— Ну и что ты сделал? — рычит он мне в лицо. — Судя по всему, не только плакался, как обычно. Еще и грязи про меня наплел.
Он убирает от меня руки, отходит в сторону, смотрит в окно. Спрашивает:
— Так сильно меня ненавидишь, братишка?
Одержимая (18)
Сколько же всего я ей наговорил… Что на меня нашло? Впиваюсь в занавески с такой силой, что они готовы сорваться с крючков, наблюдаю в окно за тем, как Вика несется к своему дому. Значит, к брату не вернулась. Хоть какое-то облегчение.
Как же хочется бежать за ней и умолять ее о прощении, но сейчас нельзя. Она не простит, а я, чего доброго, снова нaлaжaю.
Из-за того, что я видел, помутилось в голове. Вика и Егор. Губы брата, оставляющие влажный след на ее щеке. А потом взгляд Егора. Он часто смотрит на меня, как на неудачника, но в тот момент… в тот момент его взгляд невозможно было понять неверно. «Выкуси!» – вот, что говорили его глаза.
Кроме лютой злости, ревности, боли и жалости к себе, захлопывая дверь в комнату Егора, я чувствовал кое-что еще – обиду за Вику. Она заслуживает гораздо больше любви, чем те крохи, которые способен выдать Егор. Он знать не знает, что такое любовь. Егор что-то чувствует к Вике, я в это верю, но сейчас им руководит желание быть первым. Как в гонках. Как в компьютерных играх.
Такова натура моего брата. Он обязан всегда и во всем быть первым. Но Вика… как же она не видит, что чувства Егора неискренние? Это я и пытался донести до нее, хоть и получилось довольно грубо. А всё из-за прoклятoй ревности. В какой-то момент мне показалось, что Вика вдруг увидела во мне не только младшего брата ее так называемого «возлюбленного». Мне показалось, что я заметил в ее глазах симпатию. Я подумал, что где-то в глубине души она решила, что я – парень, достойный ее внимания.
Именно поэтому я пригласил на свидание ее подружку, именно поэтому мне до смерти захотелось расшевелить Вику, натолкнуть ее на мысль, что со мной тоже можно встречаться. Что любовь – это не обязательно сложности и страдания. Когда она навязчиво потащилась с нами в кино, я думал, что достиг цели, но сейчас… Не знаю, что и думать. Я размечтался, поверил, что Вика почти что моя… Это ее и оттолкнуло.
На столе жужжит телефон. Отрываюсь от занавесок и делаю шаг вперед. Морщусь и скидываю звонок от Викиной подруги. Не могу сейчас с ней говорить.
В эту же секунду в комнату влетает Егор, хватает меня за плечо и разворачивает к себе.
— Ну и что ты сделал? — рычит он мне в лицо. — Судя по всему, не только плакался, как обычно. Еще и грязи про меня наплел.
Он убирает от меня руки, отходит в сторону, смотрит в окно. Спрашивает:
— Так сильно меня ненавидишь, братишка?
— Я не тебя ненавижу, — отвечаю, глядя, как на лбу Егора пульсирует венка. — Я её люблю.
Не знаю, с чего вдруг с моих губ слетает это откровение, но на брата оно действует необычно. Лицо Егора становится серьезным. Он молча пялится мне в глаза, будто пытается отыскать в них какой-то подвох.
Не старайся, не найдешь.
Стойко выдерживаю его взгляд и отвожу глаза только после того, как он разжимает зубы и произносит:
— Хороший ход, бро. Но я на это не куплюсь. Слишком пафосно, не находишь?
***
Несколько дней я с Викой не разговариваю. Они с Егором теперь неразлучны. Мои слова не привели ни к чему. Вообще.
Возвращаюсь к одной и той же мысли: если Вика хочет такие отношения, пусть будет так. Всё равно это ненадолго. Егор не умеет поддерживать длительные отношения с девушками. Сомневаюсь, что с Викой выйдет как-то по-другому.
Но, хоть мне и хочется казаться эдаким сильным духом героем, спокойствие которого невозможно нарушить, я раздавлен. Домой прихожу только ближе к ночи. Дико боюсь застать Вику и Егора целующихся у нас дома. Не знаю, что может быть хуже. Боюсь, такой картины наяву я не выдержу – и воображения хватает.
Не дает покоя мысль, что я обидел Вику и не извинился. Но однажды, когда я возвращаюсь домой от друга в сумерках, у меня неожиданно появляется такой шанс.
Всё начинается с того, что я вижу того самого гoпника в черной толстовке, маячащего на дороге перед нашим забором. Почему-то я сразу понимаю, что это именно он, и, поддавшись инстинкту, ныряю в ближайшие кусты. Сижу там минут пятнадцать, а он всё не уходит, уже колени начинают ныть. К счастью, сирень возле калитки соседей довольно пышная, и ее листва скрывает меня от чужих глаз.
Я узнаю Викины шаги еще до того, как она появляется в поле зрения. Она не успевает и пискнуть, я хватаю ее и затаскиваю в куст.
— Тише. Это я, — шепчу я ей на ухо. — Тут этот тип.
Она рывком освобождается от моего захвата и грозно смотрит на меня. Но, к счастью, выражает смесь эмоций в полголоса – сразу же понимает, кого я имею в виду.
— Ольхов, ты спятил?!
— Смотри.
Я указываю пальцем на мужика, который как раз запрокидывает голову, таращится в окна моего дома. Жуть. Интересно, если бы он знал, что калитка не заперта, ввалился бы прямо в дом?
Вика хмыкает, сидя на корточках рядом со мной.
— Еще мужчиной себя называешь, — бурчит она, закатывая глаза. — Каково это – вот так прятаться в кустах?
— Во-первых, — отвечаю я, с улыбкой глядя на нее, — я никогда не бил кулаком в грудь и не называл себя мужчиной. А, во-вторых, тут вполне себе уютно. Свежий воздух.
Вика усмехается, но на меня не смотрит. Следит за мужиком.
— Пошел бы, спросил, что ему нужно.
— Ага. И получил бы еще раз в бубен.
Вика наконец удостаивает меня короткого взгляда.
— Не повредило бы.
— Извини за… За то, что я тогда сказал. Я правда не хотел тебя обидеть. Просто я… волнуюсь за тебя, вот и всё.
— Не прошло и года, — Вика снова смотрит на меня, на этот раз задерживает взгляд чуть дольше. Вижу, что уже не злится. — Мог бы и раньше извиниться.
— А что, соскучилась, изюминка? — вырывается у меня.
Вместо ответа Вика хмыкает и меняет тему.
— Что будем делать? Меня там Егор ждет.
Как только она упоминает брата, он появляется на дороге и быстро подходит к мужику в черном. Вопреки моим опасениям, они не дерутся. О чем-то разговаривают около минуты, и незнакомец уходит.
Через десять секунд мы с Викой уже стоим возле Егора.
— Что этот тип хотел? — спрашивает Вика.
— Отца искал, — отвечает Егор, скользнув по мне равнодушным взглядом.
Затем он берет Вику за руку и ведет ее к дому. Я остаюсь стоять на месте, переваривая услышанное и глядя на их спины. Вика оборачивается, и наши растерянные глаза встречаются. Готов спорить на что угодно, она думает о том же, о чем и я. Этот гопник перепутал меня тогда не с Егором, а с нашим отцом.