Найти в Дзене

"Не уход Христа празднуем мы, а Его восшествие на небо

"Не уход Христа празднуем мы, а Его восшествие на небо. Вознесение – это праздник неба, открытого человеку, неба, как нового и вечного дома, вечной обители, неба, как нашей подлинной родины. Грех отделил землю от неба и сделал нас земными, к земле обращенными и одной землей живущими. Грех – это забвение о небе, о высшем, духовном и чистом, отречение от подлинной природы человека, измена небу в душе. Именно в день Вознесения мы не можем не ужаснуться этому отречению, которым пронизан весь мір. Человек гордо объявляет себе, что он – всего лишь материя, что весь мир – всего лишь материя и что нет ничего, кроме материи. И даже как будто радуется этому, с жалостью и с презрением, как о дурачках и невеждах, говорит о тех, кто еще верит в какое-то «небо»: «Да что вы, братцы! Небо – тоже материя, и ничего другого нет, не было и не будет. Умрем – сгнием, а пока что давайте строить земной рай, позабыв об этой выдумке попов и эксплуататоров!» Вот вкратце, но абсолютно точно последнее слово нашей

"Не уход Христа празднуем мы, а Его восшествие на небо. Вознесение – это праздник неба, открытого человеку, неба, как нового и вечного дома, вечной обители, неба, как нашей подлинной родины.

Грех отделил землю от неба и сделал нас земными, к земле обращенными и одной землей живущими. Грех – это забвение о небе, о высшем, духовном и чистом, отречение от подлинной природы человека, измена небу в душе. Именно в день Вознесения мы не можем не ужаснуться этому отречению, которым пронизан весь мір. Человек гордо объявляет себе, что он – всего лишь материя, что весь мир – всего лишь материя и что нет ничего, кроме материи. И даже как будто радуется этому, с жалостью и с презрением, как о дурачках и невеждах, говорит о тех, кто еще верит в какое-то «небо»: «Да что вы, братцы! Небо – тоже материя, и ничего другого нет, не было и не будет. Умрем – сгнием, а пока что давайте строить земной рай, позабыв об этой выдумке попов и эксплуататоров!» Вот вкратце, но абсолютно точно последнее слово нашей «науки», нашей идеологии.

«Но что же предлагаете вы? – спросят нас. – И прежде всего, что это за небо, куда будто бы вознесся Христос? Ведь там, наверху, нет того, о чем вы говорите». На этот вопрос пусть ответит христианский проповедник Иоанн Златоуст, живший шестнадцать веков тому назад. Говоря о небе и о небесном, он восклицает: «Что мне до неба, когда я сам становлюсь небом?» Пусть, далее, на вопрос этот ответят наши предки, назвавшие храм «небом на земле». Ибо все эти ответы сводятся, в сущности, к тому одному, в чем заключена вся христианская вера, вся христианская любовь, вся христианская надежда. К тому, что «небо» – это имя подлинного нашего призвания и последней правды о земле.

Нет, не о каком-то запланетном пространстве, не о каком-то неведомом «космосе» идет речь, а о небе, которое мы потеряли в своем грехе и гордыне, в своих земных – только земных! – науках и идеологиях и которое заново раскрыл, даровал нам Христос. Небо – это Царство вечной жизни, Царство истины, добра и красоты. Небо – это полное одухотворение человека. Небо – это Царство Божие, это победа над смертью, это торжество любви и подлинного видения, то абсолютно желанное, о чем сказано так: Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2:9)"

Протоиерей Александр Шмеман.