*** Сам Суворов находился в передовых частях у окраин Турина. Однако Ночное движение войск вызывало обоснованное опасение казачьего полковника Денисова (он сопровождал Суворова) за жизнь фельдмаршала, который двигался с небольшим количеством сопровождающих. Дошло до того, что полковник не выдержал. Он пишет : «Как вдруг при этом воображении слышим, что фельдмаршал сам кличет: «На конь!». Торопливо кинулись мы к лошадям, и видим, что он один, с тремя или четырьмя казаками, уже едет.Мы все, во все ноги, пустились догонять его. Войска все уже оставались назади. И так, его сиятельство князь Суворов с штатом, из четырех или пяти особ состоящем и около десяти человек казаков конвоем, ехал по самой большой дороге к Турину. Город сей был занят в это время сильным неприятельским войском, самым передовым авангардом. У нас ни одного из жителей не было проводника. При сумерках встрелся с нами казак, который был послан к одному чиновнику, сбился с дороги и ничего о городе Турине и о неприятеле не знал. Наступила ночь, довольно светлая. Фельдмаршал ехал не останавливаясь. Нам встречались прекрасные строения, колонны мраморные и другие дорогие-виды, почему заметил я князю Андрею Ивановичу Горчакову, как старшему – что можем легко отдать в плен фельдмаршала, что его надо о сем предупредить и остановить, но он сказал: не смею. Тогда я отважился доложить его сиятельству: войска далеко сзади. Легко может, что вы кому-нибудь нужны и вас не могут найти. Нужно несколько вам отдохнуть. –В такую прекрасную ночь жаль спать-отвечал Суворов, и, указывая на летающих во множестве с огненными искрами червячков, сказал:-Видел ли ты когда-либо такую прекрасную иллюминацию? При одном прекрасном фонтане, видя что он не останавливается и едет дальше и, при воображении, что он в опасность вдается, заехал я ему вперед, поворотил против его свою лошадь боком и решительно сказал: Ваше сиятельство! далее не пущу, и ежели что в особенности вам надо, то я один выполню. Он остановился и просил меня такими словами: Пожалуй, Карпович, пусти! Я с твердостью отвечал, что это не может быть. Тогда он сказал: Что ж будет делать генерал Шателер?-А где полагаете должен он быть?-спросил я ибо ничего о нем прежде не слышал. Он впереди, -отвечал его сиятельство. Тут просил я его не ездить далее и что я его(шателера) найду. Я поскакал один вперед и, проскакав несколько, раза два сходил с лошади, прислушивался: нет ли в стороне войска. В последнем разе услышал, что недалеко от меня, в рощице, говорят люди и, как бы с намерением, тихо. Я подъехал ближе к тому месту и спросил по французски: не тут ли генерал Шателер? Тут-отвечал он сам. Он находился с малым числом австрийской кавалерии и 6-ю шестифунтовыми пушками.» (Денисов А.К., Записки,с.127)
Таким образом п-к Денисов обнаружил впереди стоящие австрийские войска ген.Шателера и вернувшись вместе с ним к Суворову услышал приказ австрийцам открыть огонь по крепости из 6 шестифунтовых орудий бывших в их передовом отряде. Это было исполнено. На обстрел французы стали с живостью вести ответный огонь из пушек. Артиллерийская перестрелка нарастала и ядра со страшным грохотом разрушали ограды и стены домов, проламывали крыши, рикошетили от мостовой и заставили попрятаться всех жителей. Так как обстрел велся австрийцами Шателера с одной стороны, другие части были еще на подходе к городу, то все внимание французов-защитников было приковано к западному участку крепостной стены окружавшей город. В темноте противник не видел целей и палил на удачу не причиняя вреда войскам союзников. Уже ночью город был взят нашими войсками в плотное кольцо и вырваться из него стало невозможно. Помимо гарнизона из 3400 французов в Турине было до 6000 солдат Пьемонтской гвардии половина которой проявила полную готовность перейти на сторону Суворова и умирать за дело франц.революции не пожелала. Этот фактор фельдмаршал использовал сразу. В общем, оборона Турина, столицы Сардинского королевства, рухнула в одночасье. Понять итальянцев можно. Многие солдаты были сами жителями Турина и отлично понимали, что русский фельдмаршал возьмет город штурмом. Пресса и тогда широко информировала население, а Суворовым просто запугивала, без стеснения утверждая, что он неслыханно кровавый тиран, да к тому же не имевший поражений. Падение Брешии, Бергамо, погром на Адде и сдача Милана только подтверждали это. Шумиху поднятую газетчиками 9 лет назад по поводу зверского штурма Измаила люди тоже не забыли. У многих родня жила в этом городе, а подвергать риску жизнь своих близких желающих было мало. В общем с точки зрения французов пьемонтские войска были крайне ненадежны.
Александр Васильевич все же не исключал штурма(на пьемонтскую гвардию надейся, да сам не плошай) и в диспозиции точно рассчитал состав и последовательность действий войск не оставлявшей обороняющимся шансов отбиться. Что характерно и сама диспозиция к штурму Турина начинается словами: «Город Турин еще не сдался, и оной должно к тому принудить»(Суворов,т4,с.94), что не вызывает сомнений –столица Сардинского королевства падёт. Решающую роль в начале штурма выполнит тяжелая артиллерия. Основные батареи её располагались напротив 5 ворот в городских крепостных стенах и сосредоточенный ураганный огонь батарейных тяжелых пушек сметет защитников со стен и разрушит сами ворота. Несколько батарей приказано разместить на Капуцинском холме на другом берегу реки По. С 250-ти метровой высоты которого огромный город виден как на ладони. С него не только отлично просматривались укрепления и кварталы столицы, но и значительно увеличивалась дальность эффективного огня пушек союзников.
«К господину генералу Вукасовичу послать для подкрепления один батальон Стуарта и две 12-ти фунтовых пушек из коих, он также и из имеющихся при нём гаубиц и 12-ти фунтовых пушек на высоте Капуцинской учредит батареи для стрельбы в город и в вороты (лежащие к реке) По.»(Суворов, т4,с.95) 6-ти килограммовые ядра этих орудий с холма накрывали бы большую часть города со стотысячным населением и жертв было бы очень много. Для 4-х и 6-ти фунтовых орудий: «Также должно стрелять из 4-х и 6-ти фунтовых пушек КАЛЁНЫМИ ядрами (раскаленными до красна в спец. Печи) и что к тому нужно всевозможно стараться с форштата (пригороды) достать.»(Суворов,т4,с.95).Понятно, что посыпавшиеся сотни и тысячи раскаленных докрасна ядер превратят цветущий город в погребальный костер. Готовность к открытию огня в час ночи. Ежели к трем часам ночи город не сдастся, тогда назначенные колонны идут «..все вороты штурмовать и, где оные сломаются, то следует за ними вся колонна и занимает позицию пораженного неприятеля…» и «В тех местах где ворвутся, следует вся колонна, берут позицию пораженного неприятеля, и как скоро одна колонна войдет, то посылает других, откроют вороты для кавалерии, которая врубается и неприятеля несдающегося колют штыками.» (Суворов,т4,с.96) Использование саперов и рабочих под прикрытием отрядов специальных стрелков не позволяло французам отразить атаку ружейным огнем в ночной мгле. В штыковом же бою шансов выжить не оставалось. В то время суворовские гренадёры в этом деле не имели равных. Подобно измаильскому штурму здесь тоже произошло бы зверское побоище и пролились бы реки крови. Погиб бы не только гарнизон, но и десятки тысяч жителей и сам город был бы не только ограблен до нитки, но и сожжен. Это ясно понимали офицеры и солдаты Пьемонтской гвардии, почему и отказались сражаться против армии Суворова.
Итак, в ночь с 14 на 15 мая артиллерийская перестрелка продолжилась. Противник вел обстрел пригорода, передовые части союзников уже были в зоне досягаемости французских пушек. Появились потери. Под обстрел попал и сам фельдмаршал, которого в буквальном смысле на себе вынес из под огня полковник Денисов. Не он один представлял гибельные последствия для армии в случае смерти Суворова, но оказался решительнее других, чем и устранил риск гибели полководца у стен Турина от случайного ядра. Денисов сам дал описание в своих «Записках» этого опасного, но характерного эпизода, которое дает верное представление читателю об обстановке:«Он(Шателер) со мною поскакал к фельдмаршалу и, переговоря с ним секретно, воротился к своему месту, скоро открыл канонаду по городу, который очень был близок, на что долго французы не отвечали. Почему они не отвечают?-спросил меня фельдмаршал. Желая сделать ему утешение, я сказал: Они узнали, что ваше сиятельство близко, испужались и советуются о сдаче. Мы недолго оставались в сем утешении: французские пушки загремели как гром. Ядра большого калибра, ударяясь о каменное строение и падая на дорогу, также камнем устланную, производили другого рода страшный стук. Генерал Шателер со своим дивизионом во все ноги вспять полетел, но фельдмаршал оставался при сказанном фонтане и рассказывал нам о приятности ночи, о хорошем тамошнего края климате и изобилии. Ядра перелетали через нас и падали близ нас и более прямо по нашей дороге: им(французам) не мудрено было, как в знаемое место метить, и уже ген.Шателер показал, где мы есть. Я сказал всем: Фельдмаршал в опасном месте. Он слышал мои слова, на которые отвечал: Нет, Карпович! Это место прекрасное. –Глядите, продолжал он, показывая на большие тополи, -глядите, как здесь прекрасно растут деревья. При сём разе упало недалеко от нас ядро на дорогу, на которой и мы были, отчего я сотрогнулся. Как никто ничего не делал для сбережения фельдмаршала, то я сказал:-Помогайте мне. Подошел к нему, взял на свои руки и побежал неся его в сторону. Он кричал:-Проклятой! Что ты делаешь? Он схватил меня за волосы, но не драл. Я так был сторопен, что, не осмотревшись, упал в сухой близ большого дома ров, но как оной не был глубок, то я стал прямо на ноги и начальника моего не уронил; а, спустя с рук, вёл его за руку, по рву, и на углу рва поворотил в сторону. Оглядевшись, увидел, что мы в большой опасности: ров был проведен близ каменной простой дворовой стены, в которую ежели трафить большого калибра ядро, может большую часть её опрокинуть и камнями многих убить. Показав сию опасность фельдмаршалу, я вылез из рва и, подав руку, вынул и его, а другие сами повылазили, ибо все там были. Нам подали лошадей. Фельдмаршал требовал, чтобы я его вёл к фонтану. Почему я решился обмануть: поехал вперед, говоря, что я туда и поведу; но вместо того , объезжая строение, вёл назад. Когда же выехали на ту дорогу, по которой ехали, он узнал и весьма был недоволен, но не поехал вперед, а остановился в одном маленьком домике на остаток ночи, которая проходила уже.»
Хотя французы и занимали все ключевые позиции у всех крепостных ворот, но удар «в спину» от Пьемонтских гвардейцев получили… да еще какой. Знатную роль сыграл в организации его пьемонтский майор Лучионе, прибывший накануне в Турин с ополчением. Он активно сотрудничал посредством переписки с нашим фельдмаршалом с целью спасти огромный город (около 100 тысяч жителей) от кровопролитного штурма. Организовав часть гвардейцев и с помощью простых горожан он сумел под утро 15 мая отогнать французские подразделения от ворот со стороны реки По и подать сигнал криком находившимся за мостом австрийцам. «Генерал Вукасович расположился на той стороне реки (По) за мостом против Порто-ди-По, уже согласился с комендантом национальной гвардии, всей нам преданной. На форштате сигнал был крик. При пальбе от Вукасовича – сей последовал. Он перешел мост через реку, нашел подъемный мост через крепостной ров опущен и вошел в отверстые ворота….» отметил Суворов в реляции Павлу 1 (Суворов,Т4,с.102)К чести австрийцев генерала Вукасовича, они в полной готовности ждали сигнала по которому стремглав кинулись к воротам, которые были открыты настежь, а мост через ров опущен. Австрийские батальоны хлынули в город, а кавалерия , разделившись на отряды помчалась по кварталам к оставшимся 4 воротам для атаки их с тыла. Ген. Фиорелла, прятавшийся в цитадели, вдали (в нескольких км от ворот у реки По), упустил время и пока из цитадели подошла французская пехота австрийцы уже частично занимали внутренние кварталы Турина. Ген. Вукасович, воюя под командой Суворова тоже хорошо усвоил: «неприятелю времени давать не должно!». Он его и не дал. Встречный бой был скоротечен. Контратакующих французов встретили залпы австрийских батальонов, которые разрядив ружья сразу ударили в штыки (воистину суворовская школа. Не зря австрийские солдаты прозвали нашего фельдмаршала «Генерал Вперед»). Не сдержав натиска «лягушатники» кинулись назад, к цитадели. Бежать пришлось быстро. Кроме гнавшихся за ними с винтовками наперевес австрийцев и пьемонтских гвардейцев, за ними гнались еще озверевшие городские обыватели. Горе споткнувшемуся в беге французу – самосуд был мгновенным, т.к. в отличии от солдат пленных они не брали (итальянцы не забыли казни французами своих патриотов). Так что прыть необходимо было проявлять качественно, дабы в живых остаться. Не все добежали до спасительных ворот цитадели. Историки пишут о 3400 французов укрывшихся в цитадели. Это не верно. «Комендант Фиорелла имеет в замке гарнизона 2700, в том числе конницы 300. Он на вечер поздравлял нас непрестанною пальбою бомб, картеч и калёных ядер, что он в следующую почти всю ночь производил до рассвета. Убито в городе из обывателей 2 человека и досталось жестоко черепице.» (Суворов,Т4,с.102)
В итоге Суворов вынужден был принять жесткие меры, дабы угомонить сего дерзкого генерала. По его приказу Князем Горчаковым А.И. составлено было письмо с угрозой выставить перед замком( на эспланаду(пустырь перед крепостью)) всех пленных и раненых французов (500 чел.) в качестве «щита» от артиллерии Фиореллы. Это не мудрено. Обстрел разрушал город и калечил людей, в нём заполыхали пожары. Угроза подействовала и обстрел прекратился. Огромные запасы и арсенал попали в руки союзников.
Части армии входили во все ворота. В 3 часа пополудни Суворов вьехал в город. Его встречали восторженные горожане заполнившие улицы и кричавшие «Виват», а Войска Пьемонтской гвардии торжественно выстроились вдоль тротуаров. Стройными колоннами входили в город русские и австрийские войска. Сын императора Константин Павлович тоже был здесь. Он находился среди офицеров одного из австрийских кавалерийских полков, но был узнан горожанами к их большой радости. Город был празднично иллюминирован к вечеру. Это сильно не понравилось Фиорелле, почему он ночью и пытался обстрелами побольше нагадить жителям. Городской магистрат, напротив, на следующий день, объявив Суворову благодарность, успокаивал горожан и просил их вернуться к мирным занятиям.
По итогу трофеи оказались огромны: «Знаки победы: 382 пушки, 15 мортир, 20000 ружей и арсенал, наполненной нещетным множеством припасов.» писал фельдмаршал императору Павлу. Потери были. Вукасовеч, герой дня, в уличных столкновениях потерял 30 человек убитыми и до 70 ранеными. Французы оставили до 100 убитых, 300 раненых и около 200 попали в плен. Среди русских было лишь незначительное число раненых. Потери итальянских гвардейцев остались неизвестны.
В цитадели, в окружении остался комендант Фиорелла и 2700 французских солдат, которых окружили наши войска плотной осадой по примеру осады краковского замка с которой Суворову пришлось возиться несколько месяцев. Однако менее чем через месяц Фиореллу австрийский генерал Кейм, назначенный для осады Суворовым, вынудил капитулировать. Нахальный генерал имел припасов не менее, чем на 3 месяца и 562 пушки на укреплениях цитадели. Но 28 мая осаждавшими были начаты осадные работы с целью размещения батарей тяжелых орудий для обстрела цитадели с 500 метровой дистанции. Руководил работами русский инженер-полковник Гартинг. Широко использовался труд местных жителей при отрытии траншей и устройству батарей. Так как работы велись по ночам, враг не мог вести точный огонь из пушек, а на ночные вылазки «храбрый» генерал-лягушатник не решался. К 7 июня были установлены 126 орудий и в 3 часа ночи открыт ураганный огонь по укреплениям. Французы яростно отстреливались, но помогало это мало, так как артиллеристы союзников имели много лучшую выучку (наводчики орудий были подобраны из самых метких). Их ядра точными попаданиями на куски разбивали французские пушки, а картечь и лопающиеся над бастионами гранаты убивали и калечили прислугу, заставляя её бросать позиции и искать спасения в казематах. Пехотное же прикрытие разбежалось по подвалам еще раньше. 8 июня артиллерия Фиореллы замолчала, а наша продолжала бить и бить. В цитадели, во многих местах, вспыхнули огромные пожары и разбитые укрепления окутались облаками дыма и пыли. Оставшиеся в живых артиллеристы тоже укрылись в подвалах и позиции «лягушатников» обезлюдели. Наконец огонь прекратился (французы замахали белым флагом). Треск горящего дерева полыхавших построек, клубы черного дыма и разбитые пушки с сотнями изувеченных трупов валявшихся всюду представляли скорбное зрелище. Генералы (Фиорелла и Лалансон) сочли за благо капитулировать, ибо выдержать столь массированный и точный артиллерийский огонь не смогли. На укреплениях найдено 306 убитых французов, раненых 85 человек. В казематах оказалось около 40 тысяч пудов пороха, 384 пушки, 30 гаубиц, 148 медных мортир. Многие были разбиты. Еще обнаружили до 40000 ружей, которыми можно было вооружить целую армию. «Потеря союзников состояла из 18 человек убитыми и 26 ранеными.»(Фукс,Т1,с.168). Генералы и офицеры гарнизона цитадели объявлены военнопленными. Нижние чины разоружены и отправлены во Францию.
Но что привело к столь быстрому падению столицы Сардинского королевства Турина? Ряд важных решений Суворова:
1.Быстрота движения войск и улучшение работы разведки, что поначалу было большой проблемой. Итальянцы далеко не все были на стороне союзников. Чем умело пользовался ген.Моро распространяя через них дезинформацию о своих действиях.
2.Умело использовал антифранцузкие настроения в войсках итальянской Пьемонтской гвардии Турина, которая оказала помощь союзникам.
3.Назначение на самые важные направления наиболее способных и опытных командиров. (ген.Вукасович, Кейм, Шателер и др.)
4.Определение самого слабого звена обороны для атаки. Зная, что ген.Фиорелла со штабом находятся в цитадели удар был нанесён на самом слабом дальнем участке –на берегу реки По.
5.Приказ ввести кавалерию на улицы города, благодаря чему оставшиеся 4 ворот были захвачены ударом с тыла. Ген.Вукасович исполнил это умело и оперативно.
6.Решительность в пресечении обстрелов города из цитадели и сохранения тем жизней горожан и складов с трофеями.
7. Плотная осада цитадели и скорое устройство осадных батарей для её захвата.
8. Гуманное отношение к капитулировашему гарнизону.
Узнав о взятии Турина Вена ликовала. Даже барон Тугут был в восторге, что столь крупный город был так быстро взят. Особенно его и императора Франца обрадовали богатейшие трофеи. А вот как откликнулся российский император Павел1 получив донесение Суворова: «Граф Александр Васильевич! В первый раз уведомили вы Нас об одной победе; в другой – о трёх; а теперь прислали реэстр взятым городам и крепостям. Победа предшествует вам всеместно и слава сооружает из самой Италии памятник вечный подвигам вашим. Освободите её от ига неистовых разорителей, а у Меня за сие воздаяние для вас готово. Простите, Бог с вами. Пребываю вам благосклонный.»(Милютин,т1,с.421)
Однако планы фельдмаршала по вторжению в Генуэзскую Ривьеру и уничтожению недобитой 28-ми тысячной французской армии ген.Моро были нарушены – на юге заворочалась 46-ти тысячная армия ген.Магдональда и Суворов пошел навстречу большей угрозе. Война продолжалась.
Источники: Суворов А.В.,Документы,том 4,М.1951г., Фукс Е.,История российско-австрийской кампании 1799г.,том1, СПб.1825г., Орлов Н.А.Разбор военных действий Суворова в Италии в 1799г.СПб.1892г., Милютин Д.История войны 1799г.СПб.,1857г.
30.05.2025г.ЛЕ