1.
— Почему я не могла остаться дома? Бабушка же ненадолго в больнице? Зачем в деревню-то?
Кристина гневно жевала жвачку, сидя на переднем сидении отцовского «москвича».
— как ты себе это представляешь? Тебе 12. Я на работе, Марина работает. Максим на даче у ее родителей. Кто за тобой будет смотреть?
— Сама бы справилась, не маленькая, - девочка действительно не понимала, зачем ее отправляют в эту чертову деревню так рано.
На душе у нее было неспокойно. Отчего-то она была уверена, что сидеть ей в Солотче теперь все лето, до самого первого сентября. Хорошо устроились эти взрослые! Одна в больницу, отцу с его Мариной, как всегда, не до нее. И только Кристине за всех отдуваться.
А ведь как бы прекрасно она провела время в Москве одна, пока бабушка лежит в своей больнице! Никто не контролирует, гуляй где хочешь, с кем хочешь. Подружки все пока в городе, вся компания. Телик смотри хоть до рассвета - никто слова не скажет. А в деревне только два канала и показывают. Все сериалы пропустишь с такой жизнью.
От осознания всей безнадежности своей юной жизни Кристина расплакалась. Отец всполошился:
— ну, ты что? Не плачь. Все с бабушкой будет хорошо! Подлечится и выпишется. Заберем тебя скоро. А в июле, может, на море поедем.
— А в августе? Опять в деревню? - всхлипывала девочка, - я не хочууууу!
— Да почему? Тебе там плохо? Баба Зина обижает?
Никто, конечно, Кристину в деревне не обижал. Наоборот, носились с ней, как с писаной торбой. Особенно баба Зина. Но не объяснять же отцу, что ей, городской избалованный девочке, не нравился деревенский дом без удобств, туалет на улице, старый телик, где показывали только два канала - первый и второй? Как раздражала старая бабушка, которая каждый вечер звала к себе толпу родни, демонстрируя московскую внучку, как в зоопарке. И все обязательно будут жалеть «сиротку», приговаривая: «как похожа на Наташу! Бедная девочка! Растет без мамы!». Задавать кучу вопросов, на которые Кристина не знала ответов.
Скучает ли она по маме? Не обижает ли ее мачеха? Как вообще ей живется, сироте?
Почему, ну почему все они уверены, что она страдает? Да нормально она живет! Если бы бабушка не стерегла ее, как ненормальная, так вообще жила бы прекрасно.
Вот и отец туда же. «Баба Зина обижает». Да она и мухи не обидит! Просто достала.
Наконец, приехали! В деревне все было, как обычно. Бабушка Зина, тетка, которая жила с ней. Толпа ребятни, которые так или иначе, приходились Кристине родствениками: двоюродные племянники, троюродные братья и сестры, и прочая «седьмая вода на киселе».
Девочка быстро освоилась, и убежала гулять. В такой компании не заскучаешь. Отец, перекусив и отдохнув, уехал. Кристина с ним даже не попрощалась. Не до него было.
Вспомнила она о нем только через десять дней. Когда вечером, придя с улицы, застала бабу Зину и тетю Раю в слезах.
Тетка кинулась к Кристине с причитаниями, обнимала ее, и все твердила: «горе, горюшко!».
Девочка даже испугалась, пытаясь понять, что же стряслось. А когда поняла, совсем растерялась.
Валентина Петровна скончалась в больнице. Инсульт. Спасти не смогли.
2.
Время в деревне тянулось, как резиновое. Занавешенные зеркала, бесконечные поминки, толпа гостей каждый вечер.
Кристина стала звездой мероприятия. На похороны они не поехали, поминали родственницу удаленно. Москва не близко, и отцу там точно было бы не до них. Все снова жалели Кристину, лишившуюся бабушки, с которой она прожила большую часть жизни. Вспоминали Петровну добрым словом, хоть большая часть приглашенных была с ней и не знакома.
А Кристина никак не могла поверить, что бабушки больше нет. Да быть такого не может! Все же с ней было в порядке. Таблетки какие-то пила. Но носилась же, как электровеник: приготовить, прибрать. Кристину постоянно гоняла, ругала за лень и безделье. И лет ей было совсем немного, 63 или 65. Вон, бабе Зине все восемьдесят, а выглядит аж на сто. Только и разговоров, что скоро помрет. И ничего, бегает, столы накрывает. А бабушки Вали больше нет?
Кристине даже стыдно стало немного за себя. Ругалась постоянно с бабушкой, спорила, хамила. А ведь бабуля любила ее, как умела. И Кристина тоже бабу Валю любила, хоть и редко показывала это. Особенно в последнее время. А теперь… ну как же так?
Но к долгой саморефлексии Кристина была не склонна. Погоревала, пристыдила себя, и хватит. Гораздо больше ее занимал другой вопрос - как теперь будет жить она сама? Останется в Солотче? Или ее заберет к себе отец?
Эти мысли не давали ей покоя, и здорово портили затянувшиеся деревенские каникулы. Хотя в остальном, было довольно весело. Они с ребятами бегали на речку, жгли костры, ходили на дискотеку в клуб. Даже познакомились с мальчишками постарше, и Кристина танцевала первый в своей жизни медляк с парнем.
Со стороны многочисленных родственников присутствовало несколько утомительное повышенное внимание. Но и его девочка оценила позже, когда отмечала день рождения - ей исполнилось тринадцать лет. Такого дня рождения у нее еще ни разу не было. Обычно его отмечали дома, скромно, с тортиком и парочкой оставшихся в Москве на лето подруг. Отец приезжал, иногда привозил Максима, младшего братишку. К бабушке приходили подруги, они закрывались на кухне и вели скучные взрослые разговоры.
В деревне же отмечали с размахом. Накрыли стол на улице. Пришла нереальная толпа гостей: вся родня собралась, все Кристинины деревенские друзья. Даже мальчишки приехали. Слушали музыку, пели, ели шашлык, танцевали до ночи. Этот день рождения Кристина будет вспоминать потом долгие годы. Последний свой день рождения в России, на родной земле.
3.
То лето казалось бесконечным, но и оно потихоньку приближалось к завершению. Не за горами были конец августа, первое сентября и новый учебный год.
Кристину охватывало все большее беспокойство. Что же дальше? Наступит осень, все разъедутся по домам - большинство ее друзей и подруг были не местными, и приезжали, как и Кристина, на лето к бабушкам и дедушкам. А она?
Ее тоже заберут домой? Или она останется здесь, в деревне? Ведь бабушки Вали больше нет.
Кристина так и не поверила до конца в этот грустный факт. Наверное, подсознательно запретила себе об этом думать. Потому что принять и поверить в то, что ее жизнь окончательно рухнула, было выше ее сил. Поэтому по бабушке сильно не скучала. По дому тоже. По отцу - тем более. Девочка давно привыкла к тому, что отец в ее жизни - фигура не сильно значимая. Непостоянная. Редкий, хоть и приятный гость. С игрушками, подарками, приятными впечатлениями. Как новый год, ну может, чуть почаще.
И тем не менее, тревога не отпускала ее. Что дальше? Где она будет жить?
Вопрос решился сам собой в самом конце августа. Возвращаясь с прогулки, Кристина увидела во дворе отцовский «москвич». Со всех ног девочка рванула в дом, и застала там не очень приятную картину.
Баба Зина, рыдая, стояла на коленях перед смущенным отцом. Тетя Рая металась между матерью и гостем. Старушка выла сквозь слезы:
— Не отдам! Не забирай кровиночку! Сами вырастим!
Оторопевшую Кристину не сразу заметили. Девочка вжалась в стену, искренне жалея о том, что так стремительно прибежала домой. Много бы она отдала, чтобы не видеть этой сцены.
Отец, наконец, ее заметил:
— Кристя! Ну вот, Зинаида Михайловна, пускай она сама скажет. Кристин, ты где хочешь жить? С нами в Москве? Или здесь, с бабушкой?
Кристина поняла, что в этот момент решается вся ее дальнейшая жизнь и судьба. Стараясь не смотреть на рыдающую на полу бабушку и на трясущуюся в уголке тетю Раю, она громко выпалила:
— конечно, в Москве! С тобой и с Мариной!
Бабушка Зина взвыла, как раненый зверь. Тетка, громко всхлипнув, кинулась к матери. Отец, казалось, вздохнул с облегчением. Ну, или Кристине так показалось.
Кристину трясло, но она взяла себя в руки, решительно направилась к своей комнате, где прожила почти три месяца - собирать вещи.
Она поедет домой, в Москву. И здесь не останется.