— Инночка, а можно я на лето к вам на дачу перееду? — Светлана Аркадьевна сидела на кухне у сына и невестки, аккуратно поправляя салфетку под вазочкой. — В квартире такая духота будет, а у вас там красота какая.
Инна подняла глаза от телефона. Вопрос был ожидаемый — каждую весну свекровь начинала намекать на дачу.
— Конечно, мам, — Егор тут же откликнулся, не дождавшись ответа жены. — Места хватит. Правда, Инн?
Инна кивнула, хотя внутри что-то сжалось. Дача была их общим проектом, но вкладывались они не поровну. Она дала больше денег на покупку, обустройство беседки, мангала.
— Я буду цветочки сажать, — продолжала Светлана Аркадьевна. — Давно мечтаю о настоящем саде. Вам никого мешать не буду.
— Хорошо, — согласилась Инна. — Только есть одна просьба. Видите, там лужайка перед домом, где беседка стоит?
— Ну да, знаю.
— Вот ее не трогайте, пожалуйста. Это наше место для отдыха. Остальной участок — пожалуйста, что хотите, то и делайте.
Светлана Аркадьевна замахала руками:
— Да что вы! Я даже близко к вашей лужайке подходить не буду. Мне хватит места у забора, там солнце хорошее.
Егор довольно улыбнулся:
— Вот и договорились. Мам, тебе там хорошо будет.
Первую неделю все шло гладко. Светлана Аркадьевна обосновалась в дачном домике, принялась перекапывать землю у дальнего забора. Инна с Егором приезжали на выходные, жарили шашлыки на своей лужайке, а свекровь радостно показывала первые всходы.
— Какая вы молодец, — хвалила соседка Валентина, заглядывая через забор. — А то некоторые только и умеют, что на траве лежать. Хотя та лужайка совсем пустая стоит, никакой красоты.
Светлана Аркадьевна бросила взгляд на центральную часть участка. Действительно, просто трава и беседка. Никаких цветов, никакого уюта.
— Да не мое это дело, — отмахнулась она. — Инна просила не трогать.
— А почему не ваше? — удивилась Валентина. — Вы же здесь живете, трудитесь. А они только на выходные приезжают.
Слова соседки западали в душу. Светлана Аркадьевна действительно проводила на даче все время, пока молодые работали в городе. Поливала, полола, следила за порядком.
На второй неделе позвонила подруга Тамара:
— Света, как дела на даче? Не обижают?
— Да какие обиды, хорошо все.
— А цветы сажаешь?
— Сажаю, конечно. Правда, не везде разрешают.
— Как это не везде? — возмутилась Тамара. — Ты что, прислуга там?
— Да нет, просто Инна попросила лужайку не трогать.
— А с какой стати? Ты там живешь, работаешь, а тебе еще и запреты ставят? Посади где хочешь, это же не музей какой-то.
После разговора с подругой Светлана Аркадьевна долго ходила по участку. Лужайка и правда выглядела скучно. А если добавить несколько кустиков по краям? Совсем немного, для красоты.
— Светлана Аркадьевна, что это вы делаете? — спросил через забор сосед Михаил Петрович.
Свекровь выпрямилась, отложив лопату. Она только что посадила три куста пионов по краю лужайки.
— Красоту навожу, Михаил Петрович. Совсем немного, для уюта.
— А Инна разрешила?
— Это же по краешку всего. И потом, я здесь каждый день, а они на выходные приезжают.
Михаил Петрович покачал головой:
— Вы сами знаете, как лучше. Только потом не обижайтесь.
Но Светлана Аркадьевна была уверена — несколько цветочков никому не помешают. Наоборот, Инна будет довольна такой красотой.
— Ой, как красиво стало! — восхитилась Валентина, увидев пионы. — А почему только по краю? Можно же весь центр засадить. Представляете, какая клумба получится!
— Да ну, это уже слишком, — замялась Светлана Αркадьевна.
— Слишком что? Вы же тут хозяйничаете, порядок наводите. Кто, если не вы, о красоте позаботится?
Валентина была настойчивой:
— А то что получается? Вы горбатитесь, а они приедут, на готовенькое сядут. И еще запреты разные ставят.
Эти слова болезненно отозвались в душе. Светлана Аркадьевна и правда много трудилась. Вставала рано, поливала все растения, включая те, что росли возле дома. Следила, чтобы везде было чисто. А молодые приезжали готовенькое получать.
Тамара приехала в гости на следующий день. Увидела участок и сразу принялась хвалить:
— Света, ты волшебница! Такая красота! А вот тут, — она показала на центр лужайки, — можно розы посадить. Или георгины. Будет как в настоящем саду.
— Да что ты, Тома. Инна просила не трогать.
— А почему ты должна ее слушаться? — возмутилась подруга. — Ты что, ребенок? Живешь тут, работаешь, а разрешения спрашивать должна?
Тамара ходила по лужайке, размахивая руками:
— Такое место пропадает! Можно альпийскую горку сделать, цветники разбить. А они тебя как прислугу держат.
— Не говори так.
— А как говорить? Ты же видишь — они тебя за человека не считают. Егорка-то ладно, сын, а эта... Командует тут, запреты ставит. На каком основании?
После ухода Тамары Светлана Аркадьевна долго не могла успокоиться. Подруга была права — почему она должна спрашивать разрешения на каждый шаг? Живет тут, хозяйство ведет, а права никакого не имеет.
На третьей неделе Светлана Αркадьевна сдалась. Сначала посадила небольшую клумбу в центре лужайки. Потом добавила тюльпаны вокруг беседки. К концу недели вся лужайка превратилась в цветник.
— Красота какая! — восхищалась Валентина. — Теперь настоящая дача получилась, а не пустырь.
— А что Инна скажет? — волновалась Светлана Аркадьевна.
— А что она скажет? Спасибо скажет за такой труд. Любая нормальная женщина обрадуется.
Михаил Петрович, проходя мимо, только качал головой. Но Светлана Аркадьевна уже не слушала предупреждений. Цветник действительно получился красивым. Яркие тюльпаны, нежные нарциссы, зеленые кустики многолетников. Беседка утопала в зелени, даже к мангалу теперь вели цветочные дорожки.
В пятницу вечером на участок въехала машина Егора. Инна вышла первой, потянулась после долгой дороги и посмотрела в сторону дома.
То, что она увидела, заставило ее остолбенеть.
Вместо привычной лужайки перед ней расстилался пестрый цветник. Беседка была почти недоступна из-за густых посадок. К мангалу невозможно было подойти, не наступив на клумбы.
— Что это такое? — тихо спросила Инна.
Егор тоже вышел из машины и замер.
Светлана Аркадьевна выбежала из дома, сияя от счастья:
— Инночка, Егорушка! Как хорошо, что приехали! Видите, какая красота получилась? Я так старалась, два дня копала. Теперь у вас настоящий сад!
Инна медленно подошла к тому месту, где раньше была их лужайка. Цветы росли везде — плотными рядами, без единого свободного пятачка травы.
— Мама, — голос Егора звучал растерянно, — а как же мангал? Как мы теперь шашлыки жарить будем?
— Да какие шашлыки! — отмахнулась Светлана Аркадьевна. — Красота важнее. Можно на краю участка место найти.
Инна повернулась к свекрови. В ее глазах плескался гнев, который она с трудом сдерживала:
— Светлана Аркадьевна, мы же договаривались. Я ясно сказала — лужайку не трогать.
— Да что такого? — удивилась та. — Несколько цветочков посадила. Красиво же получилось!
— Несколько цветочков? — голос Инны становился все громче. — Вы весь участок перекопали! Как теперь гости приходить будут? Где мы сидеть будем?
— А зачем гости? — встряла в разговор подошедшая Валентина. — Красота важнее. Светлана Аркадьевна такой труд вложила!
— Вас не спрашивали! — резко оборвала ее Инна.
Егор попытался встать между женой и матерью:
— Инн, не кричи на маму. Она же хотела как лучше.
— Как лучше? — Инна не могла поверить услышанному. — Мы четко договорились! А она все перекопала!
— Ну и что страшного? — Егор пожал плечами. — Цветы красивые. Можно и потерпеть.
Инна посмотрела на мужа так, словно видела его впервые:
— Потерпеть? Это моя дача тоже, между прочим!
— И моя дача тоже, — спокойно ответил Егор. — А мама — мой родной человек. Зачем ее расстраивать?
— Чтобы духу вашего на моей даче больше не было! — взорвалась Инна, указывая на свекровь.
Светлaнa Αркадьевна всхлипнула и прижала руки к груди:
— Егорушка, ты слышишь, как она со мной разговаривает? После всего, что я для вас сделала!
— Сделала? — Инна была вне себя. — Вы разрушили то, ради чего мы эту дачу покупали!
— Инна, прекрати! — повысил голос Егор. — Ты доводишь маму до слез! За что?
— За что? — Инна не могла поверить, что муж не понимает ее возмущения. — За то, что она делает здесь что хочет, не спрашивая хозяев!
Валентина, не стесняясь, слушала семейную ссору:
— Какие вы жестокие! Женщина старалась, красоту наводила, а вы ее ругаете!
— Идите домой! — крикнула Инна. — Это не ваше дело!
Но Валентина не собиралась уходить. Она достала телефон и начала снимать:
— Пусть все видят, как невестки со свекровями обращаются!
К вечеру на участок приехала Тамара. Она сразу встала на сторону подруги:
— Света, что тут происходит? Почему ты плачешь?
— Инна меня выгоняет, — всхлипывала Светлана Αркадьевна. — Говорит, чтобы духу моего здесь не было.
— Как посмела! — возмутилась Тамара и направилась к дому, где совещались Инна с Егором.
— Вы что себе позволяете? — набросилась она на Инну. — Женщина для вас старалась, а вы ее как собаку выгоняете!
— Мы просили не трогать лужайку, — устало повторила Инна. — Это было единственное условие.
— Подумаешь, условие! — отмахнулась Тамара. — Света здесь живет, работает. А вы только приезжаете готовенькое получать.
— Готовенькое? — Инна чувствовала, как в ней закипает гнев. — Мы эту дачу своими деньгами покупали! Своими руками обустраивали!
— А Света своим трудом красоту наводила! — не сдавалась Тамара.
Егор молчал, глядя в сторону. Он явно не хотел ссориться с матерью, но и жену понимал.
— Егор, — обратилась к нему Инна, — скажи что-нибудь. Это же твоя мать все испортила.
— Не говори так про маму, — тихо ответил он. — Она старалась.
— Старалась испортить нашу дачу?
— Она хотела как лучше.
— Тогда пусть на своей даче как лучше делает! — не выдержала Инна.
Тамара торжествующе посмотрела на Егора:
— Вот видите, какая у вас жена? Своего свекра даже нет, а маму мужа выгоняет!
Эти слова больно ударили. Инна потеряла отца в детстве, и Тамара специально ткнула в больное место.
— Все, хватит! — крикнула Инна. — Завтра же выкапываю все цветы и засеиваю лужайку заново!
— Не посмеешь! — подскочила Светлана Аркадьевна. — Я лучше здесь останусь жить, чем позволю уничтожить мой сад!
— Твой сад? — переспросила Инна. — На моей земле?
— На нашей земле, — поправил Егор. — Дача оформлена на двоих.
— Именно! — воскликнула Инна. — И твоя мама ни копейки не дала, но почему-то чувствует себя здесь главной хозяйкой!
Субботним утром Инна встала рано и пошла к сараю за лопатой. Она была полна решимости восстановить лужайку.
Светлана Аркадьевна выбежала из дома:
— Инна, что вы делаете? Не трогайте мои цветы!
— Это не ваши цветы, — спокойно ответила Инна, начиная выкапывать тюльпаны. — Это мой участок.
— Егор! — заорала свекровь. — Твоя жена сошла с ума! Она уничтожает все, что я создавала!
Егор выскочил из дома в одних трусах и майке:
— Инн, прекрати! Соседи смотрят!
— Пусть смотрят, — не останавливалась Инна. — Я восстанавливаю то, что было испорчено.
Светлана Аркадьевна попыталась отнять у нее лопату:
— Отдайте! Не позволю!
— Отойдите! — резко сказала Инна. — Или вызывайте милицию. Пусть разбираются, кто здесь хозяин.
К забору подошел Михаил Петрович:
— Что случилось?
— Она уничтожает мой труд! — плакала Светлана Аркадьевна.
— А надо было спрашивать разрешения, — спокойно ответил сосед. — Я же предупреждал.
— Михаил Петрович, помогите мне восстановить лужайку, — попросила Инна. — А то одной тяжело.
— Конечно, помогу. Дело правое.
Валентина тоже прибежала на шум:
— Что за безобразие! Светлана Аркадьевна, не позволяйте себя унижать!
Но Михаил Петрович уже перелез через забор с лопатой:
— Валентина, не мешайте. Хозяин — барин. Участок не ваш.
— Какой же он хозяин? — возмутилась Валентина. — Мы тут живем, а они приезжают!
— Приезжают на свою землю, — отрезал Михаил Петрович и принялся копать.
К обеду лужайка была почти очищена от цветов. Инна с Михаилом Петровичем работали молча, а Светлана Аркадьевна сидела на крыльце и рыдала.
Егор метался между женой и матерью:
— Инн, ну хватит уже! Видишь, мама расстроилась!
— А меня кто спрашивал, когда она мою лужайку копала? — не останавливалась Инна.
— Да что тебе жалко? Несколько цветочков!
— Несколько? — Инна показала на гору выкопанных растений. — Ты это называешь несколько?
Приехала Тамара и сразу кинулась к подруге:
— Света, что они с тобой делают? Звони в милицию!
— А что мне скажут в милиции? — всхлипывала Светлана Аркадьевна. — Дача не моя.
— Как не твоя? Ты тут живешь, работаешь!
— Жить и владеть — разные вещи, — заметил Михаил Петрович, не отрываясь от работы.
Тамара кинулась к Егору:
— Ты что, мужчина или нет? Жена твою мать унижает, а ты молчишь!
— Я не знаю, что делать, — растерянно ответил Егор. — Обе правы по-своему.
— Как это обе правы? — возмутилась Тамара. — Твоя мать для вас старалась, а эта неблагодарная все рушит!
Инна выпрямилась, вытирая пот со лба:
— Тамара Петровна, не вмешивайтесь в наши семейные дела.
— А почему не вмешиваться? Света мне как сестра!
— Тогда заберите свою сестру к себе. На моей даче ей больше делать нечего.
К вечеру воскресенья работа была закончена. Лужайка вновь стала просто травяной площадкой с беседкой и мангалом по центру.
Светлана Аркадьевна собрала вещи и грузила их в машину Тамары:
— Больше сюда ногой не ступлю! Пусть ваша драгоценная трава растет!
— Мам, не уезжай, — попросил Егор. — Мы договоримся как-нибудь.
— Не о чем договариваться, — сухо ответила мать. — Твоя жена показала свое отношение ко мне.
Тамара злобно посмотрела на Инну:
— Запомни мои слова — добром это не кончится. Свекровь обижать нельзя.
— А лужайку чужую копать можно? — спросила Инна.
— Подавишься своей лужайкой! — крикнула Тамара и захлопнула дверцу машины.
Светлана Аркадьевна опустила стекло:
— Егорушка, ты всегда можешь приехать ко мне. А вот твоя жена пусть наслаждается своими запретами.
Машина уехала, оставив за собой облако пыли.
Егор стоял посреди очищенной лужайки и смотрел вслед уехавшей матери:
— Поздравляю, ты добилась своего. Теперь мама нас ненавидит.
— Я добилась того, чтобы меня уважали в моем доме, — ответила Инна. — Предупреждала же — лужайку не трогать.
— И что теперь? Мать больше сюда не приедет.
— Это ее выбор. Я не выгоняла. Просто восстановила то, что было испорчено без моего согласия.
Михаил Петрович, заканчивая уборку инструментов, покачал головой:
— Нехорошо получилось. Семья должна быть вместе.
— А договоренности должны соблюдаться, — возразила Инна.
Валентина, наблюдавшая за отъездом Светланы Аркадьевны, громко комментировала:
— Жестокие времена настали. Невестки свекровей выгоняют.
— Никто никого не выгонял, — устало сказала Инна. — Просто каждый должен знать свое место.
Вечером Инна и Егор сидели в беседке на восстановленной лужайке. Вокруг была тишина — соседи разошлись по домам, обсуждая произошедшее.
— Ты довольна? — спросил Егор.
— Я получила обратно то, что мне принадлежало, — ответила Инна.
— А семью потеряла.
— Семью я потеряла в тот момент, когда твоя мать решила, что может делать здесь все, что захочет.
Егор молчал, глядя на траву под ногами. Где еще недавно росли мамины цветы, теперь виднелись проплешины вскопанной земли.
— Может, зря мы так? — тихо сказал он.
— Зря что? Зря предупреждали заранее? Или зря восстановили свою собственность?
— Зря довели до разрыва.
Инна посмотрела на мужа:
— Егор, если твоя мать завтра придет и извинится, я готова забыть все. Но больше никаких самоуправств. Это наша дача, и решения здесь принимаем мы.
— Мама не извинится. У нее характер гордый.
— Тогда пусть живет со своим характером. А мы — со своей лужайкой.
Прошла неделя. Светлана Аркадьевна жила у Тамары и каждый день жаловалась подругам на неблагодарную невестку. Егор несколько раз звонил матери, но она отвечала холодно и коротко.
Валентина при встрече с Инной отворачивалась и громко вздыхала. Михаил Петрович, наоборот, здоровался приветливо и интересовался, как дела.
— Правильно сделали, — сказал он однажды. — Границы нарушать нельзя. А то потом хвост будет собакой вилять.
Инна кивнула, но на душе все равно было неспокойно. Конфликт разрешился в ее пользу, но семейный мир был нарушен.
В следующие выходные Егор приехал на дачу один:
— Инна, может, съездим к маме? Помиримся?
— А что мириться? Я готова принять извинения и забыть все.
— Она не извинится. Считает себя правой.
— Тогда нам не о чем говорить.
Егор сел на траву, которая уже начинала зеленеть после вскопки:
— Знаешь, а ведь мама действительно старалась. Хотела красоту навести.
— Старалась нарушить наши договоренности, — поправила Инна. — Красота — это хорошо, но не за счет чужих прав.
— Может, мы были слишком категоричны? Стоило ли из-за клумбы семью рушить?
Инна села рядом с мужем:
— Егор, дело не в клумбе. Дело в том, что твоя мать решила — она здесь главная. Сегодня лужайку перекопала, завтра что захочет, то и сделает. А мы должны молчать и радоваться.
— Но ведь семейный мир важнее всего.
— Согласна. Но мир должен строиться на взаимном уважении, а не на том, что одна сторона делает что хочет, а другая терпит.
Месяц спустя Светлана Аркадьевна все еще жила у Тамары. Она так и не простила Инну, а Егор разрывался между женой и матерью.
Соседи по-прежнему обсуждали произошедшее. Одни поддерживали Инну, считая, что хозяин должен оставаться хозяином. Другие жалели Светлану Аркадьевну и осуждали невестку за жестокость.
Лужайка зазеленела и снова стала местом семейного отдыха. Но теперь на ней сидели только двое вместо трех.
— Стоило ли оно того? — иногда спрашивала себя Инна, глядя на пустое место рядом с беседкой, где обычно сидела свекровь.
Ответа не было. Инна отстояла свое право распоряжаться собственной дачей, но заплатила за это семейным покоем. И теперь каждый раз, приезжая на дачу, она вспоминала слова Светланы Аркадьевны: "Чтобы духу вашего здесь больше не было!"
Желание исполнилось, но радости это не принесло.
Через два месяца на участке появился новый житель — кот Мурзик, которого подбросили соседи. Инна с удовольствием кормила его, а Егор построил небольшой домик.
— Видишь, — сказал он жене, — мы теперь втроем живем. Правда, третий — кот.
Инна грустно улыбнулась. Она понимала намек мужа, но сдаваться не собиралась.
В один из вечеров позвонил Егор из города:
— Инн, мама в больнице. Давление поднялось.
Сердце Инны сжалось. Как ни крути, а Светлана Аркадьевна была матерью ее мужа.
— Что с ней?
— Врачи говорят, стресс. Тамара считает, что это из-за нашего конфликта.
— Поезжай к ней, — сказала Инна. — Передай, что я не желаю ей зла.
— А сама не поедешь?
— Нет. Она не хочет меня видеть.
Егор вернулся с дачи мрачный. Мать действительно была больна, но категорически отказывалась разговаривать про Инну.
— Она сказала, что у нее больше нет невестки, — передал он. — И попросила, чтобы я выбрал — или мать, или жена.
— И что ты ответил?
— Что не могу выбирать между родными людьми.
— Значит, выбрал, — тихо сказала Инна.
Они сидели на своей отвоеванной лужайке, и трава под ногами казалась уже не такой важной. Цена победы оказалась слишком высокой.
Осенью, когда дачный сезон закончился, Инна и Егор закрывали дом на зиму. Участок выглядел пустынно — ни цветов Светланы Аркадьевны, ни ее заботливых рук, поливающих растения по утрам.
— Знаешь, — сказал Егор, запирая калитку, — а ведь мама была права насчет одного. Здесь действительно было красиво с цветами.
— Красиво, — согласилась Инна. — Но не там, где мы просили не сажать.
— Может, в следующем году разрешим ей небольшую клумбу? Сбоку от лужайки?
Инна покачала головой:
— Егор, твоя мать сама сделала выбор. Я была готова к компромиссу, но она предпочла обиду.
Они ехали в город молча. Радио играло веселую песню, но настроение у обоих было печальное.
Зимой Светлана Аркадьевна несколько раз звонила сыну, но про дачу не спрашивала. Про Инну тоже не спрашивала. Будто невестки у нее никогда и не было.
— Может, напишешь ей? — предложил Егор. — Хотя бы поздравишь с Новым годом?
— Я поздравляла, — ответила Инна. — Она не ответила.
— Тогда позвони.
— Егор, я сделала все, что могла. Дальше очередь за твоей матерью.
Но Светлана Аркадьевна звонить не собиралась. Гордость была для нее важнее семейного мира.
Весной, когда снег растаял и пришло время открывать дачу, Егор спросил:
— А что, если мама попросится снова? Пустим?
Инна долго молчала, глядя на почки на деревьях:
— Если попросится и пообещает соблюдать наши правила — пущу. Но только с четкими договоренностями.
— А если не пообещает?
— Тогда нет. Я не хочу повторения прошлогодней истории.
Но Светлана Аркадьевна не попросилась. Тамара купила небольшую дачу, и свекровь переехала к ней. Теперь у нее был свой участок, где она могла сажать цветы где угодно.
Летом Инна и Егор изредка встречали Валентину в магазине. Соседка по-прежнему косо смотрела на Инну и при случае ехидно замечала:
— А как ваша драгоценная лужайка? Красоты много от нее?
Инна не отвечала. Лужайка и правда была не очень красивой — просто трава и беседка. Но зато это была их лужайка, где они могли отдыхать, как хотели.
Михаил Петрович иногда заходил в гости. Он по-прежнему считал, что Инна поступила правильно:
— Границы нарушать нельзя. А то потом житья не будет.
В конце лета Егор неожиданно сказал:
— А знаешь, я понял одну вещь. Мама никогда не извинится. У нее такой характер — всегда считает себя правой.
— И что из этого следует? — спросила Инна.
— Ничего не следует. Просто констатирую факт. Ты была права — с самого начала нужно было четко обозначить границы.
Это признание далось Егору нелегко. Но год размышлений привел его к этому выводу.
— Жаль только, что дошло до разрыва, — добавил он.
— Мне тоже жаль, — согласилась Инна. — Но я не могла поступить иначе. Иначе завтра твоя мать решила бы, что может здесь все переделать под себя.
Прошел год. Светлана Аркадьевна так и не простила невестку. Егор иногда навещал мать, но она неизменно интересовалась, не развелся ли он еще.
— Мам, это моя жена, — говорил он. — И я ее люблю.
— А меня не любишь, раз с ней остался, — отвечала Светлана Аркадьевна.
Эти разговоры не приводили ни к чему. Мать требовала выбора, сын отказывался выбирать.
Инна больше не предлагала примирения. Она поняла — свекровь никогда не признает своей неправоты. А значит, конфликт будет повторяться снова и снова.
На второе лето на даче Инна впервые за долгое время чувствовала себя спокойно. Никто не диктовал ей, где что сажать. Никто не переделывал участок без спроса. Лужайка по-прежнему была простой и неброской, но зато это была их лужайка.
— Не жалеешь? — спросил Егор, жаря шашлыки на мангале, к которому теперь можно было свободно подойти.
— О чем жалеть? — переспросила Инна.
— О том, что так получилось с мамой.
Инна подумала и ответила честно:
— Жалею, что твоя мать оказалась такой упрямой. Но не жалею, что отстояла свои права. Иначе мы бы сейчас не сидели здесь, а копались в цветах, которые нам не нужны.
Они сидели в беседке, окруженной простой травой. Рядом мурлыкал кот Мурзик. Соседи больше не вмешивались в их дела. Мир и покой вернулись на дачу.
Но цена этого мира была высокой — разрушенные семейные связи, которые, возможно, уже никогда не восстановятся.
Инна получила то, за что боролась. Но иногда, глядя на пустое место рядом с беседкой, она думала: а стоило ли оно того?
Ответ был простым и сложным одновременно: стоило, потому что уступить означало потерять себя. Но цена победы оказалась слишком горькой.
История закончилась, но жизнь продолжалась. И каждое лето, приезжая на дачу, Инна вспоминала слова свекрови: "Чтобы духу вашего на моей даче больше не было!"
Светлана Аркадьевна добилась своего по-своему — ее дух действительно больше не витал над этим участком. Но и сама она сюда больше не вернулась.
***
Прошло три года. Инна давно забыла о том дачном конфликте, наслаждаясь летними вечерами на своей лужайке. Но однажды соседка Валентина подошла к забору с мрачным лицом: "Инна, срочно нужно поговорить! Вы же помните Светлану Аркадьевну? Так вот, она вчера позвонила и рассказала кое-что. Такого я не ожидала услышать!", читать новый рассказ...