Ольхон. Остров, где ветер режет кожу лезвиями древних духов, а Байкал - не вода, а жидкое небо под ногами. И в самом его сердце - Шаманка. Скала. Не просто скала. Рана на теле мира, откуда сочится сила, что старше человеческих богов. Туристы валят сюда толпами, щелкая селфи на фоне грозной громады. Говорят: "Энергетика!" Чувствуют покалывание в пальцах, легкое головокружение. Идиоты. Они не чувствуют. Они воображают. Настоящая сила Шаманки не щекочет нервы. Она ломает кости и выжигает разум.
Старик в Хужире, его лицо - карта из трещин и пепла, хрипел мне на ухо, пока я платил за ночлег в его покосившейся избенке: "Женщинам - нельзя. Беременным - смерть. Слабым духом - путь закрыт. Только мужчинам-шаманам дозволено ступить к подножию. Остальных... гложут". Он показал черные, беззубые десны. Я кивнул, вежливо. Турист. Что он понимает? Я приехал за адреналином. За историей для блога. "Парень, который осмелился бросить вызов духам Шаманки!" Хайп обеспечен.
Запрет? Предрассудки. Я видел, как девчонки в леггинсах и с айфонами лезут по трещинам в скале, смеясь. Правда, одна из них, рыжая, оступилась неделю назад. Говорят, сломала ногу в трех местах. Случайность. Горный рельеф.
Но... была история. Одэгон. Первая шаманка. Колдунья, лечившая силой скалы. Старики шептали, что кончила она плохо. Не просто умерла - истекла. Сила, что давала жизнь другим, сожрала ее изнутри. Сто лет прошло. А гнев ее, говорят, висит над Шаманкой белым призраком. Рыбаки когда-то видели его - светящуюся женщину, маяк во тьме. Помощницу? Или сторожевого пса?
Я подошел ближе, чем все эти идиоты с селфи-палками. Полдень. Солнце палило, но у подножия Шаманки веяло ледяным сквозняком. Воздух гудел. Низко, на грани слуха. Как натянутая струна. И запах... Сладковато-гнилостный. Как старая кровь и вереск, выросший на костях.
Туристы толпились у знаменитой сквозной пещеры. - вещал гид. "Пройдешь - обновишься!" Очередь. Бараны. Я видел, как они выходят с другой стороны. Лица... пустые. Глаза стеклянные. Один парень, крепкий такой, вышел и сразу сел на камни, трясясь. "Птицей был... - бормотал он. - Летел... Край... шагнуть...". Его девушка тащила его прочь, испуганная.
Чушь. Гипоксия. Высота.
Я обошел толпу. Нашел скрытую тропинку за скалой. Запрет? Черт с ним. Я хотел наверх. Туда, где не ступала нога туриста. Где только шаманы да духи. Адреналин закипал в жилах. Идеальный кадр для соц.сетей: я на вершине Шаманки, руки вверх! "Духи, я вас не боюсь!"
Тропа была коварной. Камни сыпались под ногами. Ветер, этот вечный байкальский ветер, теперь выл по-звериному, рвался сбить меня вниз. А гул... Он усиливался. Вибрация шла от камня сквозь подошвы ботинок прямо в кости. Череп трещал. В ушах завывало.
И я ее увидел. Не наверху. В тени скалы. Девушка. Беременная. Живот- огромный, тяжелый шар. Лицо - мертвенно-бледное, с синяками под глазами. Она стояла, прижав ладони к каменной стене, как к горячей плите. Шептала что-то. Молитву? Проклятие? Глаза ее были широко открыты, зрачки - огромные черные дыры, втягивающие свет.
- Эй! - крикнул я, оглушенный гулом. - Ты что тут делаешь? Тебе же нельзя!
Она медленно повернула голову. Взгляд скользнул по мне - пустой, невидящий. Потом вернулся к скале.
-Она зовет... - ее голос был шелестом сухих листьев. - Ребенок... слышит... Он хочет... к ней...
Ледяной палец провел по моему позвоночнику. Безумие. Надо было уводить ее. Но тень скалы сгущалась. Воздух стал вязким, как сироп. Гул превратился в рев. В нем слышались... голоса? Шепот? Плач? И этот сладковато-гнилостный запах ударил в нос с новой силой. Затошнило.
Девушка вдруг вскрикнула - нечеловечески, пронзительно. Упала на колени, обхватив живот.
- Больно! Она... она берет его! Душу! Сквозь камень!
Я рванулся к ней. Не из героизма. Из животного ужаса. Но ноги не слушались. Земля... камень... двигались подо мной. Не осыпались. Именно двигались, как кожа гигантского зверя, вздымаясь волнами. Я упал. Ударился лицом о камень. Кровь теплой струйкой потекла из носа, смешиваясь с пылью.
Над нами, на отвесной стене Шаманки, проступило лицо. Огромное. Вырубленное самой природой или... кем-то еще. Женское. Искаженное нечеловеческой мукой и яростью. Глазницы - черные провалы. Рот - беззубая пасть, орущая беззвучным ревом, который бил прямо в мозг. Одэгон.
Девушка забилась в истерике. "Отдай! Отдай его!" - выла она, царапая камень ногтями до крови.
Я пополз назад. Инстинкт самосохранения заглушал весь треш происходящего. Надо бежать! Но тень лица Одэгон накрыла нас. Холод, пронизывающий до костей. Гул стал оглушительным, в нем четко различился голос - древний, скрипучий, полный невыразимой боли и гнева: "МОЁ! ВСЁ МОЁ! ВСЕ ДУШИ! ВСЯ БОЛЬ! ПЛАТА!"
Камень под беременной... ожил. Не треснул. Разверзся. Как черная, липкая пасть. Из щели потянулось.... что-то тонкое, костяное, белесое. Как пальцы скелета, но слишком длинные и гибкие. Они обвили ноги девушки, таща ее вниз, в черноту.
Она не кричала. Смотрела на меня. В ее глазах не было страха. Было... пустое понимание. И покорность. "Птицей..." - прошептали ее губы. И черная пасть скалы сомкнулась над ней. Бесшумно. Лишь легкий хруст, как от раздавленного сухого прутика, долетел до меня.
Я лежал, прижавшись к земле, обливаясь холодным потом, дрожа как в лихорадке. Рев стих. Гул затих до едва слышного гудения. Лицо на скале растаяло, как мираж. Только шрам на камне, влажный и темный, как только что затянувшаяся рана, указывал на место трагедии. Или жертвоприношения?
Я выполз. Не помню как. Очнулся уже далеко, у своей палатки. Руки тряслись так, что я не мог зажечь сигарету. В голове - каша из гула, рева, того пустого взгляда и... шепота. Тонкого, как паутина, женского шепота, доносившегося из глубины скалы: "Следующий... Следующий..."
Я уехал с Ольхона на следующем же катере. Блог не написал. Фото не выложил. Теперь я знаю правду о Шаманке. Это не "место силы". Это хищница. Древняя, злобная, вечно голодная. Одэгон не помогает. Она кормится. Страхом. Болью. Жизнями тех, кто осмелился нарушить запрет. Особенно женщин. Особенно с нерожденной жизнью внутри. Ее гнев - не легенда. Это предупреждение, написанное кровью на байкальских камнях.
И белый призрак над скалой в ночи? Это не маяк. Это приманка. Сиреневый огонек над трясиной. Она заманивает. Заманивает новых глупцов, новых баранов в свою каменную пасть. Потому что голод Одэгон - вечен. И Шаманка всегда ждет.
#ПожирательницаДуш #ЖертваШаманке #БеременнымВходЗапрещен #ОдэгонЖива #ОльхонскийУжас #КаменнаяПасть #ТрешЛегенды #МистикаБайкала