Журнал Cell (Клетка) опубликовал работу американских ученых, получивших антитела, нейтрализующие змеиный яд. С учетом того, что от укусов и отравлений змеиным ядом в год умирает более 100 тыс. человек, проблема разработки универсального препарата, который бы спасал жизни, стоит очень остро. На настоящий момент для лечения используют сыворотку, которую получают от животных (часто - лошадей или овец). Каждая такая сыворотка работает против одного вида (может работать на несколько родственных видов) змей - это проблема номер раз. Не всегда возможно определить вид укусившей змеи - это проблема номер два. У части людей возникают реакции на введение сыворотки от животных - это проблема три. Кроме того, поскольку в каждом змеином яде присутствует множество белковых токсинов, даже если чисто теоретически разработать «противоядие» к каждому из них и объединить в один препарат - такой нагрузки не выдержит наш организм. Поэтому создание универсальной вакцины - задача на грани невозможного.
В одном из американских шоу участвовал механик Тим Фрид (Tim Friede) - любитель змей, собравший такую их коллекцию, что задумался о собственной безопасности и нашел весьма оригинальный способ, подвергая себя воздействию змеиного яда на протяжении 18 лет: он не только позволял змеям себя кусать, но и вкалывал себе змеиный яд. В общей сложности 856 раз. Он решил, что вместо того, чтобы покупать множество дорогих препаратов от укусов разных змей, лучше стать «лабораторной лошадью», заставляя вырабатывать необходимые антитоксины собственный организм. Узнав про это, команда из компании Сentivax (занимается разработкой различных антител), решила исследовать его кровь. Они получили одобрение этического комитета, взяли информированное согласие у Тима, предоставили ему информацию об опасности змеиного яда и провели забор его крови. В итоге выделили из нее антитела против яда 19 видов змей. Чтобы определить, какие из них наиболее эффективно нейтрализуют змеиный яд, антитела каждого вида вводили мышам, затем им вводили им змеиный яд. В итоге отобрали два вида антител, к которым добавили известный ингибитор токсинов вареспладиб, что привело к нейтрализации яда 13 из 19 видов змей. На остальные 6 видов змей «коктейль» действовал частично. Команда продолжит свою работу и надеется создать либо универсальный коктейль, либо сделать коктейль двух видов - от укусов аспидовых и гадюковых змей, чтобы каждый препарат работал как минимум в определенном регионе.
С одной стороны - это дорога к большому достижению, хотя и с большим вопросом по поводу экономической эффективности масштабирования процесса производства и других проблем (включая, кстати, возможность более дешевой разработки таких препаратов с использованием ИИ), с другой - некоторые эксперты высказывают опасения по поводу использования результатов таких опасных самоэкспериментов для разработки нового лечения и, соответственно, получения прибыли. Потому что другие могут захотеть повторить и не только ради «чистой науки».
Этические вопросы и проблемы, связанные с экспериментами над собой - проблема не новая. Мнения ученых расходятся. Допустимо ли? Можно ли использовать, если эксперименты уже проведены и результаты есть? Кто может использовать? Как и в каких случаях? Надо ли одинаково относиться к ситуациям, когда исследователь экспериментирует над собой и использует эти результаты в своей научной работе, и когда обычный человек экспериментирует над собой, а другие люди / ученые используют эти результаты?
Вся этика проведения исследований с участием человека в качестве объекта эксперимента построена на знаменитом Гиппократовском принципе «не навреди», дополненном в последующем необходимостью получения информированного добровольного согласия человека. Информированность подразумевает, что потенциальному участнику эксперимента (клинического исследования) представлена вся имеющаяся на текущий момент информация относительно самого эксперимента, его возможных последствий. Добровольность означает, что человека никоим образом не принуждали и не соблазняли всякими «плюшками». Споры о том, насколько эти условия реально выполняются и могут ли быть в принципе выполнены относительно участника, не имеющего отношения к медицине, продолжаются, но сейчас не об этом.
Если рассматривать весь корпус этических норм проведения клинических исследований с позиции взаимоотношений «исследователь - участник», то условно их можно разделить на три категории:
- эксперименты, которые организуются и проводятся специалистами (учеными, индустрией и тп), в которых другие люди подвергаются вмешательству (лечению, диагностическим процедурам и тп)
- эксперименты, которые организуются и проводятся учеными над собой
- эксперименты, которые организуются и проводятся обычными людьми над собой
Из этих трех только для первой существуют многочисленные правила, начиная от Нюрнбергского кодекса, Надлежащей клинической практики и заканчивая национальными законодательствами. Потому что разработка всего корпуса этических положений имела своей главной целью защиту одних людей (участников) от жестокости и неправедного поведения других (исследователей).
Относительно второй категории уже сложнее: фактически, каких-либо общих положений и подходов нет, за исключением одного: положение 5 Нюрнбергского кодекса (писала о нем в ТГ) запрещает проведение опасных экспериментов, при этом «исключением, возможно, могут являться случаи, когда врачи-исследователи выступают в качестве испытуемых при проведении своих экспериментов.» Надо сказать, что примерно до второй половины 20 века самоэксперименты врачей воспринимались как высший акт служения профессии. Потом стали считать, что такие эксперименты в действительности не приносят особой пользы и отношение начало меняться на негативное. Мне кажется, в первую очередь, в силу того, что исчезло понятие «независимого» врача / исследователя: все работают где-то. А в этом случае попробуйте доказать, что врач не находился под давлением руководства и сам принимал решение подвергнуть себя опасности. Обсуждение этой проблемы вновь вспыхнуло на фоне Ковида. Помните дискуссии по поводу сотрудников института Гамалеи? Они не были одиноки, на самом деле. При анализе реальной ситуации выяснилось, что исследователи как проводили, так и проводят эксперименты на себе, просто не всегда об этом рассказывают. Более того, аргумент, что эксперименты подобного рода не приносят пользы уже тоже подвергнут большому сомнению.
А вот экспериментирование людей над самими собой - вообще личное дело каждого. Особого регулирования или подходов здесь нет, поскольку для западников личная автономия - это священная корова (а мы до недавнего времени их наработки фактически копировали). Хотя вопросы к компаниям, которые попытаются коммерциализировать и получить прибыль от результатов подобных исследований могут возникнуть. Особенно, если это были эксперименты с угрозой для жизни. В этой ситуации под большое сомнение ставится выполнение принципа «не навреди»: с одной стороны, компании только используют то, что уже есть, с другой - такие случаи могут стать примером для последователей. Тим Фрид, между прочим, стал директором отдела герпентологии в той самой компании. Хорошая карьера для самоэкспериментатора, не так ли?
Действительность же такова, что проблема с самоэкспериментированием обычных людей за последние годы вышла на другой уровень. Развитие технологий привело к доступности различных устройств для самостоятельного отслеживания параметров собственного организма, открытость медицинской и биологической литературы - к доступности информации, необходимой для принятия решений, появление платформ для общения - к упрощения взаимодействия с единомышленниками и работе в группах.
Тема прав пациента на принятие собственных решений относительно своего здоровья - давняя, в этой части никаких особых новшеств, кроме как «расширить и углубить» нет. Но вот объем этого расширения становится впечатляющим. Уже какое-то время существуют руководства по включению пациентов и их сообществ в разработку протоколов клинических исследований. Обсуждается необходимость их включения в разработку клинических рекомендаций. Разрабатываются проекты, построенных на получении данных исследований, проводимых обычными людьми для мониторинга какого-то состояния или разработки чего-либо и тд и тп.
И вот уже постепенно в медицинский язык входят понятия «Гражданская наука» (Citizen Science) - участие обычных людей в научных разработках, которое существует давным-давно, и «Персонализированная наука» (Personal Science) - использование науки для решения своих собственных проблем (самостоятельно).
Видимо, сработала стратегия «не можешь победить - возглавь».
Интересно, куда придем.
