Из-за непрекращающихся метелей и полного отсутствия видимости днём, пришлось полностью переходить на ночной режим движения. А в светлое время суток изнывать от безделья.
Нет, мы конечно попробовали сначала ехать по светлому:
Но быстро поняли, что так мы точно далеко не уедем.
След наш давным-давно замело, поэтому двигались мы в основном по треку. Трек нам помогал, конечно, но надо было быть очень осторожным и внимательным, так как подвижки льда начались, и нужно было постоянно переходить начавшие недавно появляться небольшие трещины.
Уже на исходе второй такой ночи, остановившись, мы вдруг обнаружили пропажу. В кузове не было запасного колеса. Оно у нас несколько раз до этого отстёгивалось, но никаких проблем не возникало даже при хороших прыжках, а в этот раз из-за бесконечного почти мокрого и липкого снега колесо накатало под собой сугроб и выпало за борт. Эх, как же было тяжело психологически заставить себя разворачиваться! Но, деваться некуда, и мы не раздумывая, рванули по своим следам назад. Состояние было ужасным. Судя по заметенному кузову, колесо потерялось достаточно давно и возвращаться придётся много. И это в тот момент, когда по истечении уже более чем двух суток битвы с непогодой нам оставалось не больше пятидесяти километров до выхода из моря. Когда ты понимаешь, что море ломает, и что ты почти выбрался, а тут вдруг внезапно приходится разворачиваться и снова ехать в этот ад. Скрипя зубами развернулся, а мой штурман молча разложил сиденье, лёг и уснул. Да-а уж, знакомая ситуация. В серьёзных поездках мне уже не раз приходилось встречаться с такой реакцией у людей. Бывает такое, когда человек уже сильно вымотан и морально и физически, а перед ним вдруг возникает ещё бОльшая проблема, то он непроизвольно и не давая себе в этом отчёт пытается спрятаться от всего происходящего. Кто-то прячется в компьютере, кто-то пытается погрузиться в чтение книги, кто-то вообще может как зомби попытаться уйти в туман. А вот Андрюха не проронив ни слова отвернулся и уснул. Зная, что в таких ситуациях людей трогать нельзя, сделал потише музыку и внимательно вглядываясь в каждых сугроб рванул по своему уже заметённому следу назад.
До рассвета получилось пройти почти 60 километров в обратном направлении. Но запаски не было. А ведь мы же еще вместе с колесом потеряли лопату и мешок с парашютом, который был внутри колеса. Лопату я, правда, ночью нашел. О чём уже на следующий день, после того как проснулись, поспешил сообщить штурману, чем его очень обрадовал. Хорошо, что у меня напарник вообще ничего не боится, и проснувшись уже был как огурец, и готов был идти искать запаску хоть пешком.
Примерно после обеда небо немного стало проясняться, и перед нами начала вырисовываться очень невесёлая картина. А точнее в направлении мыса Челюскин почти от самого берега и далеко на север всё было затянуто низкими чёрными тучами. Это значило, что где-то там недалеко открытая вода! Между нами и Челюскиным вскрылось море. Потом это, кстати, подтвердили ребята из команды Александра Петермана «Северный десант», которые примерно через пару недель после нас так же ездили на Мыс Челюскин на снегоходах. И они чуть не утопили технику на тонком, только замёрзшем льду, который простирался на очень обширной площади. Как раз в том месте, где мы до этого ехали.
Увидев тучи, нам стало понятно, что никто никакого колеса уже искать не будет и с первыми сумерками нужно отсюда уезжать. Кое-как дождавшись темноты, мы начали движение, но к тому времени температура уже приблизилась к нолю градусов, и навалило достаточно много свежего снега. Наста никакого не было и машина никак не хотела нормально двигаться, пришлось изрядно поработать, всё так же, не видя своего старого следа, и только лишь ориентируясь на свой трек.
Но уже почти перед выходом с моря, примерно километров за двадцать трек привел нас к нагромождению торосов и уходил ровно в него. Но мы ведь точно не могли там ехать. Значит, это наворотило вчера или позавчера и так сильно замело. А ведь под свежим снегом внизу и просто вода может быть безо всякого льда! Аккуратненько, по своим следам ушли назад и начали искать выход на берег. Всё, только по берегу! Никакого льда наша психика уже не выдержала бы, да и зачем испытывать судьбу, понимая, что это всё очень свежие нагромождения.
Выбравшись на берег, пошли штурмовать каньоны. В темноте, не видя далеко вокруг и ориентируясь только на то, что выхватывают фары, не сильно получалось выбирать оптимальную траекторию. Но это уже было просто ничто после моря, и к рассвету мы уже спустились на ровный пресный лёд Таймырского залива и со спокойной душой уснули молодецким сном.
А потом была Нижняя Таймыра с очередными рыбалкой, овцебыками и лазаньем по горам:
И пещера Миддендорфа уже днём:
И опять эти ненавистные речные торосы:
И озеро Таймыр, на котором был очень интересный снег. Точнее, такой снег есть много где на севере, но вот в одном месте в северной части озера, как раз там, где всегда дуют жестокие ветры, был немного более тёмный снег.
Вроде бы ничего необычного. Ну снег с песком. Но его плотность была сравнима с бетоном в прямом смысле слова:
400-километровый участок между озером и Хатангой оказался сильно заметен, так как после нас здесь никто не ездил.
В итоге от мыса Челюскин до посёлка Хатанга путь более чем в тысячу километров, намотав лишнюю сотню в поисках запаски и большую часть пути двигаясь ночью, мы прошли за 6 дней. Вспоминая, что этот путь на ГАЗонах мы бились более двух недель, были очень воодушевлены такой скоростью. А так как машинка была в полном порядке, то было принято решение не задерживаться в Хатанге, и даже не оставаясь на ночёвку продолжить путь дальше на Восток вдоль моря Лаптевых. Тем более, впереди нас ждал загадочный и недоступный заброшенный посёлок Нордвик, о котором мы здесь же в Хатанге и узнали, когда еще готовились выходить в сторону Челюскина. Но это уже совсем другая история.