Продолжу тему гордыни и гордости. Судя по просмотрам, прошлая статья на эту тему зашла, хотя сложно судить что зашло, а что нет, когда у тебя всего 12 подписчиков. Тема гордыни, на мой взгляд, связана с более глубокой штукой – образом себя. В мире животных такой штуки нет. У животных есть инстинкт самосохранения, ощущение своего тела, которое надо беречь от внешних угроз, представление о своём месте в стае... Хотя знаете, может и есть у них образ себя. Почём мне знать? Но человек, благодаря абстрактному мышлению, вывел представление о себе на совершенно новый уровень. Можно ли обидеть собаку, сказав ей, что она плохо охраняет дом или обидеть кота, сказав ему, что он плохо ловит мышей? Могут ли животные испытывать стыд и унижение? Многие ответят «да», основываясь на своих наблюдениях. Сутулая осанка собаки после того, как она напортачила, виноватый взгляд... Я тоже раньше думал, что могут. Но в одной научной передаче я узнал, что нет. То, что мы принимаем за признаки стыда, проецируя на животных свои человеческие чувства, это на самом деле выражение страха. То есть, теплокровные, в отличие от рептилий, способны на эмоции, но... Не на все? Выходит, что так.
А что насчёт противоположности стыда - гордости? Если животные не испытывают стыда (в чём я по-прежнему не уверен), то и на гордость неспособны. Ведь эти чувства противоположны друг другу, и оба они - и стыд, и гордость - завязаны на образе себя.
Невозможно ни стыдиться себя, ни гордиться собой, если нет в голове представления о себе - плохом себе или хорошем себе, соответственно. Это показывает, что эмоции связаны с разумом. Я уверен, что какое-то инстинктивное ощущение себя у животных всё-таки есть и, может быть, какое-то подобие стыда/гордости тоже есть, что бы там ни говорили учёные. Но человек переносит это чувство на свои абстрактные головные схемы, добавляет к ним социальные стереотипы, культурные и языковые особенности. Одним словом, делает ситуацию намного сложнее и запутаннее. Благодаря разуму. Ну или "по вине" разума – кому как ближе.
Есть одна китайская мудрость про множественные "я". Дословно не помню, но суть в том, что мы каждый день носим множество масок. В разных кругах и с разными людьми человек ведёт себя по-разному. Для друзей он один, для коллег по работе другой, в кругу семьи третий... Образ себя, как можно увидеть из этого примера, есть не просто представление в значении "идея, концепция". Это ещё и представление в значении "спектакль, выступление". Мы не просто думаем о себе то-то и то-то. Мы играем роль. Без этого нельзя существовать в обществе. Общество состоит из ролей: роль отца/матери, роль мужа/жены, роль официанта или бизнесмена, начальника, служащего, блогера, христианина, представителя какой-нибудь тусовки, пусть даже маргинальной и революционной... Куда ни ткни, везде роли. Мы не выбираем их сами. Маски уже готовы заранее, их раздают на входе. Маски не шьют на заказ. Их выпускают партиями на заводе. В каком бы обществе ты не появился, тебе суют уже готовую маску. "Без маски не пускаем", - говорят, - надень вот это и проходи". От ролей и масок невозможно никуда убежать. Пускай ты решишь ничего не делать и сидеть дома - вот тебе, пожалуйста, роль "бездельника", "домоседа", "дармоеда". На любую ситуацию у общества найдётся ярлык, и не один. Жизнь - это спектакль, и роли в нём уже все расписаны заранее. Ты можешь только выбирать из предложенных вариантов, но не ты пишешь сценарий. Читай по бумажке и делай что велено. В той китайской мудрости есть ещё одно "я" - то, каков человек, когда на него никто не смотрит. Когда зрители ушли. Когда фанфары умолки и прожектора погасли. Кто ты в темноте и тишине, и в одиночестве?
А теперь вернёмся к изначальной теме. Существует ли гордость и стыд, когда никто не смотрит? Очень часто даже в этой ситуации человек продолжает играть роль, потому что "другие" по-прежнему живут у него в голове, они превратились в его внутренний голос, были им интроецированы (надеюсь, я правильно написал это мудрёное слово). Он принимает их голоса за свой собственный, если говорить по-простому. А если вообразить, что не перед кем стыдиться и не перед кем гордиться? Нет ни внешних, ни внутренних судей, что тогда? «А» и «бэ» сидели на трубе, а упало, бэ пропало, что осталось на трубе?
Вроде ответ должен звучать: «Я для самого себя». Или так: «Я-настоящий». Услышав это, по идее все должны прослезиться, приложить руки к сердцу и хором заговорить об искренности, об утраченной подлинности… Хочется дать такой ответ, но что-то мешает.
Я не буду испытывать ни гордость, ни стыд наедине с собой, когда нет других людей. Только если я в голове у себя их представлю. Я буду чувствовать… Покой? Возможно. Под маской нет моего настоящего лица. На самом деле, если подумать, лицо – это маска. А маска – это лицо. Речь идёт об одном и том же. О том, что есть некий образ, обладающий некими чертами. А из чего сделано лицо, из мяса с кровью или из синтетики – это уже второстепенно. Кстати, есть русское слово «личина» со значением «маска», оно того же корня, что и «лицо». А ещё в древней Руси маски называли «харями» и «рожами» (в то время эти слова ещё не стали ругательными). «Маска» – это второе лицо, которое мы надеваем поверх первого. Харя на харе. Вот и вся разница.
Короче, я пришёл к выводу, что когда никто не смотрит, меня вообще не существует. Лицо – то, что выставлено напоказ. Если никто не смотрит, то и лица нет. Я существую только в глазах других людей. Я смотрю на себя только глазами других людей. Если кто-нибудь после спектакля подойдёт и окликнет актёра, занимающегося своими делами, тот повернётся и вместо лица у него будет овал пустоты. Впрочем, уже через мгновение актёр осознает, что на него смотрят, и лицо у него появится вновь.
Чужой взгляд меня материализует. А без других людей у меня нет необходимости существовать. Я могу отдохнуть от существования. До следующего выступления. И как же это здорово – не иметь представления о себе. Ни о хорошем себе, ни о плохом себе. Не гордиться и не стыдиться. И не бояться. Да, страх тоже связан с образом себя. Мы боимся быть опозоренными, оклеветанными и так далее. Очень много энергии уходит на то, чтобы поддерживать образ себя, а вместе с ним все эти эмоции.
И всё же статья называется «два я» не случайно. Когда я не существую как образ, я существую как энергия. А энергия, по крайней мере в моём восприятии, связана с чувствами. Разум статичен, он имеет дело с застывшими формами/ объектами/вещами. Чувства – динамичны, они не имеют чётких очертаний, они сравнимы с огнём, водой или воздухом, но точно не с землёй. Образ себя создаётся разумом, хоть он и сопряжён с эмоциями стыда, гордости и страха. Я, как энергия, – это чистый порыв. Нечто незримое, рвущееся наружу. Энергия наполняет силой и толкает к действию. Про эту энергию невозможно составить представление, невозможно ничего про неё сказать и дать ей чёткое определение. Для этого её понадобилось бы превратить в неподвижный объект, чем она по своей природе не является. Ибо разум может постигать только неподвижные объекты в неподвижном пространстве. Энергию можно только чувствовать, находиться в ней и доверять её потоку.
Собственно, я и есть эта энергия, когда избавлен от необходимости играть роль. Тогда все мои проявления будут естественными, спонтанными. И разум тоже начнёт действовать иначе, коснувшись этой таинственной силы, испив из её источника. Я уже говорил выше, что иногда бывает такое: человек и в одиночестве продолжает играть роль. Так вот, бывает и обратное: на людях человек не играет роль.
Во многих мистических учениях подобным способом описывают Бога – как непостижимого, сокрытого, сверхразумного, дающего силы тем, кто ему доверится. Обычно Бога представляют как что-то всеобщее, всеохватное, присутствующее во всём мире. Ну а я чувствую Бога в своей собственной душе. Лучше всего я его чувствую, находясь в одиночестве, когда не надо притворяться и добиваться чьей-то любви и восхищения. Мой Бог живёт в темноте и тишине. Он где-то там, в пустом зрительном зале, хотя его и не видно. Он приходит, когда все остальные разойдутся и погаснет свет прожекторов, и утихнет гром аплодисментов (или освистываний).
Почему так сложилось, что в то время как другие находят Бога в любви, я нахожу его в одиночестве и отчуждении? Почему мой Бог – ночной, а не дневной? Закатный, а не рассветный? Я не знаю. Но вот что я знаю: у Бога много лиц, ведь Бог тоже носит маски.