Тёплый осенний вечер. Алексей стоял на кухне, наливая себе чай, когда телефон на подоконнике резко завибрировал. Он даже вздрогнул — в это время обычно звонила только Ольга, если задерживалась с работы. Но на экране горел незнакомый номер.
— Алло? — на всякий случай ответил он, хотя обычно такие вызовы игнорировал.
— Леша… — голос в трубке дрогнул.
Он узнал её с первого слова.
Пять лет. Пять лет — ни звонка, ни сообщения, ни случайной встречи. Как будто его мать, Людмила Сергеевна, растворилась в другом мире. А теперь — вот она.
— Мама? — его собственный голос прозвучал чужим.
— Да, это я… — пауза. — Ты же не против, если я… приеду? Ненадолго.
Алексей почувствовал, как пальцы непроизвольно сжали телефон. Приехать? Сейчас?После всего?
— Почему ты не звонила раньше? — вырвалось у него, и он тут же пожалел. Вопрос прозвучал как обвинение.
— Я… — она замялась. — Просто соскучилась.
Ложь. Он это чувствовал.
За его спиной скрипнула дверь. Ольга, вернувшаяся с сыном с прогулки, замерла на пороге, мгновенно считав напряжение в его позе.
— Кто это? — тихо спросила она.
Алексей медленно опустил телефон.
— Моя мать. Она… приезжает.
В глазах Ольги мелькнуло что-то холодное.
— Интересно, зачем? — прошептала она.
И в этом вопросе уже звучала война.
Дверь открылась — и в квартиру вплыла Людмила Сергеевна.
Алексей замер на пороге, будто время замедлилось. Пять лет. Пять лет — а она выглядела даже лучше, чем в его памяти: идеально уложенные пепельные волосы, дорогое пальто, лёгкий шлейф духов. Ни намёка на ту измождённую женщину, которая когда-то кричала: «Я не могу этим дышать!»— и хлопнула дверью.
— Лешенька… — она потянулась обнять его, но он машинально отступил.
Её губы дрогнули, но тут же расплылись в улыбке.
— Ой, ну хоть сумку возьми! — засмеялась она, протягивая чемодан на колёсиках. Слишком большой для «ненадолго».
Ольга стояла чуть поодаль, держа за руку их сына Мишу. Мальчик уставился на незнакомую бабушку широкими глазами.
— Мишенька? — Людмила присела перед ним, доставая из сумки коробку шоколадных конфет. — Я твоя бабушка!
— Спасибо, — резко вмешалась Ольга, забирая сладости. — Но он аллергик.
Тишина.
— Ну конечно, — Людмила выпрямилась, блеснув натянутой улыбкой. — Какие вы все… внимательные теперь.
За столом Людмила накладывала плов по тарелкам (сама настояла на этом, будто хотела сразу стать здесь хозяйкой).
— Ах, какая у вас уютная квартира! — вздохнула она, окидывая взглядом стены.
— А помнишь наш старый дом? Твой отец… — она сделала паузу, — оформил его только на меня. Мудро, да?
Алексей почувствовал, как сжались кулаки под столом.
— Да, — сказал он тихо. — И потом ты его продала.
Наступила тягостная пауза.
Поздней ночью Ольга разбудила Алексея:
— Ты слышишь?
Из гостиной доносились тихие шаги. Алексей приоткрыл дверь — и увидел, как мать перебирает бумаги в ящике его письменного стола.
— Что ты ищешь? — спросил он хрипло.
Людмила вздрогнула, но тут же улыбнулась:
— Ой, сынок, я думала, тут есть чистые простыни…
— В моих документах?
Она медленно закрыла ящик.
— Ты стал таким… нервным, — вздохнула она. — Я просто хочу помочь.
— Уезжай завтра, — вдруг сказал Алексей.
Её глаза сверкнули — но не обидой. Яростью.
— Ты не имеешь права меня выгонять, — прошептала она. — Это же мой дом.
— Какой ещё «твой»?!
— Твой отец… — её голос стал ледяным, — писал дарственную. Но ты об этом не знал, да?
Ольга, стоявшая в дверях, резко вдохнула.
Игра только началась.
Алексей проснулся с тяжестью в висках. Прошлой ночью он впервые за пять лет повысил голос на мать.
«Ты не имеешь права меня выгонять. Это же мой дом» — её слова звенели в ушах, как стекло под ботинком.
Он вышел на кухню. Людмила Сергеевна, уже одетая, с макияжем, наливала себе кофе.
— Доброе утро, сынок, — улыбнулась она, будто ничего не произошло. — Я тут подумала… Может, сходим в кафе? Ты же любишь то самое, с плюшками…
Алексей молча взял кружку.
— Мы сегодня заняты, — из коридора раздался голос Ольги. Она держала Мишу за руку, уже собранного в садик. — У нас семейные планы.
Людмила недовольно поджала губы.
— Какие же вы все… дружные, — протянула она, глядя на невестку.
Когда Алексей выходил вынести мусор, его остановила соседка, тётя Валя:
— Ты осторожнее со своей мамашей, — прошептала она, оглядываясь. — Вчера вечером она у подъезда с каким-то мужчиной разговаривала. Высокий такой, в кожаной куртке…
— Когда? — Алексей почувствовал, как по спине побежали мурашки.
— Как раз перед тем, как ты на неё кричать начал.
Ольга, пока Людмила принимала душ, заглянула в её сумку.
«Это не нормально, но я должна знать», — оправдывала она себя.
Среди вещей лежала справка из психоневрологического диспансера — якобы о том, что Людмила Сергеевна «нуждается в опеке».
Но самое страшное было внизу — чистый бланк заявления о признании Алексея «утратившим право на жильё» с печатью и подписью какого-то врача.
Она готовила это заранее.
— Ты веришь в то, что она просто так приехала? — Ольга схватила Алексея за руку, когда они остались одни в спальне.
— Нет, но…
— Нет «но»! — она размахивала перед ним злополучной справкой. — Она хочет тебя выселить, понимаешь? Сначала пропишется, потом докажет, что ты «недееспособный» или ещё какую-то хрень придумает!
Алексей закрыл глаза. В голове всплыли обрывки воспоминаний:
Мать выносит из дома коробки с вещами. Ему 16. «Ты же взрослый, справишься».
Она садится в чужую машину. Даже не оборачивается.
— Что мы будем делать? — прошептал он.
Ольга прижала ладонь к его груди:
— Выгони её. Сегодня же.
В этот момент за дверью хрустнула половица.
Алексей не мог уснуть. Слова Ольги «выгони её» жгли сознание. Но стоило ему закрыть глаза — и он снова видел себя шестнадцатилетним, стоящим на пороге пустого дома.
«Ты же взрослый», — говорила мать тогда.
«Ты же взрослый», — словно эхом, звучало сейчас.
Он осторожно встал, чтобы не разбудить Ольгу, и вышел в коридор. Из гостиной доносился приглушенный шепот.
— «Да, всё идёт по плану… Нет, он не знает…»
Людмила говорила по телефону. Алексей замер, прижавшись к стене.
— «Завтра всё решится. Да, с документами всё в порядке…»
Он резко толкнул дверь.
Мать вздрогнула, но не бросила трубку.
— Кому ты звонишь? — голос Алексея звучал чужим, низким.
— Ой, сынок, — она сладко улыбнулась. — Ты что не спишь?
За завтраком повисло молчание. Даже Миша, обычно болтавший без умолку, ковырял ложкой в тарелке.
— Мам, — наконец проговорил Алексей, — нам нужно поговорить.
Людмила медленно отпила кофе.
— Я слушаю.
— Ты врала. У тебя есть план.
Она не отрицала.
— План? — она усмехнулась. — Я просто хочу быть ближе к семье.
— К какой семье?! — Алексей ударил кулаком по столу. — Ты бросила меня!
— Ты ничего не понимаешь! — её голос взвизгнул. — Твой отец…
— Не трогай отца!
Ольга резко встала, увела Мишу в другую комнату.
— Ты думаешь, я не знаю? — Людмила пристально смотрела на сына. — Твой отец изменял мне. Всю нашу жизнь.
Алексей онемел.
— Врёшь…
— Проверь, если не веришь, — она достала из сумки пожелтевшее письмо. — Он писал ей, что жалеет о нашем браке.
Алексей узнал почерк отца.
— Почему… Почему ты молчала?
— Чтобы не ломать тебе жизнь, — её голос дрогнул. — А теперь… теперь я старая. И мне некуда идти.
Она зарыдала.
Алексей колебался.
— Ты веришь ей? — Ольга сжала его руку.
— Я… не знаю.
— Она манипулирует тобой!
— А если нет?!
Ольга отпрянула, как от удара.
— Тогда выбирай, — её голос звучал ледяно. — Или я, или она.
Дверь захлопнулась.
Ольга молча собирала вещи.
— Подожди… — Алексей схватил её за руку. — Давай разберёмся.
— Что тут разбирать? — она резко вырвалась. — Ты видел эти документы. Видел, как она роется в наших бумагах. И теперь поверил её сказкам про отца?
Он не ответил.
— Хорошо, — Ольга швырнула в сумку детские вещи Миши. — Останься с ней.
Дверь захлопнулась.
Алексей ворвался в комнату к матери.
— Хватит лжи!
Людмила не испугалась. Она ждала этого.
— Ольга ушла? — она прищурилась. — Ну и отлично.
— Что ты наделала?!
— Спасла тебя, — её голос звучал спокойно. — Она тебе не пара.
Алексей впервые увидел настоящее лицо матери. Холодное. Расчётливое.
— Где подделка?— он схватил письмо отца.
— Какая подделка? — она усмехнулась.
— Ты всё подстроила!
— Докажи, — её глаза сверкнули.
Алексей рванул её сумку.
— Отдай! — Людмила вцепилась, но он вырвал папку.
Справки.Фальшивые подписи. И… фото.
Старый снимок. Отец. Мать. И… тот самый мужчина в кожаной куртке.
— Кто это?!
Людмила побледнела.
— Это он… — прошептал Алексей. — Твой любовник. Ты ушла к нему.
— Да!— она вдруг закричала. — Я ушла! Твой отец был слабаком!
Алексей отшатнулся.
— А ты… — её голос дрожал от ненависти. — Весь в него.
Он молча достал телефон.
— Что ты делаешь?
— Вызываю полицию.
— Ты не посмеешь!
— Посмотрю, как ты объяснишь эти фальшивые документы.
Людмила бросилась к выходу.
Дверь распахнулась.
На пороге стояла Ольга.
— Я… передумала, — она посмотрела на Алексея. — Мы разберёмся.
Людмила проскочила мимо, исчезнув в темноте.
Людмила исчезла. Так же внезапно, как и появилась. Оставила лишь следы— смятые бумаги, пустые флаконы от духов и тяжелую тишину в квартире, которая теперь казалась чужой.
Алексей стоял у окна, сжимая в руках тот самый старый снимок. Отец. Мать. Незнакомец в кожаной куртке.
— Кто он?— спросила Ольга, осторожно касаясь его плеча.
— Не знаю.Но она боялась его.
На следующий день Алексей позвонил тёте — единственной родственнице, которая еще общалась с отцом до его смерти.
— Ах, этот тип?— голос в трубке покрылся статикой от волнения. — Сергей. Он работал с твоим отцом. Потом увёл Людму. А через год кинул её.
— А письмо?
— Какое письмо?
Алексей сжал телефон.
— Мать сказала, что отец изменял.
Тётя засмеялась — горько, зло.
— Она всегда врала.
Миша не понимал, куда делась бабушка.
— Она обещала мне собаку, — хмуро сказал он за ужином.
Ольга потеряла дар речи.
Алексей уронил ложку.
— Какую… собаку?
— Большую. Она сказала, что будет жить у нас.
Вот оно.
Людмила не просто хотела квартиру. Она уже планировала здесь жить. С собакой.С новым мужчиной.Без них.
Ночью Ольга прижалась к Алексею.
— Прости.Я не должна была уходить.
Он не ответил.
— Ты… злишься?
— Нет.— Он перевернулся, глядя в потолок. — Я просто понял одну вещь.
— Какую?
— Она никогда не любила ни меня, ни отца.
Ольга обняла его крепко, как будто боялась, что он растворится.