Найти в Дзене
Место встречи

Море и мотоцикл

История о том, как неразделённые мечты разрушают любовь.
И о женщине, которая выбрала не бояться. Эта история не про злодея и жертву.
Эта история про двоих, которые не поняли друг друга вовремя.
Он мечтал о свободе. Она — о тепле. Он — о мотоцикле. Она — о море.
И всё закончилось очень буднично: записка, тишина, развод.
Но за этой будничностью — настоящая драма, узнаваемая тысячами женщин.
И — взросление. Потому что иногда взрослеть — значит уйти, не испугавшись. ОНА Я держала сына одной рукой, другой застёгивала молнию на своей куртке. Он уже засыпал — нос уткнулся мне в шею, щёчка горячая, волосы пахнут яблоком. В рюкзаке — смена белья, пара игрушек, документы. Всё по минимуму. Просто уехать. Хотя бы на ночь. Или на две. Или навсегда. Лифт снова не работал. Я спустилась по лестнице медленно, ступенька за ступенькой. Было ощущение, что не иду, а отпадаю от прежней жизни — с каждым шагом. Вот этаж, где мы ругались. Вот, где молчали. Вот, где я ещё надеялась. Всё ближе первый. У подъезд
Оглавление

История о том, как неразделённые мечты разрушают любовь.
И о женщине, которая выбрала не бояться.

Вступление

Эта история не про злодея и жертву.
Эта история про двоих, которые не поняли друг друга вовремя.
Он мечтал о свободе. Она — о тепле. Он — о мотоцикле. Она — о море.
И всё закончилось очень буднично: записка, тишина, развод.
Но за этой будничностью — настоящая драма, узнаваемая тысячами женщин.
И — взросление. Потому что иногда взрослеть — значит
уйти, не испугавшись.

Глава I. Море и мотоцикл

ОНА

Я держала сына одной рукой, другой застёгивала молнию на своей куртке. Он уже засыпал — нос уткнулся мне в шею, щёчка горячая, волосы пахнут яблоком. В рюкзаке — смена белья, пара игрушек, документы. Всё по минимуму. Просто уехать. Хотя бы на ночь. Или на две. Или навсегда.

Лифт снова не работал. Я спустилась по лестнице медленно, ступенька за ступенькой. Было ощущение, что не иду, а отпадаю от прежней жизни — с каждым шагом. Вот этаж, где мы ругались. Вот, где молчали. Вот, где я ещё надеялась. Всё ближе первый.

У подъезда стоял его мотоцикл.

Новый. Чёрный. С хромированными деталями. Он рассказывал, как давно о таком мечтал. Улыбался. Мечта сбылась. А я смотрела на железо и думала только об одном: он выбрал это.

Он не просто купил мотоцикл.
Он выбрал не поехать с нами на море. Не было никаких выходных, чтобы сгонять туда — отсюда, из Красноярска, это тысячи километров.
Он выбрал не новый шкаф, не санаторий для сына, не отпуск, в который я мечтала поехать.

Выбрал мотоцикл.
И в этой покупке — всё, чего он не сказал. Всё, чего я не дождалась.
Я посмотрела на этот мотоцикл в последний раз. На сиденье — капли дождя. На зеркалах — отражение моего лица.

Мысли были тёплыми и холодными одновременно.
Я больше не злилась. Просто всё стало ясно.
Пора обратно к маме.

ОН

Когда я заглушил мотор, сердце ещё билось быстро. Я хотел её удивить. Вдохновить. Показать, что всё возможно — мы больше не студенты, я работаю, я справился. Мотоцикл — это не просто игрушка. Это шаг. Это свобода. Это, может быть, даже знак: я теперь могу позволить себе мечтать.

Поставил его под окнами. Пусть увидит.

Подъезд как подъезд. Девятый этаж. Лифт, конечно, не работает. Я поднялся по лестнице — легко, с детским предвкушением. Уже представлял, как она закатит глаза, скажет: «Ты с ума сошёл», но потом — коснётся руля, присядет с сыном, он скажет: «Брррр!» и засмеётся. Я мечтал об этой сцене.

В квартире — тишина. Слишком глубокая. Ни шагов, ни телевизора, ни запаха еды. Пусто.

На столе в кухне — записка. Несколько строк. Её почерк:

«Мы у мамы. Я больше не могу. Не звони».

И тут я понял:
я думал, что покупаю мотоцикл.
А на самом деле —
разрывал нить.

Глава II. «Испугалась?»

ОНА

На третий день он позвонил. Голос — спокойный, деловой. Будто мы не ругались, не расставались, не срывались в разные берега.
— Я подал на развод, — сказал он. — Или возвращайся, или развод. Выбирай.

Я помолчала. А потом ответила:
— Хорошо. Развод.

Он замолчал. Я даже слышала, как он выдохнул — не вздох облегчения, а что-то вроде осечки. Как будто не так должно было быть.
Потом буркнул:
— Ну, ладно. Тогда суд.

Через неделю мы сидели в зале. Маленьком, обшарпанном. Не было ни слёз, ни споров. Мы не обвиняли друг друга. Просто два человека — с кольцами на руках — пришли сказать, что больше не хотят быть семьёй.
Судья поднял глаза:
— Примирение возможно?

Я покачала головой. Он — мой ещё муж — пожал плечами.
Рядом сидели двое, то ли присяжных, то ли заседателей. Одна женщина шепнула другой:
— Молчат… такие молодые. И что им не жилось?

Что им не жилось.
Я даже улыбнулась. У нас всё было: стипендии, долги, общие тетради, первые пелёнки, родительская квартира, вечная экономия и моя мечта — только моя — «потом поедем на море».

А потом он рассказал, что тот судья был его знакомым.
Что они с другом решили меня «напугать».
Что он был уверен: я услышу слово «развод», испугаюсь, вернусь — и начну «ценить».

Ценить.

Я не кричала. Не рыдала. Я просто поняла:
в этом мире я — статист,
в его жизни — не партнёр, а функция.
Тогда — покормить, обнять, потерпеть.
Сейчас — испугаться и вернуться.

Я выбрала не бояться.