⏮️ Часть 2 рассказа читать здесь:
На тридцатый день Катя перестала приходить в сознание совсем. Лежала бледная, почти прозрачная. Дыхание такое слабое, что зеркальце едва запотевало. Врачи подключили аппараты, поставили капельницы.
— Организм угасает, — сказал заведующий. — Причину найти не можем. Будто она сама не хочет жить.
Егор считал дни. Тридцать пять... тридцать семь... тридцать девять...
На сороковой день разразилась страшная гроза. Небо почернело в полдень, ветер срывал крыши. В больнице замигал свет.
Егор сидел у Катиной постели, держал её холодную руку. Вдруг она дёрнулась, застонала. Веки затрепетали.
— Нет... не пойду... отпусти!
За окном ударил гром. В стекло забарабанил град величиной с орех. Егор вскочил, обнял жену:
— Катя! Я здесь! Держись!
Она открыла глаза — огромные, полные ужаса.
— Он пришёл... катафалк внизу... слышишь?
И правда — сквозь вой ветра донёсся звук мотора. Егор выглянул в окно. У больничных ворот стоял чёрный катафалк. Древний, с облупившейся краской. За рулём — никого.
— Убирайся! — заорал Егор. — Слышишь, тварь?! Не отдам!
Схватил Катю на руки — она ничего не весила, как пёрышко. Выбежал в коридор. Надо прятаться, бежать, только бы подальше от этого проклятого места.
Но куда бежать от смерти?
Лифт не работал — гроза вырубила электричество. Егор бросился к лестнице. Катя вцепилась в него мёртвой хваткой:
— Он идёт... слышу шаги...
И правда — снизу донёсся звук. Медленные, размеренные, шлёпающие шаги. Будто кто-то босой поднимался по лестнице.
Егор рванул вверх, на крышу. Может, там спрячутся, переждут. Дверь была заперта, но он выбил её плечом. Вывалились под ливень.
Гроза бушевала вовсю. Молнии резали небо, гром оглушал. Катя прижалась к мужу, что-то шептала — молитву или заклинание.
Дверь за ними распахнулась. На пороге никого не было. Только тьма. И запах — сладковатый, тошнотворный запах тлена.
— Катерина... — донёсся голос из темноты. — Пора домой...
— Нет! — Егор закрыл жену собой. — Не заберёшь!
Молния ударила в громоотвод совсем рядом. В её свете Егор увидел — у двери стоял человек. Высокий, красивый. Только глаза... глаза были пустые, как провалы.
— Она обещала, — сказал мертвец. — Клялась.
— Клятва недействительна! — крикнул Егор. — Ты мёртв! У мёртвых нет прав на живых!
Алёша шагнул вперёд. Воздух вокруг него темнел, искажался.
— У меня есть все права. Она моя невеста.
— Была! Теперь она моя жена!
Катя вдруг выпрямилась в его руках. Глаза прояснились, в них вернулась жизнь.
— Алёша, — сказала она твёрдо. — Я любила тебя. Оплакивала. Но ты умер. А я живая. У меня есть муж, который любит меня. Будут дети. Будет жизнь. Отпусти меня.
Мертвец остановился. На его лице мелькнуло что-то похожее на боль.
— Ты клялась...
— Я клялась выйти за тебя замуж. Но смерть расторгла все клятвы. Иди с миром, Алёша. Упокойся. Я буду помнить тебя!
Гром ударил прямо над головой. Молния расколола небо пополам. Когда глаза перестали слезиться от яркого света, на крыше никого не было.
— Всё? — спросил Егор, не веря. — Он ушёл?
— Ушёл, — выдохнула Катя. — Навсегда.
Гроза стихала. Тучи расползались, показывая клочки синего неба. Где-то внизу завыли сирены — к больнице спешила помощь.
Егор поднял жену на руки, понёс вниз, бормоча что-то бессвязное — то ли молитву, то ли признание в любви.
У больничных ворот катафалка не было. Только лужи дождевой воды отражали вернувшееся солнце.
В палате Катя уснула — обычным сном, без кошмаров. Егор сидел рядом, боялся отойти. Вдруг всё повторится?
Но больше ничего не повторилось. Катя выздоровела, выписалась. Через год родила дочку. Потом сына. Жизнь текла своим чередом.
Каждый год, в день смерти Алексея, Катя ходила в церковь. Ставила свечу за упокой. И просила прощения — у того, прежнего Алёши. Не у мертвеца, что пытался утащить её с собой. А у парня с сиреневым венком, который когда-то любил её больше жизни.
И, наверное, продолжал любить даже после смерти.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или
копировании данного материала обязательно указание авторства и
размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное
использование публикации будет преследоваться в соответствии с
действующим законодательством.