Дверь хлопнула, и Регина шагнула в прихожую, таща тяжёлые пакеты с продуктами. Вонь перегара и сигарет ударила в нос, а от громкого хохота с кухни — заложило уши. Она остановилась, чувствуя, как усталость после двенадцати часов в мебельном салоне давит на плечи.
Лиза, её одиннадцатилетняя дочка, сидела на диване, прижав к себе книгу. Её глаза, большие и тревожные, встретились с мамиными.
— Мам, они опять там, да? — шепнула Лиза, почти не разжимая губ.
Регина кивнула, бросая сумки на пол. Пальцы ныли от ручек пакетов, но это было ничто по сравнению с тем, как ныло внутри. Ещё один вечер в этом кошмаре. Сколько можно?
— Регина, ну ты где там? — голос Ильи, хриплый и наглый, донёсся с кухни. — Пельмени закинь, гости голодные! Или ты опять будешь нос воротить, принцесса?
Она почувствовала, как внутри всё кипит, но вместо ответа прошла в комнату, захлопнув за собой дверь. Лиза тут же кинулась к ней, обхватив худенькими руками.
— Мам, я туда не пойду. Они… они такие страшные. Лучше я тут останусь, навсегда.
Регина обняла её, прижимая к себе. "Моя девочка боится жить в своём доме. А я… я что, правда позволю этому продолжаться?"
Предыстория
Регина, тридцать четыре года, всё ещё ловила на себе взгляды — стройная, с каштановыми волосами, убранными в аккуратный пучок, и тонкими чертами лица.
Но глаза выдавали её — в них тлела усталость, будто угольки, которые давно потухли. Она работала консультантом в мебельном салоне, проводя на ногах по десять-двенадцать часов, улыбаясь клиентам, пока спина не начинала ныть от боли.
Зарплата была стабильной, но едва хватало на жизнь. Мечты? Они остались где-то в юности.
Роман, её муж, был человеком тихим, немногословным. Он уезжал на вахты — два месяца там, месяц дома. Весь быт ложился на плечи Регины: Лиза, школа, продукты, счета, уборка. Она справлялась. Всегда справлялась. Но потом в их жизни появился Илья — младший брат Романа.
Илья, двадцать восемь лет, совсем не походил на брата. Когда-то он был душой компании — весёлый, с искорками в глазах, умел рассмешить одним словом.
Теперь же он превратился в ленивого, хамоватого парня, который считал себя царём в их квартире. Он нигде постоянно не работал — пробовал всё: курьером, таксистом, даже стримы в интернете, но всё бросал через пару недель.
Жил на свои нестабильные доходы и деньги, которые Роман присылал ему из чувства долга.
— Эта квартира — и моя тоже, — говорил он, развалившись на диване с бутылкой пива. — Ты, Регина, просто жена брата. Не хозяйка.
Он требовал, чтобы она готовила ему обеды, убирала за ним, стирала его вонючие футболки.
— Чего тебе, сложно что ли? — бросал он с ухмылкой.
Сложно ли? После смены, магазина, уроков с Лизой? Регина плакала в ванной, когда Лиза засыпала, чтобы никто не видел. Но Лиза всё замечала. Её чуткая, тихая девочка стала бояться выходить из комнаты, особенно когда Илья приводил своих дружков — хмурых, пропахших перегаром мужиков с громкими голосами и странными разговорами.
— Мам, я лучше потерплю, чем туда пойду, — шептала она, сжимая мамину руку.
Крик, который никто не услышал
Регина сидела на краю кровати, сжимая телефон. Она набрала Романа, хотя знала, что связь на вахте — как лотерея. Он ответил, голос усталый.
— Ром, я больше не могу, — начала она, стараясь говорить спокойно. — Илья хамит мне каждый день. Требует, чтобы я готовила, убирала за ним, как будто я его прислуга. Он таскает сюда своих дружков, они пьют, орут, курят на балконе. Лиза боится из комнаты выйти!
Долгая пауза. Только помехи в трубке. Потом тяжёлый вздох.
— Регин, ну что ты начинаешь? Это мой брат. Ты же знаешь, как нам было тяжело. Мама умерла, когда мне было двадцать пять, ему — шестнадцать. Отца у нас не было. Он мне как сын, понимаешь? Ему тоже надо где-то жить. Квартира и его тоже.
Регина почувствовала злость на мужа. Хоть бы раз встал на её сторону.
— Роман, ты серьёзно? — её голос задрожал от обиды, но она продолжала. — Я каждый день на ногах, таскаю сумки, воспитываю твою дочь, а твой брат превращает наш дом в притон! Лиза боится, я на пределе, а ты мне про его долю в квартире рассказываешь?
— Регин, не драматизируй, — его голос стал резче. — Ты всегда всё раздуваешь. Поговори с ним, он поймёт. Он не злой, просто… молодой ещё, не нашёл себя.
— Да я пробовала поговорить! — она почти кричала, но тут же понизила голос, чтобы не разбудить Лизу. — Он смеётся мне в лицо! Говорит, что я тут никто, а он — хозяин. А ты защищаешь его!
— Хватит, Регин. Я приеду, разберусь. Но не начинай войну из ничего.
Она бросила трубку, чувствуя, как слёзы подступают, но сдержалась, чтобы не зареветь.
Пятничный ад
Пятница. Регина вернулась с работы, ноги гудели, спина ныла, а в голове крутился только один вопрос: "Чего ждать сегодня?"
В квартире ждал хаос. На кухне орали трое мужиков, музыка гремела, кто-то курил на балконе, оставляя едкий запах. Илья сидел во главе стола, красный от пива, с сигаретой в зубах.
— Регина, ну наконец-то! — крикнул он, заметив её в дверях. — Сваргань что-нибудь по-быстрому, а? Гости голодные, а ты тут ходишь, как королева. Или тебе сложно, что ли?
Она молча прошла мимо, не глядя на него, и заперлась с Лизой в комнате. Девочка сидела на кровати, обхватив колени. Глаза — полные страха.
— Мам, я не пойду туда, — прошептала она. — Они такие… громкие. И пьяные. Я лучше тут посижу, ладно? Чипсами перекусила, пока не голодная.
Регина опустилась рядом, обнимая её. "Моя девочка. Моя маленькая девочка".
— Конечно, солнышко, — сказала она, гладя Лизу по волосам. — Мы с тобой вместе, да? Никто нас не тронет.
Но в этот момент Илья постучал в дверь — громко, нагло.
— Регина, ты чего там заперлась? — его голос был полон издёвки. — Думаешь, если дверь закроешь, то я не достану? Открывай, давай ужин готовь, гости ждут!
— Илья, отстань! — крикнула она, не выдержав. — Я тебе не прислуга! Хочешь есть — сам вставай и готовь!
Тишина. А потом его хохот, громкий и мерзкий, как будто она сказала что-то смешное.
— Ой, какие мы гордые! — затянул он пьяную бессвязную речь. — Ты тут никто, Регина. Жена брата, и всё. Эта квартира — моя, поняла? А ты… ты просто женщина, вот и веди себя соответственно.
Лиза прижалась к маме сильнее, и Регина почувствовала, как в груди закипает ярость. Как он смеет так говорить?
— Илья, — она открыла дверь, глядя ему прямо в глаза. — Ты живёшь тут только потому, что Роман тебя жалеет. Но это и мой дом тоже. И Лизы! И я не позволю тебе превращать его в притон!
Он ухмыльнулся, скрестив руки.
— Ой, какие слова! А что ты сделаешь? Пожалуешься Ромке? Он меня не выгонит. Я его брат. И я тут прописан. Так что… выкуси.
Она громко захлопнула дверь. "Роман, почему же ты не здесь? Почему ты нас не защищаешь?"
Возвращение
Роман должен был приехать в воскресенье, но в субботу утром позвонил: сменщик вышел раньше, он уже в пути.
Регина не знала, что чувствовать — надежду или страх. Услышит ли он меня? Или опять встанет на сторону брата?
Дверь открылась в обед. Рома вошёл, бросив сумку в прихожей. Запах перегара и табака витал по всей квартире. На кухне — гвалт, ругань, музыка. Один из дружков Ильи, в мятой майке и носках, толкнул его плечом, проходя в туалет.
— Дверь закрой, дует! — бросил он, даже не глядя.
Роман остановился, лицо потемнело. Он шагнул в комнату, где Регина и Лиза сидели, прижавшись друг к другу.
— Что тут творится? — спросил он, и в его голосе звучал гнев. — Почему вы заперлись?
Регина посмотрела на него с надеждой. Наконец-то он увидит всё своими глазами!
— Иди на кухню, Ром. Сам посмотри.
Он шагнул туда. Илья, с бутылкой в руке, ухмыльнулся.
— О, братишка! Вернулся? Садись, щас повеселимся!
— Это что за бардак? — Роман повысил голос. — Ты что тут устроил, Илья? Почему моя дочь боится из комнаты выйти? Почему в моём доме пьяные мужики орут, а еды нет?
Илья закатил глаза, откинувшись на стуле.
— Ой, да ладно тебе, Ром! Это моя квартира тоже, забыл? Я тут такой же хозяин, как ты. А ты что, ради своей жены на меня орать будешь? Она тебе в уши надула, а ты и повёлся? Подкаблучник, да?
Роман шагнул ближе.
— Ты сейчас серьёзно? — его голос стал громче, жестче. — Я тебе всю жизнь помогал, Илья. После смерти мамы — я тебя тянул на себе. А ты что делаешь? Мой дом в бомжатник превратил! Жену довёл!
Илья вскочил, ткнув пальцем в сторону Романа.
— А ты что, брата ради бабы предаёшь? — заорал он. — Мама нам говорила: держитесь вместе, у вас больше никого нет! А ты на меня наезжаешь? Из-за неё? Она тебе кто, Ром? Жена, которую ты через год бросишь, а я — твой брат!
Роман смотрел на него, и в его глазах была борьба. Он вспомнил мать, её тихий голос: "Держитесь вместе, сыночки". Но потом повернулся и увидел Лизу — она стояла за дверью, сжавшись, глядя на него глазами, полными страха и надежды. И всё стало ясно.
Очевидный выбор
— Собирай вещи, Илья, — сказал Роман твердо. — Ты тут больше не живёшь.
Илья замер, потом расхохотался, но смех был нервным, злым.
— Ты серьёзно? Ты меня выгоняешь? Я на тебя в суд подам, Ромка! Это моя квартира тоже, понял? Ты меня так просто не выкинешь!
— Подавай, — отрезал Роман. — Но моя дочь не будет жить в страхе. И моя жена не будет твоей прислугой. Уходи. Сегодня же. Сейчас же. Иначе.... Я за себя не ручаюсь.
Илья схватил куртку, пнул стул и вылетел из квартиры, прихватив с собой друзей.
— Ты ещё пожалеешь, братец! — крикнул он напоследок. — Пожалеешь, что выбрал её, а не меня!
На следующий день пришло уведомление: Илья подал иск о праве пользования квартирой. Регина сидела на диване, глядя в пустоту. Усталость накатывала волнами, но внутри теплилась искорка надежды.
— Он не успокоится, Ром, — тихо сказала она. — Это только начало.
Роман сел рядом, обняв её и Лизу. Его рука была тёплой, сильной.
— Пусть делает что хочет, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я сделал выбор. Я с вами. Посмотрим, что получится...
Продолжение истории тут: