Есть женщины в русских селеньях — с характером, с голосом, с выносливостью, как у тракторов «Беларусь». А есть — как моя одноклассница Светка. Девочка с глазами оленёнка Бэмби, только Бэмби хотя бы от охотников убегал, а Светка — наоборот, шла им навстречу с бутербродами, пледом и иллюзиями.
Началось всё лет двадцать назад. Тогда Светка была ещё молода, доверчива и, как теперь модно говорить, "в активном поиске". С первым мужем развелась: тот ушёл к фитнес-инструкторше и оставил ей на память только ребёнка и комплексы. Светка плакала, страдала, но недолго — примерно до того вечера, когда на встрече одноклассников её подвыпившую тоску поймал на крючок солидный, представительный, женатый мужчина по имени Олег.
Он был тем самым, о ком пишут в женских романах: бархатный голос, платиновый виски, парфюм за полугодовую зарплату учительницы. Правда, в отличие от героев романов, Олег возвращался домой к законной супруге после каждого свидания, но Светка решила, что это временно. Он же сказал: «Скоро всё решу». Он, конечно же, обещал уйти «вот-вот».
С тех пор прошло два десятилетия. «Вот-вот» всё не наступало. Олег был вежлив, щедр на обещания и абсолютно бездарен в решениях. Он появлялся у Светланы с подарками, шампанским и ароматом после бритья, обнимал её, как будто это «Лебединое озеро», и уходил обратно — к жене, двум дочерям и тёще с гипертонией.
— Я не могу её бросить сейчас, — говорил он, налегая на оливье. — У неё же давление.
— А у меня что? Не давление? — пыталась шутить Светлана, но в голосе дрожал упрёк и чуть-чуть — отчаяние.
----
Поначалу всё было романтично. Олег водил её в рестораны, дарил подарки, учил правильно пить вино и понимать джаз. Светка расцвела. А потом наступила первая беременность. Олег слегка побледнел, сказал: «Сейчас не время», и повёл её в клинику, «где всё по высшему разряду, со скидкой». Так было пять раз. Пять! (Это те, что она рассказала. А сколько не рассказала — знает только Господь и главврач гинекологического отделения.)
Но потом Светка всё же решилась — или надоело, или гормоны взыграли. Родила мальчика. Назвала Лёшенькой. Олег, как настоящий герой, приехал в роддом с букетом и коробкой конфет, а потом… исчез на три недели, потому что «жена заподозрила». Светка не обиделась. Она верила, что он вот-вот уйдёт от жены. Просто момент не тот. Потом была инфляция. Потом ипотека. Потом — юбилей тёщи. Потом дочь пошла в первый класс. Потом жена заболела. Потом опять юбилей тёщи.
Прошло лет десять. Олег всё ещё был женат. Светка — всё ещё верила. Родители её, к слову, тоже. Привечали Олега, как родного зятя. За столом клали ему самую большую котлету, наливали коньяк, хвалили за "зрелость и надёжность". Что он женат — знали. Что живёт на два фронта — тоже. Но, как говорила мама Светки: «Значит, у тебя любовь настоящая, раз через всё это прошли».
А потом грянул гром — жена узнала. В подробностях. С фотографиями. Со списком покупок. С выпиской из клиники. И тогда началась настоящая Санта-Барбара.
Лариса Павловна не устроила истерику. Она сделала хуже — включила юриста. За пару месяцев всё имущество, включая дачу, квартиру, машину и даже кофемашину, оказалось переписано на неё и двух дочерей. Олег ходил по дому, как побитая собака. Светке он объяснял, что это "временные сложности". Ларисе — что он «заблудился, но понял, кого любит».
Вечерами Олег пил, днём работал, а между этим ездил то к одной, то к другой — как маршрутчик без выходных. На бумаге он стал беден, как мышь церковная. Но зато свободен — по идее.
Но он не ушёл.
— Ну, сейчас не время. Дочери экзамены сдают. Потом внуки пойдут... — мямлил он, надевал шарф и исчезал.
А дальше — совсем весёлое. Лариса Павловна оказалась не промах: устроилась начальницей в ту самую контору, где Светка трудилась главным бухгалтером. Да-да. Теперь, кроме того, что она была любовницей, она стала подчинённой жены своего любовника. Такой, знаете, карьерный рост наоборот.
Лариса Павловна не кричала. Она мстила с улыбкой. Вызывала Светку к себе в кабинет с фразой: «Светлана Сергеевна, поговорим о вашей квалификации». А потом подсовывала дополнительные отчёты, проверяла бумаги под микроскопом и делала замечания по каждому лишнему пробелу в табличке Excel.
Но гвоздь программы был в другом. Лариса Павловна заставила Олега… возить её на работу. И с работы. Лично.
На их бывшей семейной машине, которую она забрала по дарственной. Светка смотрела в окно, как её Олег, её любимый мужчина, с трясущимися руками открывает перед женой дверь автомобиля. Иногда она даже махала ему с подоконника. Иногда — с факом. Настроение, знаете ли, разное бывает.
А Лёшенька подрос. Стал задавать вопросы. «Папа у нас кто? Почему он живёт с другой тётей? Почему не приходит?» Светка что-то мямлила про занятость. Потом — про долгую командировку. Потом — про работу в разведке. Потом — про астероид. Лёшенька, в конце концов, понял всё сам. И замкнулся. Начал драться в школе. Один раз ударил девочку — за то, что сказала, что у него нет папы. Светка рыдала. Олег пил. Лариса Павловна улыбалась и давала премии себе. Жизнь шла.
Теперь, двадцать лет спустя, Олег всё ещё обещает уйти от жены. Но только когда «дочка школу закончит» (одна уже закончила, но у него в запасе ещё вторая). Светка всё ещё сидит на своём стуле главбуха, но мечтает переехать в другую область. Или хотя бы на другой этаж.
Недавно мы с ней встретились. За чаем. Глаза у неё были уставшие, кожа серая, ногти обгрызены. Она спросила:
— Ну, ты-то как?
— Да всё хорошо, — ответила я. — Муж, дети, работа. Спокойно.
— Завидую, — сказала Светка и положила себе шестую ложку сахара в чай. — Только, знаешь, я до сих пор его люблю.
Я посмотрела на неё и подумала: а может, это и есть настоящая любовь — когда ты двадцать лет готова ждать человека, который даже с парковки не может уехать без разрешения жены?