Энн Бронте - младшая из знаменитых сестер - за свою короткую жизнь написала два романа.
Первый, "Агнес Грей", - современному читателю может показаться чем-то средним между блогом и дневниковыми записями: она подробно расписывает там свой опыт работы гувернанткой (и сразу становится понятно, из разговоров с кем Шарлотта Бронте позаимствовала эпизоды, излагаемые прекрасной Бланш Ингрэм...).
Кстати, даже фамилия у этого персонажа "Джен Эйр" схожа с фамилией семьи, в которую в апреле 1839 года Энн устроилась гувернанткой: это была семья Ингхэм из Блейк-Холла в Йоркшире.
Но нас интересует второй роман - гораздо более зрелый и обдуманный - "Незнакомка из Уайлдфелл-холла".
Почему Шарлотта Бронте запрещала переиздавать роман сестры?
Энн Бронте умерла в том же году, что вышла в печать "Незнакомка...". И совершенно точно известно, что Шарлотта запретила новые тиражи.
Почему же второй (и последний) роман Энн Бронте навлек на себя шквал критики? Разберемся.
Что мы точно знаем еще. Во-первых, в отличие от того же романа "Джен Эйр", в "Незнакомке..." есть абсолютно точная хронология: главный герой пишет другу, рассказывая историю героини:
Ты должен вернуться со мной к осенним дням 1827 года.
Мой отец, как тебе известно, был владельцем фермы в…шире и, хотя по рождению джентльмен, посвятил себя земледелию.
Про то, что главный герой - из небогатых помещиков, мы тоже потом вспомним, сейчас просто возьмем на заметку. Главная героиня же - богатая горожанка, выглядеть она могла, к примеру, вот так:
Совершенно очаровательная тогда была мода, в конце 1820-х!
Но роман был опубликован в 1848 году.
И... вызвал просто лавину критики. Которая той же Шарлотте показалась столь оправданной, что "непристойный" роман младшей сестры она запретила переиздавать, что не портить репутацию всех сестёр Бронте.
Что же такого произошло за эти 20 лет, как поменялись люди из 1827-го и их взгляды на жизнь?
Викторианская эпоха: правление Королевы-Бабушки
В 1837 году на престол Великобритании взошла, практически случайно оказавшись единственной наследницей, 18-летняя Александрина-Виктория, дочь английского герцога и вдовствующей немецкой принцессы. Под своим коронационным именем "Виктория" она будет править страной долгих 64 года.
Ну а к 1848 году она - мать шестерых детей (позже родятся еще трое) и учредительница максимально благопристойных порядков, после долгого периода разнузданного разврата своих дядюшек и дедов.
Из бальной моды постепенно уходят открытые плечи, ткани становятся плотнее (никакого муслина с цветочками, чуть ли не полупрозрачного)..
И, словно в противовес, пышным цветом расцветает мужская мода: кавалеры "отбирают" у дам корсеты, а фасоны сюртуков сглаживают линию плеч, делая их более покатыми:
То есть женщины становились всё менее женственными, а мужчины всё менее мужественными: показывать свою природу становилось некомильфо.
Но жизнь брала свое: плодились и размножались все сословия, и знатные, и бедные. И еще кое-что было общим для всех: для знатной женщины, леди, считалось неприличным работать. Обеспечивать семью должен был мужчина, а за это супруга отплачивала ему заботой и лаской.
Юридически жена не могла распоряжаться деньгами вообще: они принадлежали мужу. Не могла распоряжаться недвижимым имуществом, не могла совершать сделки, за все ее проступки тоже отвечал перед законом муж. И он же распоряжался не только деньгами и недвижимостью, но и телом жены.
Именно поэтому многих критиков возмутило в романе прежде всего то, что жена отказывает мужу в его праве посетить ее спальню.
А против чего еще "восстают" героини этого романа?
Критики (естественно, мужчины) предостерегали читательниц от ознакомления с этой историей и негодовали, что Энн Бронте смеет выдавать себя за автора. Они были уверены, что настолько знать жизнь незамужняя девица просто не может. А уж давать этой жизни оценки - тем более не вправе.
С резкой критикой в таком духе выступили:
- Fraser's Magazine for Town and Country — светский и литературоведческий журнал, издававшийся в Лондоне с 1830 по 1882 год.
- The Spectator — еженедельный британский журнал политических и культурных новостей. Впервые вышел в июле 1828 года, что делает его старейшим сохранившимся журналом в мире.
- «Athenaeum» — британский литературный журнал, издававшийся в Лондоне с 1828 по 1921 год.
- The Examiner — еженедельная газета, основанная Ли и Джоном Хантами в 1808 году как «Воскресная газета о политике, внутренней экономике и театральных постановках».
И это еще далеко неполный список.
Вот что, в частности, вызвало обвинения в шокирующей откровенности автора.
Дочь хозяйки негодует и возмущенно цитирует главное правило жизни, которое старается вложить ей в голову мать:
«Знаешь, Роза, занимаясь хозяйством, следует думать только о двух вещах: делать все наилучшим образом, во-первых, и угождать отцам, мужьям, братьям и сыновьям, во-вторых. А женщины обойдутся и так!»
– Очень здравое правило, – заметила матушка. – Вот спроси у Гилберта!
Ее возмущение не находит понимания. То, что это правило - часть неписаного социального договора, который поддерживают те, кому он выгоден, становится понятно из слов ее сына, Гилберта:
Во всяком случае, очень для нас удобное, – ответил я. – Но, мама, если ты действительно хочешь мне угодить, то, пожалуйста, чуть больше считайся с собой и со своими удобствами.
Звучит неплохо, но вот продолжение цитаты: из его же слов понятно и то, что и вторая сторона извлекает для себя отсюда... опять же выгоду.
Роза, уж конечно, сама о себе прекрасно позаботится, а когда принесет мне очередную жертву или ради меня позабудет о себе, то уж постарается довести до нашего сведения всю безмерность ее подвига.
За кадром остается только то, что у второй стороны эту выгоду сильная сторона может запросто отнять, а "доводить до сведения безмерность подвига" в целом, по тому же договору, хоть и не возбраняется, но и не одобряется.
В шокирующе откровенной главе VI матушка Розы и Гилберта кратко резюмирует долгое рассуждение дочери об ущемленных правах женщины, вспоминая своего покойного мужа::
Он любил порядок, всегда наблюдал часы, редко сердился без причины, воздавал должное моим обедам, и не припомню случая, чтобы по его вине хоть какое-то кушанье перестоялось. А больше этого ни одна женщина не может ждать ни от одного мужчины.
Разумеется, такое обнародование неписаных правил не могло не вызвать дружное "фи". На то они и неписаные, чтобы о них не писать!
И еще более шокирующими в ту эпоху, когда ножки рояля закрывали специальными чехольчиками, чтобы не вызвать ни у кого в уме непристойную ассоциацию с человеческими ножками, были обличения из уст главной героини:
вы полагаете, что оба пола равно слабы и склонны ошибаться, однако малейшее соприкосновение с пороком, малейшая тень тут же навеки погубит женщину, тогда как характер мужчины только укрепится и обогатится – кое-какое практическое знакомство со вкусом запретного плода является достойным и необходимым завершением его воспитания. Подобное обогащение для него будет (прибегая к банальному сравнению) тем же, чем для дуба налетевшая на него буря, которая, хотя и сорвет с него часть листьев и обломает мелкие веточки, лишь укрепит его корни, закалит фибры ствола и могучих ветвей. Вы полагаете, что нам следует поощрять наших сыновей познавать все на собственном опыте, а нашим дочерям возбраняется извлекать пользу даже из чужого опыта. Я же хочу, чтобы и те и другие благодаря чужому опыту и привитым с детства высоким принципам заранее научились отвергать зло и выбирать добро, обходясь без практических доказательств того, чем чреваты уклонения с праведного пути.
По большому счету, Незнакомка - Хелен Хантингдон, как к середине книги узнает читатель - ПРОСТО называет вещи своими именами. В викторианскую эпоху для джентльменов существовали бордели, в которых достойные мужи могли удовлетворить недостойную страсть, а девушки только в первую брачную ночь должны были узнать, чем Адам отличается от Евы, кроме количества рёбер.
Хелен Хантингдон в "Незнакомке..." говорит именно то, что прекрасно знали все - но называть вещи своими именами было не принято.
Кроме того, и развязка романа слишком близка к жизни. Помните, в начале статьи говорилось, что главный герой, хоть и дворянского происхождения, но живет в деревне, титулами не блещет, да еще и должен тянуть на своей спине младшего брата и сестру?
А главная героиня становится богатой женщиной. Богаче, чем стала та же Джен Эйр.
Единственным недостатком книги можно считать сумбурную наигранную развязку, да еще и построенную на случайностях, - но Энн Бронте, дитя своего века, просто никак иначе не могла соединить своих героев. Никто из них не мог сделать первый шаг, чтобы не быть осуждаемым обществом, вот и пришлось писательнице сделать всё за них.
В реальной жизни такие ситуации, естественно, разрешались без вмешательства "невероятных стечений обстоятельств", но уж тут Энн все же пошла на поводу общественного мнения и придумала хоть и несуразный, но пристойный финал.
Но при всем при этом... главный недостаток романа, по мнению критиков, - в том, что Хелен отказывает своему мужу в супружеском долге.
Кстати, только на рубеже 19 и 20 веков (уже после окончания Викторианской эпохи) до романа добрались критики-женщины. И... традиционно, оказались не на стороне своей товарки.
Даже суфражистка и писательница Мэй Синклер писала (в 1914 году!): «когда [Энн] захлопнула дверь спальни миссис Хантингдон, она захлопнула ее перед лицом общества и всех существующих моральных норм и условностей».
Выводы
"Незнакомка из Уайлдфелл-холла" Энн Бронте рисует правдивую картину викторианской эпохи. Там совершенно нет мистики, как в романах ее сестер, и меньше романтики. Эта книга может быть удивительным открытием для вас.
Но еще более удивительным открытием может стать то, что, читая роман почти 200 лет спустя, вдруг обнаруживаешь: образ мыслей женщин и мужчин мало изменился за пролетевшие годы...
_______________________________________________________________
Книга доступна бесплатно в интернете, а кроме того, вы можете посмотреть экранизацию 1996 года. Очень рекомендую!