Душа Женщины

Я услышал эту фразу ещё в поезде: — В Абхазии работать не любят. Там все живут на туристах. Сказали это легко, будто речь шла о погоде. И так же легко добавили: — Сами увидишь.

Он привык смотреть смерти в глаза посреди шторма, когда волны били по борту так, будто хотели разорвать судно на части. Привык терять товарищей, привык к холодным ночам в каюте и к запаху солёной воды, въевшемуся в кожу навсегда...

Она стояла у окна старого автобуса и смотрела, как за стеклом медленно уплывают серые дома, оголённые деревья и мокрый асфальт, на котором отражались редкие фонари. В руках у неё был потрёпанный пакет с детской одеждой и буханкой хлеба — всё, что удалось купить на последние деньги...

Анфиса всегда считала себя женщиной, которой многое позволено. Она рано вышла замуж за спокойного, надёжного Сергея, который умел зарабатывать, заботился о доме и никогда не повышал голос. Их жизнь была ровной, без скандалов, без бедности, без настоящих потрясений...

Она стояла у обочины старой трассы, где асфальт давно растрескался от жары и времени, а ветер носил пыль так, будто хотел стереть следы всех, кто когда либо здесь останавливался. В руках у нее была маленькая...

В тот вечер Марина ехала к отцу — просто навестить, привезти горячий плов и лекарства от давления. Дорога была знакомой до каждой ямы, до каждого дерева у обочины. Осень только начиналась, воздух пах мокрыми листьями и холодом, а небо висело низко и серо, будто тоже устало...

Я познакомилась с ним поздней осенью, когда в городе уже пахло холодом и люди начинали прятать лица в шарфы. Его звали Алексей. Он был спокойным, внимательным, не из тех мужчин, которые бросаются громкими словами...

В старом дворе, зажатом между облупленными пятиэтажками, где бельё сушилось на верёвках круглый год, а кошки знали всех жильцов лучше любого дворника, жила одинокая старушка по имени Прасковья Сергеевна...

ВЕРА ОСТАЛАСЬ ОДНА ДОМА ИЗ-ЗА ПРОТЕКАЮЩЕГО КРАНА ПОШЛА К СОСЕДУ И НЕОЖИДАННО НАШЛА ЛЮБОВЬ И НОВУЮ ЖИЗНЬ Вера осталась дома одна в тот серый, промозглый вечер, когда город будто выдохся после длинного дня...

Она вошла в их дом тихо, почти неслышно, словно боялась потревожить чужую жизнь. Звали её Алина. Худенькая, с простыми тёмными косами, в поношенном пальтишке, которое когда-то было тёплым, но давно потеряло форму...

Алиса всегда провожала мужа на вокзал молча, без слёз, потому что он не любил прощаний. Говорил, что разлука должна быть лёгкой, тогда и возвращение будет радостным. В тот раз он уезжал в Москву на заработки — стройка, хорошие деньги, всего на пару месяцев, максимум на три...

Она стояла у плиты, медленно помешивая суп деревянной ложкой, когда телефон мужа завибрировал на столе. Звук был коротким, почти незаметным, но в тишине кухни он прозвучал слишком громко. Алина даже не сразу обернулась — привычка за годы брака научила не лезть в чужие разговоры...