Эта история давняя, ей
30 лет... Но от того она ( не стала менее интригующей.
В 1995 году я проходила военную службу по контракту на Северном Кавказе. Я мечтала о журналистике, хотела стать военкором, делала фоторепортажи... 24 марта мне предстояло отправиться в служебную командировку, с тем чтобы доставить почту для военнослужащих нашей части. Погода была сырая и промозглая: мелкий дождь со снегом, колючий ветер... Я, сжавшись в комок, ехала вместе с демобилизованными в крытом «Урале». В Моздоке, где формировалась большая колонна, мне как девушке предложили пересесть в кабину ЗИЛа, груженного дровами. Я с радостью согласилась.
В кабине нас было трое. Я сидела между водителем, солдатом срочной службы, и капитаном, надменный вид которого говорил: «И почему я еду с вами? Мог бы поудобнее устроиться.
Мне сразу стало ясно, что его вряд ли любят сослуживцы. Противная физиономия! Ехали мы молча. Колонна шла на подъем, и все чаще на обочине встречалась разбитая техника, догорающие остатки подбитого вертолета — тут все напоминало о войне. Она была совсем близко... Наш водитель бурчал себе под нос, что больше всего не любит здесь ездить, потому что дорога сильно разбита и машина часто ломается. Вдруг он резко затормозил, меня швырнуло вперед, распахнулся бардачок, и из него мне на колени вывалилась открытая банка кильки в томатном соусе — вот это удача, нечего сказать! Я гневно заорала: «Ты что, Дурак?» Ну, правда, несколько иными словами — на войне как на войне. Страшно побледнев, наш водитель произнес:
— Я увидел мать! Прости, сестренка... Мать вышла прямо на дорогу...
— У тебя галлюцинации? — ядовито произнес -капитан, у которого рукав камуфляжа тоже оказался в томатном соусе.
— Говорю вам, видел! — Она прям под колеса мне бросилась... Это значит... на дороге что-то не так, — лепетал растерянный водитель.
Не спрашивая разрешения, он вышел из кабины и стал тщательно осматривать обочину с видом убежденного в своей правоте человека.
— Чего ты там топчешься? — ругался себе под нос капитан. — Ну, глянь на него! Кого понабрали в армию. Разве это водитель? Ему место в дурдоме!
— А может, он прав? — пыталась я успокоить офицера. — Может, интуиция сработала? Осторожность здесь главное!
Подошли и другие офицеры, чтобы узнать причину задержки колонны. А наш водитель, не обращая ни на кого внимания, все так же внимательно изучал землю вдоль дороги. И что вы думаете? Он нашел! На обочине был заложен хорошо замаскированный фугас!
Кто-то принес табличку с надписью: «Мины», ее тут же установили. Кто-то — как я услышала — похлопал водителя по плечу со словами: что «Молодец! Нюх как у овчарки». И мы тронулись дальше, в кабине стало свободнее — это капитан, злобно зыркнув на нас, пересел в другую машину. А солдат, слегка возбужденный после происшествия, охотно рассказывал мне, что зовут его Саня, родом он с Дальнего Востока, родители у него в разводе, растила мать, конечно...
— Не знаю, зачем женились. Совсем разные они... отец украинец, мать из малой народности ульчи, — паренек смутился.
— Ты и не знаешь, небось, такую? Их всего-то в мире две-три тысячи осталось... Мама смолоду болела очень... Когда она умерла, я переехал жить к отцу в Волгоградскую область.
— Так ведь малые народности не призывают в армию! — удивилась я.
— А я сам пошел. Доброволец! — широко улыбнулся солдат. — Да и по паспорту я украинец, так отец хотел... Хотя я больше на мать похож. Меня в школе, когда я переехал с Севера, нанайцем дразнили. А я не обижался. Что тут обидного?
— А мама чем занималась?
-Она дом вела, людей лечила. Умела беду предчуествовать.., потому что внучкой шамана была, — парень покосился на меня — не смеялась ли я. — Могла немного видеть будущее... Кое-какие ее способности я унаследовал.
— Это какие же? — полюбопьтствовала я.
— Ну вот умение почувствовать опасность... это от мамы. И она ко мне приходит, когда хочет о чем-то предупредить...
— Как это «приходит»? Как живая? — недоверчиво пытала я солдата.
- Ну да. Вот и здесь на дороге она совсем по-настоящему стояла, молодая, какой я помню ее... И делала мне знаки; мол, стой, там опасно»