Спустя месяц после аварии жена вышла из комы.
Я был рядом всё это время — держал её за руку, говорил, как сильно люблю, как мы справимся. Врачи говорили, что чудо возможно. И оно случилось.
Она открыла глаза. Улыбнулась. Прошептала: «Привет».
Мир снова стал своим.
Но через пару дней я заметил странности.
Она знала всё — нашу историю, наши места, даже то, как я люблю пить кофе утрам. Но делала это немного… неправильно. Слишком аккуратно. Слишком по-другому.
Иногда казалось, что она играет роль самой себя , словно актриса в фильме, которая знает сценарий, но не может передать настоящие эмоции.
— Ты устала? — спросил я однажды.
— Нет, — ответила она. — Просто теперь я вижу мир иначе.
Потом начались вещи, которые невозможно объяснить.
Она перестала есть. Не потому что не могла — просто сказала: «Теперь мне это не нужно». Она готовила нам завтрак, ставила тарелку себе, но ни разу не прикоснулась к еде.
Я начал проверять документы. Фотографии. Даже голос. Всё совпадало. Это была она. Но не она.
В один из вечеров я сказал:
— Я знаю, что ты не та, кем была.
Она посмотрела на меня. Спокойно. Почти с жалостью.
— А ты уверен, что ты — всё ещё ты?
После этого она ушла. Без шума. Без сумки. Просто вышла в полночь и больше не вернулась.
А вчера я получил от неё открытку. Почтовый штемпель — из города, где мы никогда не были. На обороте — одно предложение:
"Прости. Я пыталась быть как раньше. Но я уже не могу быть ею."