
Врёт хитрюга! Что-то он увидел, но теперь из него это не вытянешь. Котя заурчал и поцеловал меня, куда дотянулся – в ухо. Теперь, когда наши сознания научились общаться, мы открыли глаза.
Я вслух удивилась:
– Как мозг умеет делать такое?
– Я тоже удивляюсь, – пробасил Котя и открыл глаза. – Класс!
– Вы читаете мысли друг друга? – проскулил от восторга Манька, который также уже сидел на полу рядом с нами. – Хочу тоже!
Наши завистливо ахнули. Лёшка, сидя рядом с нами по-турецки и рассматривая нас с интересом патологоанатома, покачал головой.
– Это вряд ли! Я вообще не представляю механизм общения мыслями! Нет, это как-то по-другому называется.
– Лёшка, но ведь мы это сделали. Может, есть какие-то рецепторы? Я же умею различать информацию от глаз и от э-э… Ну не знаю, как это назвать! От мыслей что ли, – я подмигнула ему.
– Если бы и были такие, то все бы могли! Пока не понимаю, как вы это сделали, – Леший закрыл глаза, постукивая себя по ушам, потом сообщил. – Понял! Вы сканируете сознание целиком. Думаю, что при чтении мыслей энергии должно тратиться столько, сколько и при обычной рецепции.
– Это почему? – Дора, сунув нам градусники под мышки, уже торопливо мерила нам с Котей давление.
– Подожди! Надо кардиограмму снять, хотя бы, – Лида, задрав нам штанины и майки, облепила нас датчиками с присосками. Затрещал прибор. Лида просмотрела ленту, выползающую из прибора, и сообщила. – Сердце не задействовано в этом процессе.
– О, Господи! – пролепетала Юлька. – Почему сердце-то? Я же посчитала пульс, он у них нормальный.
– Не видишь, что ли, как они устали?! – рассердился Лёшка. – Смотри и температура упала и давление, а когда я сначала их трогал, они были очень горячими.
– Нет, это – не сердце, – покачала головой Эдя. – Лида права.
– Почему обморок? – Куратор едва сдерживался, чтобы не кричать. – Константин!
– Куратор, не волнуйтесь! Что-то я неправильно сделал, когда подключался к Стёпке, – Котя потянулся. – Лёша, дай нам какой-нибудь энергетик, а то я чувствую себя, как после километровой пробежки, да и Стёпка вялая до невозможности. Я попробую разобраться.
Лёшка зарылся в холодильник, как сурикат в песок, выудил что-то, потом Дора влепила мне и Коте по уколу.
– Это АТФ, – пояснила она. – Я думаю этого пока хватит, но Леший сейчас подумает и подберёт хороший набор аминокислот. Леший, посмотри! Там был сильный набор, для ожогового отделения. Давай его.
Спустя минуту, нам сделали ещё по уколу, и через пару минут слабость откатила, а до меня дошло, как использовать свои ресурсы. Почему я раньше этого не понимала? Ведь это так просто.
– Котя, можно напрямую обратиться к печени, там полно энергии. Надо только печени объяснить, что берём на время, и это не экстрим.
– Не представляю, как это сделать? – он нахмурился.
– Стоп! Подождите, я кое-что посмотрю! И мы тоже попробуем, – Эдя лихорадочно листала, какой-то справочник в планшете, потом объявила нашим. – Так, все сели на пол вокруг них, но не трогайте друг друга. Котя убери руку от Стёпки!
– Не ко времени! – взвился Куратор.
– Нет-нет! Самое время. Пока мы волнуемся, энергии пропасть. Пробуем все! Ребята, давайте! Что мы лысые что ли? – все заулыбались, услышав такое от неё. Погладив себя по остриженному затылку, Эдя напористо продолжала. – Итак, узнайте, о чём я думаю? Для этого представьте, что хотите забежать на стену. Представили? Теперь оставьте это знание, а именно: как напряглись, приготовились. Почувствуйте себя и читайте меня. На стену!!!
Мы, закрыв глаза, это проделали.
– Фух! – выдохнул Манька. – Так просто?!
Дора вручила Эде шоколадку, а Куратор чуть приподнял брови:
– Вы угадали все?!
– Все! Только мы не угадали, а увидели. Нет, не увидели, а как бы прочли, – отмахнулась Гога. – Нет, скорее увидели всё-таки! Куратор, главное не это! Мы, наконец-то, понимаем наш организм. Он теперь э-э, как же поточнее сказать-то? Он, это – мы! Он так рад!
– Я понял! – пробасил Котя. – Именно мы это он, и не надо никаких слов для этого. Он всегда это умел, просто мы не умели понимать его. И Гога права, он очень рад, что мы стали понимать его и объединились.
Все поднялись с пола и уселись за стол.
– Почему раньше это в голову не приходило? Ведь это так бы облегчило общение с организмом! – пробормотала Дора и пододвинула себе стакан с холодным чаем.
– Да приходило! – проворчал Лёшка. – Вспомни, как мы пёрли по колодцу, удирая от чупакабры! Гога умудрилась отключить болевую рецепцию. Только раньше организм это делал самостоятельно, после наших намёков типа «А я смогу!»», а теперь, мы с ним, любимым, заодно.
– Константин! Почему, это вам активировала Эдя, а не ты, психолог на букву хорошо?! А?! Ты чему улыбаешься? Куда ты смотришь?! – взвился Куратор, повернулся к Чайникам и заулыбался.
Чайники, закрыв глаза, тужились и кряхтели, но, похоже, и у них не получалось. Я была уверена, что получится, только придётся постараться. Юлька неожиданно для всех пискнула и поцеловала Мишку и Зосима.
– Спасибо, мои хорошие!
Остальные продолжали сопеть и стараться услышать друг друга. Куратор опять дёрнул Котю:
– Константин, давай-ка анализируй! Почему вы сначала в обморок навернулись? Давай-давай, а то я нервничаю.
Котя, закрыв глаза, слушал себя, потом пророкотал:
– Куратор, Эдю кто-то учил. Я бы не нашёл таких слов и образов.
– Но теперь ты можешь разобраться?
– Да! – Котя рассерженно стукнул кулаком по полу. – Ведь учили же меня в монастыре, тупицу! Только это всё лежало на отдельной полке в мозгах. Теперь стало просто, как дышать. Этому же не учат!
– Константин, словами и без восторга, – потребовал Куратор, – может это Чайникам поможет!
– Я понял, что Стёпка узнала о Ресивере ребят от них же самих по тому, как она побледнела, и сунулся к ней, а она направила меня в сознание Юльки. Когда я решил разобраться, то подключил нечаянно её и себя к Юльке и её парням одновременно. Такое мельтешение и шум… Стёпка запаниковала, поэтому обморок.
Я пришла в восторг от него. Мне повезло, он не только красивый, но и самый умный. Как легко любить того, кто вызывает восхищение! Боже! Спасибо тебе!
– Это точно! – сказали вслух все девчонки почти одновременно.
Котя изумлённо взглянул на меня, потом рявкнул:
– Парни, они изобрели особый канал. Ну-ка! Давайте узнаем, что это они разулыбались?
Все мальчишки закрыли глаза и засопели, а я решила наказать этого завистника, используя то, что он сам сказал про образы. Я представила его чёрным мультяшным котом, истекающим слюной на тарелку со сметаной. Раздался общий хохот, а потом мне пришло некое послание от него, и я едва сумела закрыться от всего мира. А как иначе, если он сметану разлил по моему телу ниже пояса, и он… О! Господи! Нет-нет! Нельзя! Нельзя!!! Вон! Все вон из моих мыслей!
– У-у! – раздался разочарованный вопль.
Куратор нахмурился.
– Вот что это было? Может кто-то объяснит, мне, обыкновенному.
– Это Стёпка всех выкинула, – объявила Гога.
– Кстати, мальчишки что-то изобрели и не говорят нам жадюги, – объявила Дора
– Что?! Мы?! Ну знаешь! – возмутился Арр. – А кто это ММК кота со сметаной прислал?! Мы что ли?!
Куратор завопил:
– ММК?! Я сейчас возьму розги! Что значит ММК?!
– ММК – это мгновенная мысленная картинка, – Арр засопел, – а потом нас, как в чернила окунули.
– Это я, чернила сляпал, – промурлыкал Котя, – потому что надо было кое-что личное нашей мультипликаторше послать. Так что, Стёпа, не ты одна анимэ умеешь рисовать!
– Эх! – вздохнул Манька. – Котя, как ты в образе кота жрёшь сметану, мы видели, но вот твой ответ нет. Рассказывай, как сделал?!
Костя покачал головой и развёл руками.
– Нет! Не смогу! Потому что сам не понимаю. Просто, было так весело и легко, что всё это проделал, не задумываясь. Стёпка вышибла всех, вот и спрашивай её.
Все уставились на меня, а я, задрав нос, объявила:
– Не скажу! Нечего, тут демонстрировать.
– Эх! Что же ей такое Костян послал, если она нас вышибла?! – закручинился Манька.
Все засмеялись, а Куратор, потирая руки, уставился на Эдьку.
– Эдя, а кто тебя учил? Надо же найти его! Он будет всех учить. Ты не думай, что это трудно, мы доставим его сюда на вертолёте.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: