Муж изменил мне на глазах у всех. На корпоративе. В нашей с ним компании. Под торжественные тосты, под фальшивые улыбки, под грохот бокалов. Он танцевал с нашей новой бухгалтершей, гладил её по спине, а потом исчез вместе с ней из зала. Вернулись через сорок минут. Волосы у неё были растрёпаны, а у него — расстёгнута верхняя пуговица рубашки. Никто ничего не говорил вслух, но все всё поняли. И я — тоже.
Я сидела, как прибитая. Меня трясло, лицо горело. Я не помню, как добралась до дома. В голове гудело одно: предал. При всех. Как будто я — пустое место. Как будто меня нет. Как будто я — никто.
В ту ночь я не спала. Он пришёл домой под утро, будто ничего не случилось. Даже не извинился. Упал в постель и захрапел. А я сидела в тишине на кухне, курила одну за другой — я, которая всегда была против сигарет — и думала, как ему отомстить.
Через два дня я сделала то, что самой себе до сих пор не могу простить. Я «отомстила». По-своему, по-женски. Глупо, безумно, разрушительно. Возле магазина я часто видела одного мужчину — весь в лохмотьях, с седой бородой, с глазами, в которых отражалась страшная усталость и… что-то человеческое. Я не знаю, что на меня нашло. Я подошла, предложила еды. Он поблагодарил, немного поговорили. Я предложила ему помыться у меня дома — не с намёком, не с планом, просто как будто хотела сделать хоть что-то не бессмысленное.
А потом… потом случилось то, что не укладывается в голове. Может, вина, может, отчаяние, может, алкоголь — но мы оказались в постели. Я плакала после. А он просто ушёл. Без слов. Я не знала даже его имени. Он больше никогда не появился возле магазина.
Спустя три недели я поняла, что беременна. Тест не обманул. Я держала в руках эту полоску, и у меня тряслись руки. Муж в это время уходил рано, возвращался поздно, стал холодным и отстранённым. Мы почти не разговаривали. Я не говорила ему о тесте. Ни ему, ни подруге, ни маме. Я просто жила как в тумане.
Шло время, живот начинал тянуть. Я понимала: ребёнок будет не от мужа. Он давно ко мне не прикасался. Значит, только тот случай. С бездомным. С незнакомцем. С человеком, о котором я ничего не знаю.
Я записалась на аборт. Решила: я не смогу с этим жить. Я не могу родить от бездомного. Это — конец. Я пришла в клинику. Обычная регистратура, обычные бумажки. Я уже была готова всё подписать, как вдруг…
— Вам нужно пройти УЗИ перед процедурой, — сказала медсестра.
Я зашла в кабинет, села на кушетку, и врач, пожилой мужчина с добрыми глазами, начал процедуру. Смотрел на экран и вдруг замер. Спросил мою фамилию. Повторил имя. Посмотрел на меня.
— Девушка… вы уверены, что вы — Ольга Юрьевна Соколова?
— Да, — сказала я, испуганная. — А что?
Он снял очки. Медленно. Очень внимательно.
— Подождите минуту, — сказал он и вышел.
Я лежала, не понимая, что происходит. Через несколько минут он вернулся. И с ним… вошёл тот самый мужчина. Тот самый, с которым у меня был… тот случай. Только он был не в рванье. Он был в чистой одежде, выбрит, с приличной стрижкой. Но я узнала его сразу.
— Это ты?.. — прошептала я.
Он посмотрел мне в глаза и кивнул.
— Прости, что тогда исчез. Я… был в программе реабилитации, и тот вечер был моим срывом. Я снова скатился на улицу, но потом вернулся. Здесь работаю санитаром. Помогаю. И… когда увидел твою фамилию в списке пациентов… я не мог поверить.
Я молчала. В голове гудело.
— Я не знаю, как жить дальше, — прошептала я. — У меня ребёнок от тебя. Я пришла… чтобы…
Он не дал мне договорить. Просто подошёл и взял за руку.
— Если ты дашь мне шанс… я сделаю всё, чтобы вы были счастливы. Я уже всё потерял однажды. Но теперь, может, Бог дал мне шанс.
Я смотрела на него — и впервые за многие месяцы почувствовала, как что-то внутри меня успокаивается. Я не знаю, что будет дальше. Но тогда я вышла из клиники с дрожащими коленями, но с другим решением. Я не сделаю аборт.
Я сохраню этого ребёнка.