Серое весеннее небо нависало над городом, обещая вот-вот пролиться дождём. Маргарита стояла у подъезда трёхэтажного дома, в котором жила Лидия, и в третий раз за неделю нажимала на кнопку домофона. Знакомый номер квартиры – 17. Те же гудки, то же молчание в ответ.
– Лида, это я, Рита. Открой, пожалуйста, – проговорила она в микрофон, чувствуя, как холодный ветер забирается под воротник пальто.
Ответом ей была тишина. Маргарита вздохнула и отошла от подъезда, достав телефон из кармана. Набрала Галину.
– Галь, она опять не открывает. И на звонки не отвечает уже третью неделю, – сказала Маргарита, рассматривая окна на втором этаже. Шторы на окнах Лидии были плотно задёрнуты, но между ними виднелась тонкая полоска света.
– Я вчера приходила, стучала в дверь, – отозвалась Галина на том конце. В её голосе слышалась тревога. – Знаю, что она дома. Соседка её видела два дня назад, говорит, осунулась сильно. В магазин выходит только поздно вечером.
Маргарита поёжилась — не столько от холода, сколько от тревоги, поселившейся внутри. Они дружили с Лидией и Галиной ещё со школы, больше двадцати лет. Никогда раньше Лида не исчезала так внезапно, не пропадала из их жизней.
– Слушай, а что если... – начала Маргарита, но Галина перебила:
– Нет, Рит, это не из-за Андрея. Я уже узнавала. Они расстались ещё в январе, а сейчас апрель. Да и не такая Лидка, чтобы из-за мужика... – Галина замолчала, не закончив фразу.
Маргарита посмотрела на мокрый асфальт под ногами. Их маленький городок Липки жил по своим законам — все друг друга знали, все друг о друге всё знали. Или думали, что знали.
– На работе её тоже не видели, – продолжила Галина. – Татьяна Сергеевна из библиотеки сказала, что она взяла отпуск за свой счёт на месяц.
– За свой счёт? – удивилась Маргарита. – Лидка, которая даже с температурой 38 на работу ходила? Которая говорила, что в библиотеке без неё всё развалится?
Ветер усилился, и первые капли дождя упали на тротуар. Маргарита нахмурилась, глядя на безмолвные окна подруги.
– Я слышала, – тихо проговорила Галина, словно боясь, что кто-то подслушает их разговор, – что у неё могут быть проблемы с деньгами. Большие проблемы.
– От кого слышала?
– Кассирша из "Магнита" говорила, что Лида теперь покупает только самое дешёвое. И однажды у неё карту заблокировало при оплате.
Маргарита закусила губу. В их маленьком городе слухи разлетались со скоростью лесного пожара, но обрастали такими подробностями, что порой было сложно отделить правду от вымысла.
– Галь, помнишь, как мы в девятом классе поклялись на берегу реки? "В беде не бросать, в радости не завидовать"?
– Помню, – тихо ответила Галина. – И одуванчиковый венок на воду пустили.
– Вот именно. А теперь Лидка в беде, я чувствую. И прячется ото всех, даже от нас.
Маргарита решительно развернулась и снова подошла к домофону. На этот раз она нажала кнопку квартиры №18 — соседки Лидии, старенькой Анны Петровны. Та всегда была добра к девочкам, ещё когда они подростками прибегали к Лиде.
– Кто там? – раздался дребезжащий голос.
– Анна Петровна, здравствуйте! Это Маргарита, подруга Лидии. Помните меня?
Домофон пискнул, и Маргарита открыла дверь.
Подняться нужно было на второй этаж. Маргарита остановилась у лестницы. Сердце колотилось от волнения.
Анна Петровна ждала её на пороге — маленькая, сухонькая, с внимательными глазами за стёклами старомодных очков.
– Здравствуй, Риточка, – улыбнулась старушка. – Проходи, чаю попьём.
– Анна Петровна, – Маргарита понизила голос, – вы не знаете, что с Лидой происходит? Она не открывает двери, на звонки не отвечает. Мы с Галиной очень волнуемся.
Старушка жестом пригласила Маргариту в квартиру.
– Присаживайтесь, Риточка, я вас чаем угощу.
– Спасибо, Анна Петровна.
Анна Петровна разлила чай по чашкам.
– Беда у неё, Риточка. Большая беда. Я случайно узнала, когда почту перепутали. Мне принесли её письмо из банка. – Старушка покачала головой. – Я, конечно, не читала, но на конверте штамп "Уведомление о взыскании". И коллекторы к ней приходили, я видела. Такие... неприятные молодые люди.
Маргарита почувствовала, как внутри всё сжалось. Лида, гордая, независимая Лида, никогда не попросит о помощи. Скорее замурует себя в четырёх стенах, чем признается, что у неё проблемы.
– Анна Петровна, мне нужно к ней попасть, – решительно сказала Маргарита. – У вас есть запасные ключи?
Старушка покачала головой:
– Нет, деточка. Но... – она помедлила, словно сомневаясь, – когда будешь уходить, я могу постучать ей и сказать, что из ЖЭКа пришли, воду перекрывать во всём подъезде. Она обычно открывает.
– Спасибо! – Маргарита с благодарностью сжала морщинистую руку Анны Петровны.
Через полчаса они стояли у двери квартиры №17. Сердце Маргариты колотилось, когда Анна Петровна постучала и произнесла заготовленную фразу о работниках ЖЭКа.
За дверью послышались шаги, потом щелчок замка. Дверь приоткрылась на ширину цепочки, и в проёме показалось осунувшееся лицо Лидии.
– Анна Петровна, какая... – начала она и осеклась, увидев Маргариту.
– Лида, – тихо сказала Маргарита, глядя в покрасневшие, усталые глаза подруги. – Пожалуйста, открой. Мы знаем, что у тебя проблемы. И мы здесь, чтобы помочь.
Лидия молчала, её пальцы крепко сжимали дверную ручку. В глазах мелькнул страх, потом стыд, потом что-то ещё, похожее на надежду.
– Помнишь наш договор на берегу? – продолжила Маргарита. – "В беде не бросать". Мы с Галей никуда не уйдём, Лида. Что бы ни случилось, мы найдём выход. Вместе.
И тогда, впервые за долгие недели, на лице Лидии появилась слабая улыбка. Она сняла цепочку и открыла дверь.
– Заходи, – сказала она хриплым от долгого молчания голосом. – Только чай у меня закончился.
– Ничего, – улыбнулась Маргарита, чувствуя, как от сердца отлегло. – Я с собой принесла. И Галя сейчас придёт. С тортом.
Начало долгого разговора, который изменит их жизни, было положено. А за окном наконец-то пробивалось сквозь тучи весеннее солнце.
Продолжение завтра.