После смерти отца, несмотря на все проблемы в стране, регулярные обстрелы и просто кошмарный кошмар, терапию необходимо было пройти. Супруг для этого отправился на заработки. И, несмотря на осуждение большого количества людей, он понимал: жене нужны лекарства, лечение и покой.
Я не знаю, как он держался!
Главной целью моего мужа стала моя терапия. Диагноз диагнозом, но к нему добавилась депрессия, постоянные истерики и страх за детей. Он уехал из Макеевки в Ростов, передавал необходимое для меня с детьми. Приезжал редко и постоянно рвался в бой. Потом приходил в себя и собирал сумку в поездку.
Мы выезжали к родственникам на время. Чтобы стресс от войны убрать. Сын был совсем маленький и, это создавало кучу проблем для тех, у кого мы остановились. О своем заболевании я старалась молчать, чтобы нас досрочно не выселили родственники. Но и их понять можно было: приехала толпа нахлебников, маленький ребенок то обои испортит, то диван обмочит. Мы с мужем старались минимизировать ущерб.
Я взялась за хозяйство, он работал. Лечение отложили на какое-то время. Прописки нет, статуса тоже. Везде так «рады» были в кавычках, что уже через полтора месяца я бегом бежала в родную сторону. Вместе с детьми я уехала, а муж продолжил работать. Болезнь брала верх, и, это было заметно. Очередную операцию старались оттянуть. Надеялись на лучшее. Супруг держался, внутренняя борьба его поедала. Меня истребляла онкология, а его – невыполненный долг перед родиной и родственниками. Причем никто не стеснялся открыто сказать: «Ты долго за юбкой прятаться будешь?»
А правда, долго ли прятаться?
В конце декабря супруг вернулся с заработок с четким намерением идти защищать дом и землю. Решили отпраздновать (если так назвать можно) новый год вместе, а потом, как Бог даст. Но то, что он больше не будет за юбку хвататься – даже не обсуждалось. И надо же было мне 2 января попасть в больницу на операцию! Под удаление пошло все, что осталось от предыдущих операций по части гинекологии (было их перед этим еще две).
Я поступила в тяжелом состоянии. Предварительно позвонила врачу, чтобы проконсультироваться: «А нужно ли ехать? Может, обойдется?»
Нет. Не обошлось. Старшая дочь села за руль и мы поехали. Меня уже ждали и приготовили операционную. Все знакомые лица. Вот только беда: лекарств минимум, анестезии тоже. На меня израсходовали последнее. Мой муж дождался результата: жена жива, дети под присмотром тещи. Как только я пришла в себя, он ушел воевать. Ничто его больше остановить не могло.
С этого января слова «нас» или «мы вместе» не существовало. Точнее как: несколько месяцев он старался делать вид, что семья существует. Потом появилась агрессия в мою сторону, нежелание возвращаться домой. В 2016 последовал развод. Но была рядом сестра, которая правдами –неправдами помогала выкарабкаться. И вы знаете: ее забота помогла. Ее искреннее желание помочь, и слова: «Воспринимай диагноз, как простуду!»- подействовали. Но главным моим девизом было: «Я не допущу, такого отношения к себе, как это сделал папа». (продолжение следует)