Утром вторника я встал с намерением прожить день осознанно. Настроение было почти боевое, но не настолько, чтобы гладить рубашку. Я вышел в магазин — просто за хлебом. Без драм, без планов. Но именно такие вылазки почему-то чаще всего заканчиваются либо экзистенциальным кризисом, либо пакетом, в котором хлеб найти уже невозможно.
На улице пахло весной, бессмысленностью и чем-то жареным. В лицо светило солнце, но я уже знал, что это обман: его тепло никак не влияет на мой счёт в банке и не ускоряет работу мозга. Я шёл и думал: а зачем вообще хлеб? Почему не рис? Почему не смысл жизни?
Передо мной шёл дедушка. Медленно, уверенно, в спортивных штанах с лампасами и с портфелем. Да, с портфелем. Я не знаю, куда он шёл, но в его походке было больше достоинства, чем в моём резюме. Он окинул меня взглядом, как будто проверял, правильно ли я живу. Я проиграл этот экзамен сразу.
В магазине у хлебного стеллажа стоял парень лет двадцати. Он смотрел на батон так, будто тот его когда-то предал. Я тоже замер, задумался: белый или ржаной? Нарезной или самому резать, чтобы почувствовать контроль над жизнью?
В итоге я купил багет. Почему багет? Потому что он хрустел. А в этот день мне нужно было хотя бы что-то, что проявляло твердость.
По дороге домой я встретил бывшую. Не свою. Просто бывшую чью-то. Она курила электронку и грустно улыбалась. Вид у неё был, как у человека, который понял, что романтика умерла, а ипотека жива. Мы переглянулись, будто участники одного странного заговора, и пошли дальше в противоположные стороны, не нарушая вселенского баланса.
Дома я заварил чай, отломил кусок багета, сел на кухне и подумал: каждый поход за хлебом — это, в сущности, маленькое паломничество. К бытовому. К абсурду. К самому себе.
А у вас бывало такое, что вы просто вышли за чем-то простым — а вернулись с историей, которую никто не просил, но теперь она с вами навсегда?