— Сыграем ва-банк, князь. Всё, что вы мне уже должны — против... вашей супруги.
Вступление
Москва, 1801 год. Величественные особняки, балы, интриги и дворянские страсти... Именно тогда в одном из старинных домов на Остоженке разыгралась история, которую светское общество не могло забыть ещё долгие годы. История любви, унижения, отчаяния и дерзкой надежды. История женщины, чья судьба казалась предрешённой — и мужчины, который решился её изменить.
Глава I. Игра, в которую поставили всё
Московская ночь давно укрыла улицы мраком, но в доме князя Александра Николаевича Голицына не утихал азарт. За зелёным сукном карточного стола сидели двое — сам князь и его старинный знакомый, граф Лев Кириллович Разумовский. Уже несколько часов длилась партия, в которой граф, не меняя выражения лица, шаг за шагом обыгрывал Голицына.
Князь был охвачен безумием азарта. С каждым проигрышем его ставки росли, пока наконец он не осознал: всё — проиграно. Его земля, деньги, имение — больше ничего не принадлежит ему. И тогда граф, будто выждав момент, сделал последнее предложение:
— Сыграем ва-банк, князь. Всё, что вы мне уже должны — против... вашей супруги.
Голицын вздрогнул.
— Вы хотите сыграть на Марию?.. — спросил он с дрожью в голосе.
— А если вам повезёт, — спокойно усмехнулся Разумовский, — вы вернёте всё. И останетесь с женой. Если проиграете — потеряете только её, зато избавитесь от долгов.
Вспыхнув от негодования, князь вскричал:
— Как вы смеете?!
Но граф лишь пожал плечами:
— В таком случае, я вернусь утром... за своим выигрышем.
И в отчаянии, схватившись за голову, князь согласился. И снова проиграл.
Глава II. Мария Григорьевна
Слуги замерли, услышав приговор.
— Позовите княгиню, — глухо произнёс Голицын.
Но Мария Григорьевна сама вошла в гостиную. Её муж, не смея смотреть ей в глаза, прошептал:
— Маша… Спаси меня. Я всё проиграл… У меня не было выхода. Ты должна уйти с ним.
Не проронив ни слова, она развернулась и вышла в ночь, направляясь к карете Разумовского. Граф молча последовал за ней. Внутри кареты он взял её за холодные руки:
— Не бойся, любимая. Теперь всё будет хорошо. Я рядом.
Мария сидела как в забытьи, прижавшись к стенке дрожащей кареты. Ей казалось, что она уже прожила целую жизнь, хотя ей было всего двадцать девять. Она прикрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись её юные годы, словно прощание с собой прежней.
***
Мария вспоминала себя семнадцатилетней, в тот день, когда отец — статский советник, князь Григорий Иванович Вяземский — объявил о её помолвке:
— Тебе выпал блестящий жених, Маша. Молод, красив, богат — 24 тысячи крепостных душ! Мы не можем дать тебе приданое, но с ним ты будешь обеспечена.
Александр Голицын был старше её всего на три года. Молодой наследник гигантского состояния, он уже успел снискать недобрую славу: грубый, необразованный, эксцентричный. Маше он был чужд, но воля отца была законом. Так княжна Вяземская стала княгиней Марией Григорьевной Голицыной.
Семейная жизнь оказалась пыткой. Из светлой, весёлой девушки, которую в кругу называли Юноной за сияющую красоту, Мария превратилась в затравленную женщину. Супруг вызывал у неё отвращение. Он был груб, не знал ни нежности, ни любви. Он считал её своей вещью, и порой — своей рабыней. Слуги слышали её плач за закрытыми дверями спальни.
Голицын гордился её красотой, вывозил её в свет, щедро тратился на наряды, словно демонстрируя свою "драгоценность". В обществе её стали называть "грустной красавицей".
Александр бездумно проматывал состояние, не ведая меры ни в тратах, ни в азартных играх. Он подписывал векселя, не вчитываясь, позволяя кредиторам дописывать цифры. Развлекался тем, что бросал золотые монеты извозчикам с балкона, наслаждаясь их потасовками. Зажигал трубку ассигнациями. Его карточные долги росли как лавина.
Через десять лет брака Мария поняла страшную правду: ни любви, ни богатства — ничего, ради чего её выдали замуж, в её жизни не осталось. Только пустота и безысходность.
Единственное утешение заключалось в том, что Мария не могла иметь детей. Это избавляло её от новых страданий. Узнав об этом, Голицын ещё больше отдалился — теперь он почти не бывал дома, растрачивая деньги на любовниц.
Мария хотела развестись, но князь развода не желал. Тогда Мария стала чаще бывать у брата — князя Николая Вяземского. Именно там и началась история её спасения.
В том доме она впервые встретила того, кто изменил её судьбу — графа Льва Кирилловича Разумовского. Он был старше её на 13 лет. Ветеран русско-турецкой войны, воспитанник блестящих петербургских академий, отставной гвардеец, человек, объехавший Европу.
Он увидел её на балу. Её отрешённость, её глаза, полные скрытых слёз, пронзили его. Они начали разговаривать, сначала как родственники — ведь брат Марии был женат на его племяннице. Но уже скоро Лев Кириллович понял, что не может быть просто другом.
Через два года он признался ей в любви. Она ответила едва слышно:
— Он не даст мне развода… Но я была бы счастлива с вами.
— Тогда я вызову его на дуэль!
— Нет… — шептала она. — Вы убьёте его. Я не хочу быть счастливой такой ценой.
***
Мария Григорьевна наконец вернулась из водоворота воспоминаний. Прошлое рассыпалось, как пепел, а дорога назад была уже невозможна. Карета графа Льва Разумовского мягко покачивалась, увозя её к новой жизни.
Кто стоял за тонкой режиссурой этой карточной комедии — остаётся загадкой. Одно было ясно: Лев Разумовский потрудился на славу, чтобы выставить Марию в роли бедной обманутой женщины. Но свет не так-то просто провести: за улыбками и реверансами таилась едкая усмешка сомнения.