Дом… «Мой дом – моя крепость», как гласит народная мудрость. Каждый рисует в своём воображении обитель мечты – светлый, уютный уголок, где всегда горит очаг тепла. Туда, в "отчий дом", словно птица, из дальних странствий стремится душа. Но существуют дома, окутанные пеленой ужаса, где мрак и отчаяние – вечные хозяева. Их облик отталкивает, словно взгляд Медузы Горгоны. Сама мысль о жизни в них вселяет леденящий страх. Проклятие ли тяготеет над ними, или же нечто потустороннее обитает в их стенах? Зло или добро? Сейчас я поведаю вам историю одного такого дома.
1914
На холме, в трёх верстах от реки, обвивающей земли кольцом, словно змея, – там, где летом плескались в прохладной воде и удили рыбу, – возвышалась усадьба князей Стрелецких. Её невозможно было не заметить издали – величественный двухэтажный дворец, увенчанный алой кровлей, словно багряным закатом. Вокруг главного дома, подобно свитые вокруг короля, располагались флигели для прислуги, конюшни и бани. Усадебные постройки утопали в объятиях дивного сада, простиравшегося до самого порога.
Каждая дворянская усадьба гордилась своим парком – творением, над которым трудились целые поколения семьи, словно над фамильной драгоценностью. Парк пронизывали узкие аллеи, обрамлённые величавыми дубами и стройными соснами, словно стражами времени. В сердце парка, подобно жемчужине в раковине, искрился небольшой фонтан, оживавший лишь в летние месяцы. У парадного входа, словно одинокие изваяния, застыли кусты барбариса, укрытые зимним саваном.
Вокруг усадьбы витала атмосфера безмятежности, нарушаемая лишь шёпотом листвы и переливами птичьих трелей. Летними вечерами хозяева, словно античные боги, восседали на балконе, откуда открывался завораживающий вид на окрестности. Вдали простирались поля, усыпанные золотом пшеницы и алыми маками, а в небе, словно белоснежные паруса, плыли облака, напоминающие мягкие перины.
Семья Стрелецких славилась своим гостеприимством. Гости, словно паломники, с нетерпением ждали пиршеств за роскошным столом, ломившимся от даров природы: свежих овощей, душистых трав и сочных фруктов из собственного сада, словно из рога изобилия. Каждый сезон дарил свои неповторимые вкусы: весной – ягоды, налитые солнцем, а осенью – щедрый урожай, из которого варили варенья и компоты, хранившиеся в прохладных погребах, словно сокровища.
Ночью усадьба преображалась, наполняясь волшебством. При свете луны из распахнутых окон доносились звуки музыки, словно эльфийские напевы. Танцы и смех рождали атмосферу единства и доброты, способную объединять сердца. Каждое событие оставляло неизгладимый след в памяти, превращаясь в историю, передаваемую из уст в уста, словно фамильное предание.
Повседневная жизнь в усадьбе текла неспешно, словно река. Владельцев и крестьян объединяли общие праздники и традиции, словно узы одной семьи. Но однажды в двери постучалась Первая мировая война, и князю Владимиру пришлось покинуть дом на неопределённый срок, словно уплыть на корабле в бушующее море. Дома остались его молодая жена и двое маленьких детей. Хозяйка усадьбы, словно верная стражница, бдительно проверяла кладовые и конюшни, и каждое утро, наслаждаясь ароматным чаем, выслушивала донесения дворецкого, словно королевского гонца.
Для обучения детей княгиня Стрелецкая пригласила двадцатилетнюю девушку из благородной семьи. Ведь образование и воспитание молодого поколения ценилось превыше всего, словно драгоценный камень. Молодая гувернантка, словно фея-крестная, прекрасно справлялась со своими обязанностями, присматривая за детьми, пока хозяйка занималась делами по дому.
- Виктория! – звонкий голос молодой гувернантки, одетой в отороченное мехом пальто и шапку, разнёсся по дому. – Где же запропастилась эта непоседа! С ней просто нет сладу!
Она вышла на крыльцо, словно сокол, окинула взглядом окрестности. Никого не было. Затем, словно лань, спустилась по крутой лестнице и направилась в заснеженный сад, словно в сказочное царство. Сад спал под пушистым снежным покровом, словно заколдованный. Деревья, покрытые инеем, сверкали на солнце, словно россыпь бриллиантов. В саду можно было гулять часами, любуясь красотой природы, словно вдыхая глоток свежего воздуха.
Женщина, словно нить Ариадны, следовала по узкой дорожке. Заметив на ней отпечатки детских ножек, она поняла, что идёт верным путём и вот-вот достигнет цели. Как и ожидалось, дети, словно два весёлых воробушка, играли в снежки. Мальчику, одетому в тёплый тулупчик из овчины с высоким воротником, было около шести лет, он был невысокого роста для своего возраста. На следующий год родители собирались отдать его в кадетский корпус для военного обучения, словно выковывать из него стального воина. Девочка, напротив, для своих восьми лет была высокой, одета в шубёнку из песца. Она была любимицей матери и отца, озорной и непоседливой, словно маленький чертёнок, и ей всегда прощали её шалости.
- Виктория, Дмитрий! – строго произнесла женщина, словно школьная учительница. – Несносные дети! Сколько можно вас ждать! Ваша маменька беспокоится! Разве можно так долго гулять в саду в такой мороз? Заболеете…. Что же мне с вами делать?
Дети, словно застигнутые врасплох, замерли на месте. Виктория, осыпавшая лицо брата снежными хлопьями, прикусила губу, словно пойманная на месте преступления. Дмитрий, в свою очередь, весело захихикал, словно маленький бесёнок, пытаясь скрыть смущение.
- Елизавета Михайловна, мы еще немного поиграем. Ведь здорово, же! – ответила девочка, словно умоляя, продолжая закидывать брата снегом.
- Мы просто строим снежную крепость! – с энтузиазмом объяснил мальчик, словно инженер, показывая на невысокую горку, укрытую снегом. – Она должна быть защищена от холодного ветра!
Гувернантка, тронутая детской искренностью, немного смягчилась. Она вспомнила свои собственные зимние забавы и мягко произнесла:
- Но ведь крепость не спасет вас от болезни, словно волшебный щит. Пора возвращаться в дом. Внутри тепло, а там вас ждет горячий чай с вареньем, словно награда за храбрость. Домой! Уже обедать пора.
- Ну, Елизавета Михайловна, - не унималась Виктория с розовыми щечками, словно румяные яблоки. – Я обещала Димке научить делать снежного ангела.
Но гувернантка, словно неприступная крепость, оставалась непреклонна и грозно сообщила ребятам следовать за ней.
Дети отряхнули с пальтишек прилипший снег мокрыми рукавицами и наперегонки побежали к дому, словно выпущенные на волю птицы. Сердца детей были полны смеха и радости, и даже мороз не мог затушить их прекрасное зимнее настроение, словно вечный огонь.
Войдя в вестибюль, они оказались в просторной прихожей, где их уже ждал слуга, чтобы помочь снять верхнюю одежду, словно верный оруженосец. Затем дети со звонким смехом проследовали в гостиную, словно в сказочный замок. Там, удобно расположившись на мягком диване, ждала их мать Евдокия Андреевна, словно королева на троне. Она была грозной и своенравной женщиной. Без эмоций взглянув на детей, Евдокия Андреевна, словно холодная статуя, отправила их обедать в столовую и позвала гувернантку.
В гостиную вошла Елизавета Михайловна, словно робкая лань, и несмело подошла к хозяйке дома. Молодая гувернантка, словно трепещущая осинка, боялась этой властной княгини и в её присутствии не могла выговорить ни слова. Она заметила в руках хозяйки письмо, словно зловещее предзнаменование, и ей стало не по себе.
- Ты знаешь, что написано в этом письме? – сердито произнесла Евдокия Андреевна, словно гром среди ясного неба.
- Нет, а что в нём написано? – непонимающе ответила гувернантка, словно наивный ребенок.
- Это письмо от моего мужа, как гром с небес. Он всё рассказал мне и попросил прощения за своё неподобающее поведение, словно раскаявшийся грешник.
Лицо Елизаветы Михайловны, словно полотно, побелело, и она перестала чувствовать землю под ногами, словно очутилась в невесомости.
- Как Владимир Матвеевич мог вести себя неподобающе? Он же такой воспитанный и интеллигентный! – возразила гувернантка, словно пытаясь защитить невинного.
- Не перебивайте меня, голубушка, когда с вами разговаривают, словно непослушная ученица. Я слишком горда, чтобы разыгрывать сцены ревности перед вами, словно базарная торговка. Но, тем не менее, я больше не желаю, чтобы вы дальше продолжали занятия с моими детьми.
- Но пожалуйста, объясните, в чем моя вина? Я, правда, ничего не понимаю, словно слепой котёнок.
- Елизавета Михайловна, я была о вас хорошего мнения, но сейчас вы навсегда упали в моих глазах, словно падшая звезда. Я не ожидала от вас такого поведения…, - голос хозяйки дома был непоколебим, словно скала.
Гувернантка не могла найти оправдательных слов, словно потеряла дар речи, чтобы исправить своё положение. Она, молча, смотрела на живописный потолок, разглядывала рисунки маленьких ангелочков, словно прося у них защиты, и ждала решения Евдокии Андреевны. Ведь она прекрасно понимала, что виновата перед ней, но ничего не могла поделать со своими чувствами к Владимиру Матвеевичу. Она всем сердцем любила князя Стрелецкого, словно безумная, и их страстный роман длился долгие годы. Елизавета Михайловна слишком многим пожертвовала, словно продала душу дьяволу, чтобы добиться расположения Владимира.
- Ты должна покинуть мой дом немедленно. Степан принесет тебе жалование! - почти прокричала хозяйка, словно зверь, но всё же в выдержке ей не занимать, словно железная леди.
Этот приговор, словно удар кинжала, пронзил сердце Елизаветы Михайловны. Мысли спутались: «Она не может так поступить со мной! Что же теперь делать?».
- Вы не можете меня выгнать! Я… я … бер…. беременна…, - выпалила она, словно проклятье, поняв, что зря это произнесла.
- Что? – глаза Евдокии Андреевны округлились, словно блюдца, и она не смогла принять такого оскорбления, словно удар под дых.
Дикий крик, словно вопль раненого зверя, вырвался на свободу.
- Убирайся, убирайся из моего дома! Степан, Степан!
В гостиную, словно по зову, вошёл пожилой мужичок, еле перебирая ногами, словно старый пёс. За ним еще двое мужчин, словно телохранители.
- Чего изволите, барыня? – спросил старик, словно раб.
- Я хочу, чтобы эта женщина навсегда убралась из моего дома! – никто и никогда из живущих людей в усадьбе не видел, чтобы Евдокия Андреевна гневалась, словно разверзся ад.
Мужчины, молча, словно бездушные куклы, послушали её и, взяв гувернантку под руки, вывели из гостиной, словно пленницу.
Оставшись в полном одиночестве, княгиня Евдокия Андреевна не смогла сдержать слёз, словно прорвало плотину.