Лариса Петровна никогда не любила свою невестку. Катя, как ей казалось, была слишком наглой, слишком самостоятельной и совершенно не уважала её авторитет. То ужин не по тем рецептам, то внука «не так воспитывает», то вообще осмелилась сказать: «Свекровь, не лезьте в наши дела».
Но последняя капля переполнила чашу терпения Ларисы Петровны, когда Катя в её присутствии заявила мужу: «Твоя мать достала меня своими советами».
— Вот я тебе, милочка, устрою!— прошипела свекровь, загораясь идеей мести.
На следующий день Лариса Петровна пришла в гости с огромным тортом.
— Катенька, дорогая, я тут испекла твой любимый «Наполеон»!— слащаво улыбнулась она.
Катя насторожилась. Свекровь никогда не была так любезна. Но торт выглядел аппетитно, и она отрезала кусочек.
— Вкусно? — спросила Лариса Петровна, сверкая глазами.
— Да, спасибо…— ответила Катя, но тут же почувствовала странный привкус.
Оказалось, свекровь щедро сдобрила крем… слабительным.
Через час Катя металась между кухней и туалетом, а Лариса Петровна, сидя в кресле, с умилением наблюдала за этим и приговаривала:
— Ну что, милая, теперь ты знаешь, что happens, когда не уважаешь старших?
Катя сжала телефон так, что пальцы побелели. Голос мужа в трубке звучал спокойно, даже с лёгкой усмешкой:
Катя позвонила супругу и всё ему рассказала.
— Ну что ты раздула драму? Мама просто пошутила!
— Пошутила?!— прошипела Катя, чувствуя, как ярость подкатывает к горлу. — Ты хочешь сказать, что слабительное в торте — это смешно?!
— Ну, в какой-то мере да, — рассмеялся он. — Ты же знаешь, у неё своеобразное чувство юмора.
***
Лариса Петровна, наученная горьким опытом, всё же решила снова навестить сына и невестку. «Ну не может же она снова подстроить какую-то пакость!»— наивно подумала свекровь, переступая порог их квартиры.
Катя встретила её с ледяной улыбкой:
— Как хорошо, что вы пришли! Я специально для вас готовила.
Стол был накрыт: ароматный борщ, жареная картошечка с грибами, салатик... Всё выглядело аппетитно. Но Лариса Петровна, помня недавний конфликт, насторожилась.
— Ты... ничего лишнего не добавила?— подозрительно спросила она.
— Ой, что вы! — Катя сделала большие глаза. — Разве я могу так поступить?
Свекровь недоверчиво ковыряла ложкой в борще, но запах был слишком соблазнительным. Она сделала первый глоток.
И тут... её лицо исказилось.
—Что это?! — она закашлялась, глаза покраснели, а губы начали пухнуть.
— Просто немного перчика для вкуса, — невинно ответила Катя.
Но Ларисе Петровне было не до разговоров. У неё началась аллергическая реакция— лицо покрылось красными пятнами, дыхание стало прерывистым.
— Сынок!— хрипло позвала она.
Муж вбежал на кухню и обомлел:
— Катя, что ты наделала?!
— Я же просто пошутила, — пожала плечами невестка. — Разве это не смешно?
Пришлось вызывать скорую.
Лариса Петровна, бледная и покрытая красными пятнами, сидела на диване, тяжело дыша. Врач скорой, сделав укол, пожал плечами:
— Ничего страшного, просто аллергическая реакция. Пейте больше воды, отдохнете — и всё пройдет.
Свекровь возмущённо уставилась на Катю:
— Она меня чуть не убила!
— Я же не знала, что у вас аллергия!— Катя развела руками, изображая невинность. — Вы сами говорили, что любите остренькое!
Муж стоял посередине, не зная, кому верить.
Когда врачи уехали, Лариса Петровна притворилась, что ей ещё хуже. Она застонала, схватилась за сердце и закатила глаза:
— Ой, мне так плохо... Сынок, я, наверное, умираю...
— Мама! — испугался муж и бросился к ней.
Катя скрестила руки на груди:
— Опять спектакль?
— Как ты можешь?! — закричал муж. — Она же больна!
— Хорошо,— вздохнула Катя. — Тогда я вызову скорую снова. Пусть её положат в больницу, обследуют.
Лариса Петровна тут же «пошла на поправку»:
— Нет-нет, не надо! Мне уже лучше...
Катя достала телефон и показала мужу запись, где свекровь перед приездом скорой смеялась в ванной и красила губы.
— Вот так «умирала» твоя мама.
Муж покраснел от злости:
— Мама, хватит уже!
Лариса Петровна поняла, что её поймали, и надулась:
— Ну и ладно! Зато ты теперь видишь, какая у тебя жена злая!
— Нет, — твёрдо сказал муж. — Я вижу, какая у меня мама — манипуляторша.
Лариса Петровна не ожидала, что её собственный сын встанет на сторону невестки. Она привыкла, что он всегда оправдывал её выходки, но теперь всё изменилось.
— Ты что, совсем на её стороне?! — фыркнула свекровь, сжимая в руках сумку. — Она тебе голову заморочила!
— Мама, хватит, — муж сказал твёрдо. — У нас семья. Ребёнок. Ты хочешь, чтобы твой внук рос в скандалах?
Лариса Петровна замерла. Она не думала об этом. Вернее, думала, но по-своему: «Если сын разведётся с этой стервой, найдёт другую — послушную, а внука мне отдаст на воспитание».
Но вслух, конечно, такого не скажешь.
— Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо!— начала она старую песню.
— Если бы ты хотела мне добра, ты бы не травила мою жену, — отрезал сын.
Катя стояла в дверях, держа на руках маленького Серёжу. Мальчик с любопытством смотрел на бабушку, не понимая, почему она всегда такая злая.
— Лариса Петровна, — тихо, но чётко сказала Катя, — вы добиваетесь только одного — чтобы ваш сын остался один. Без жены, без нормальной семьи. Потому что вам важно, чтобы он зависел только от вас.
Свекровь вспыхнула:
— Да как ты смеешь! Я его растила, я для него всё!
— И поэтому теперь хотите разрушить его жизнь?
Муж взял маму за плечи и твёрдо сказал:
— Мама, я тебя люблю. Но если ты не перестанешь — ты нас больше не увидишь.
Лариса Петровна побледнела. Это был ультиматум.
Она хотела что-то крикнуть, хлопнуть дверью, но... вдруг осознала, что проиграла.
— Ладно... я... я подумаю, — пробормотала она и вышла.
****
Три дня тишины. Катя уже начала надеяться, что свекровь наконец-то образумилась. Но нет — Лариса Петровна явилась сама, без звонка, с видом обиженной королевы.
— Катерина, нам нужно поговорить.— заявила она, переступая порог.
Катя, не двигаясь с места, холодно посмотрела на неё:
— Говорите. Но учтите — если это опять попытка меня «воспитать», дверь в наш дом для вас теперь всегда будет закрыта.
Свекровь замерла. Она явно не ожидала такого жёсткого тона.
Лариса Петровна сделала грустные глаза и вздохнула:
— Я просто... я же люблю своего сына. И внука. Мне больно видеть, как ты всё контролируешь!
Катя рассмеялась:
— Контролирую? Это вы каждый раз придумываете, как мне насолить! То слабительное в торт, то истерики с аллергией… Вы хоть понимаете, что ваш внук всё это видит?
Свекровь покраснела, но не сдавалась:
— Ты его против меня настраиваешь!
— Нет. Это вы сами отталкиваете его своей злобой.
Вдруг Лариса Петровна резко встала, глаза её блеснули гневом:
— Ты недостойна моего сына! Он скоро это поймёт!
Катя спокойно подошла к двери и открыла её:
— Всё. Разговор окончен. Возвращайтесь, только когда научитесь уважать нашу семью. Если, конечно, мы вас ещё пустим.
Свекровь выскочила, хлопнув дверью так, что задрожали стены.
Муж, узнав о визите, впервые в жизни позвонил матери и сказал, что её поведение неприемлемо.
А Катя… Катя наконец-то вздохнула свободно.
****
Неделя молчания. Лариса Петровна впервые за долгие годы почувствовала себя беспомощной. Сын не звонил, не отвечал, а внука она не видела уже целых семь дней.
— Всё, хватит,— прошептала она, глядя на своё отражение в зеркале. — Я проиграла.
Но сдаваться без боя — не в её правилах.
Лариса Петровна купила самую большую пиццу (ту, что любит Катя), захватила коробку дорогих конфет и даже игрушку для внука.
— Ну, посмотрим, как ты теперь откажешься мириться!— усмехнулась она, подходя к их двери.
Звонок. Пауза. Дверь открывает… муж.
— Мама?— он смотрит на неё с удивлением.
— Сынок, я… я пришла мириться, — свекровь делает жалобное лицо. — Я поняла, что была не права.
Из-за спины мужа выглядывает Катя. Её взгляд полон недоверия.
— Заходите,— наконец говорит она. — Но если это очередной спектакль — это в последний раз.
Лариса Петровна разложила угощения, играет с внуком, улыбается. Слишком уж старательно.
Катя незаметно меняет свою тарелку с пиццей на тарелку свекрови.
— Кушайте, Лариса Петровна, вы же старались!
Свекровь замирает. А вдруг Катя что-то подложила? Но отказаться теперь — значит раскрыть карты.
Она медленно откусывает кусок… и вздыхает с облегчением— пицца нормальная.
Катя ухмыляется:
— Что, думали, я вам отраву подсуну? Не переживайте, я не вы.