Часть 13-1. Начало. Пока вместе, но…
Все иллюстрации и документы находятся в свободном доступе. При указании даты по старому стилю даётся примечание.
Использованная литература и материалы будут приведены в заключительной статье данной части.
С весны 1917 года по всей России проходило создание объединений анархистов.
13 марта 1917 г. в Москве была создана «Федерация анархических групп», в которую вошли около 70 человек, в основном из молодёжной среды.
Первые сведения о существовании анархистского движения в Самаре относятся к маю 1917 года, в воспоминаниях купца Константина Неклютина (1887 — 1978), вышедшим под заголовком «От Самары до Сиэттла». «В мае я увидел на пекарне транспарант “Анархия — мать порядка” и несколько лозунгов, призывающ их рабочих присоединиться к анархической партии. В середине мая на собрании все рабочие проголосовали за присоединение к партии анархистов-индивидуалистов». По словам Неклютина, рабочие впоследствии не раз меняли свою политическую принадлежность, записываясь тем же порядком сначала в ряды большевиков, а позже эсеров. Стоит отметить также, что механизированная пекарня Неклютиных относилась к числу крупнейших и передовых производств Самары.
Организации (федерации, ассоциации и пр.) анархистов различных направлений появились в Самаре, Саратове, Брянске, Киеве, Ростове-на-Дону, Одессе, Иркутске и других городах. В Самаре это произошло в июне, видимо, за счёт вернувшихся в город анархистов-коммунистов, численностью в пару десятков человек.
В середине же июня 1917 года по Самаре впервые расклеены анархистские воззвания.
Анархисты в Петрограде были не очень многочисленны. И, хотя ходили они вооружёнными, остальная часть, к примеру, демонстрации 18 июня, относилась к ним с иронией.
Интересна судьба органа эсеров-максималистов. Газета «Трудовая республика», начала выходить8 июля 1917 (25.06.1917) в Петрограде, как орган «Петроградской инициативной группы эсеров-максималистов», позже – «орган фракции эсеров-максималистов Всероссийского съезда Советов». Газета издавалась еженедельно под редакцией Н.И. Ривкина и А.А. Зверева, весной 1918 выпуск был перенесён в Брянск, а затем в Самару, где в мае 1918 издание было запрещено после антисоветского большевистского мятежа.
Анархисты Самары завязывали связи с другими городами. Есть упоминание об участии представителей Самары в конференции анархистов 17–ти городов юга России, проходившей 18–22 июля 1917 г в г. Харькове. Она дала возможность выяснить в общих чертах работу на местах, осветить некоторые весьма существенные вопросы движения в России, установить на дальнейшее время первичные формы связи.
Тогда же, 19 июля 1917 (06.07.1917) в Самаре образовался «Самарский союз социалистов-революционеров-максималистов» (СССРМ). В 1917-1918 СССРМ, действовавший в тесном блоке с анархистами, был одним из участников революционных событий в городе и губернии, а в начале 1918 контролировал Самарский губернский Совет.
В конце июля, под видом экспроприации, анархистызахватили типографию и здание коммерческого клуба. В городе действовало несколько анархистских групп. Сами анархисты называли свои организации «ассоциациями». Ассоциация под командованием Семёна Когана размещалась в бывшем особняке Курлиных. Другое гнездо анархистов находилось в гостинице Чалкина на улице Вознесенской. Здесь располагались ассоциации идейных и чёрных анархистов.
Самарские анархисты того периода мирным нравом не отличались. Так, 3 (16) августа 1917 года семеро представителей этой партии осуществили неудавшийся налёт на контору Высоцкого и К. При этом несколько нападавших были задержаны, а один, некто А. Лаборский, покончил с собой при погоне. Одним из организаторов «экспроприации» был сотрудник конторы Высоцкого, анархист-индивидуалист Матвей Самойлин.
Группа анархо-коммунистов продолжала существовать и в сентябре 1917 года, когда в фонд саратовской газеты «Голос анархии» поступило сто рублей от самарской группы анархо-коммунистов.
Дальнейшие сведения относятся к послереволюционному периоду, сразу после установления Советской власти (Ревком) в Самаре.
27 октября 1917 года /по старому стилю — С.Т./, в первый же день своей деятельности, Самарский ревком закрыл газету “Волжский день”, а её типографию использовал для своих нужд. Правда, анархисты захватили типографию первыми.
В 2 ч. ночи на 9 ноября (27 октября) в редакцию «Волжск. Дня» явилось ок. 20 вооружённых анархистов-коммунистов (практически все), заставившие наборщиков, под угрозой смерти и взрыва помещения, отпечатать 20.000 экземпляров их воззваний. Вызванный караул Ревкома освободил типографию от анархистов. Заявлению делегата СРД Кондакова, что Ревком позволил им отпечатать воззвание, а не захватывать типографию, анархисты подчинились. В знак победы над «буржуазною печатью, защищающей интересы господ», они вывесили на воротах «Волжского Дня» черный флаг. В 2 ч. дня типографию и редакцию газеты занял комиссар печати Ревкома большевик В. П. Мяги с отрядом, заявивший о закрытии «Волжск. Дня».
Анархисты были вынуждены выполнить требование представителя ревкома освободить помещение, но заявили: «Мы ничем не можем ограничивать себя перед Ревкомом, в выборах которого не принимаем участия...». Ревком опубликовал специальное заявление, в котором говорилось, что «всякие выступления помимо и без ведома Революционного комитета будут считаться преступлением против революции и революционного порядка и все, принимающие в них участие, объявляются врагами народа, и комитет будет бороться с ними всеми имеющимися в его распоряжении средствами».
Вот так, с первых дней новой власти, началось обострение отношений между бывшими союзниками…
Тем не менее, по городу было распространено отпечатанное воззвание анархистов-коммунистов, призывающее солдат, рабочих и крестьян к борьбе за свержение капитализма, к вооруженным восстаниям, к захватам фабрик и заводов.
Повсюду в бывшей Российской империи анархисты участвуют в восстаниях против Временного правительства, подчёркивая при этом в своих изданиях (газеты, воззвания) свои идейные расхождения с большевизмом и непризнание борьбы за политическую власть. В Москве и других городах анархисты действуют самостоятельно, не входя в военно-революционные комитеты; в Петрограде представители анархических организаций выходят из ВРК в начале ноября, считая, что комитеты превращаются из революционных органов в органы новой власти.
Вот как описывает эти события А. Ветлугин: «Съ момента установленія совѣтской власти въ средѣ московскихъ анархистовъ немедленно произошелъ расколъ. Часть — немногочисленная и невліятельная — встала на «совѣтскую платформу» и послала своихъ депутатовъ во Всероссійскій Ц. И. К. Въ качествѣ лидеровъ она имѣла Владимира Карелина и Александра Ге. Идеи, тактика, логика и этика — все наполняющее жизнь партіи — зарождалось въ приплюснутой лысой головѣ Александра Ге.
«Бр. Гординъ», Бармашъ, Солоновичъ и Левъ Черный взяли въ свои руки кормило анархическаго движенія; чрезъ три года оно выродилось въ безсиліе демонстрацій съ черными знаменами предъ гробомъ чуждаго имъ Кропоткина».
Такие выпады в адрес большевиков позволили «Комитету общественной безопасности», созданный в Самаре в конце октября 1917 г. кадетами, правыми эсерами и меньшевиками как штаб всех контрреволюционных сил, попытаться договориться с анархистами о совместных действиях…
Газета «Приволжская Правда» сообщала в те дни: «Редакция «Прив. Правды» располагает вполне определёнными и проверенными сведениями о том. что против новой самарской власти организуется заговор. Активные работники п. с.-р. просили анархистов помочь им арестовать Самарский Ревком. Кроме того, с.-р. просили анархистов уступить им огнестрельное оружие взамен на имеющиеся у них бомбы. Товарищи рабочие и солдаты, берегите своих вождей Охраняйте свою власть от гнусных предателей, покушающихся на нее из-за угла!». Та же газета позже сообщила, что анархисты, назначив с.-р’ам час для переговоров, собрали силы для ареста заговорщиков и передачи их Ревкому; однако, заговорщики к назначенному сроку не явились.
Поведение самарских анархистов характерно: с одной стороны, они выступали против установления Советской власти, а с другой — не решались на совместные действия с откровенно контрреволюционными силами.
Оценив «реверанс» в свою сторону, вскоре Ревком освобождает из тюрьмы ранее задержанных анархистов.
По заверениям московской газеты «Анархия», «не входя в профессиональные союзы, заводские комитеты и советы, федерация начала свою работу у станков и машин. И те положительные результаты на Трубочном Заводе, городских хлебопекарнях и жел. дороге, которые вытекали непосредственно из руководительства анархистов, над действием рабочих — гарантия последующей успешной работы федерации. В области культурно-просветительной федерация, не обладая большими интеллектуальными силами, смогла, однако, поставить рабочий университет с кафедрой анархизма, организовать рабочую читальню и библиотеку, организовать несколько просветительных рабочих кружков и выпустить свой орган, сотрудниками которого являются почти исключительно рабочие, устраивать частые лекции и митинги, но опять, только среди рабочей среды». Думаю, что влияние «невходных» анархистов преувеличмвалось. Среди рабочих большинство поддерживало большевиков. Так, на завкоме Трубочного завода за установление рабочего контроля проголосовали 51 человек, а против — один анархист Ф.И. Мохов.
В конце 1917 года начались ожесточённые бои на Оренбургском фронте. В тылу боевых действий — в Сызрани, Самаре, Бузулуке — скопились десятки тысяч демобилизованных фронтовиков, стремившихся во что бы то ни стало прорваться через фронт. Это стремление демобилизованных очень искусно использовали буржуазные и мелкобуржуазные партии: кадеты, меньшевики, эсеры, анархисты и пр., натравливая фронтовиков против большевиков. Они организовали в Самаре, Бузулуке и других городах ряд восстаний и бунтов, направленных против Советов. В уездах поднимает борьбу крестьянское кулачество, которое сумело провести большинство своих представителей на 4-й Крестьянский съезд /5-9 декабря 1917 года/, в Самаре начинают безобразничать и производить налёты анархические организации.
Следующим "революционным" шагом анархистов стал налёт на типографию Л.М. Азеринского, которого они под угрозой оружия вынудили отпечатать тираж их прокламации.
В ночь на 14(27) декабря 1917, не спрашивая ни у каких органов власти разрешения, анархисты совместно с максималистами захватили коммерческий клуб (бывший особняк купцов Курлиных), в котором разместилась «федерация анархистских групп Самары», как и редакция газеты «Чёрное знамя». Помимо коммерческого клуба в особняке до захвата располагался Земский Союз, т. е. учреждение, относившееся, по всей видимости, к Самарскому Губернскому комитету Всероссийского земского союза помощи больным и раненым воинам с фронтов Первой мировой войны. Вероятно, в особняке Курлиных в это время находился лазарет для раненых солдат. Сообщается, что часть помещения, занятая этой организацией, не была тронута анархистами. В этот же день Ревком на своём заседании осудил захват, но не предпринял конкретных шагов против.
Дальнейшие события внесли раскол в движение анархистов. В 1ч. 30 мин. ночи на 28/15 декабря в резиденции Ревкома, Совдепа и Красной гвардии (‹Белый Дом») произошёл взрыв большой силы…
В большевистской печати взрыв был назван результатом контрреволюционной деятельности, в городе происходит серия обысков и разоружений предполагаемых контрреволюционеров (офицеров, студентов, представителей буржуазии). В этой ситуации часть анархистов поддерживает обыски, организуемые Красной Гвардией, а некоторые отказываются принимать в них участие, определяя их как «административную меру в политической борьбе, достойную романовских приёмов». Судя по публикациям, поддерживающая часть и сама производила аресты. Причём были и «превентивные» аресты.
По публикациям в газетах, 27/14 декабря были выпущены арестованные анархистами нач-к гор. милиции Добролюбов, пом-к нач-ка милиции 3 участка. Ночью 28/15 декабря Федерация анархистов обезоружила ряд офицеров; оружие возвращено лишь доказавшим свою принадлежность к какой-либо соц. партии.
«Зачистка» анархистами продолжалась. В ночь на 29/16 декабря штаб гор. милиции разгромлен группой в 150 вооруженных людей. Здание подверглось обстрелу, милиционеры разоружены, делопроизводство разгромлено. И. хотя Ревком и федерация анархистов заявили о своей непричастности к нападению, это событие объективно играло на руку ревкому. Дело в том, что речь шла о той милиции, которая подчинялась ещё действующей Городской Думе. Наверно именно поэтому гласному Думы Хаиту не удалось установить виновных. Тогда же Ревком упразднил «старую» милицию.
Ещё через день, видимо, добивались остатки. Публикация в «Вечерней Заре»: «Произведён налёт на 5 участок гор. милиции; милиционеры разоружены. Ревком сообщил, что налёты на милицию организуются анархистами при участии части красногвардейцев, не подчиняющихся Ревкому». Выходит, власть Ревкома тогда не была такая уж прочная…
В условиях отсутствия даже в уездных центрах сообществ анархистов, некоторые анархисты открыто вступали в большевистскую партию. Характерным примером служит такое вступление В.И. Чапаева.
Во второй половине декабря 1917 года (по старому стилю) самарские анархисты заметно активизируются. Вечером 20 декабря (2 января) они устроили необычную «акцию» возле занимаемого ими особняка — на улицы было вынесено и публично сожжено множество игральных карт, «олицетворение буржуазного строя». Акция привлекла внимание прохожих и получила большой отклик в местной прессе. Журнале «Харакири» опубликовал карикатуру:
Утром 20 декабря (2 января) произошла экспроприация в двух оружейных магазинах: Биткова и Неймана. В обоих магазинах были оставлены расписки за подписью Александра Карасика, предводителя отрядов Чёрной Гвардии (либо одного из отрядов). По воспоминаниям уроженца Самары И. А. Милькина, «за его [Карасика] политическую деятельность его торжественно отлучили от синагоги, и местная еврейская община вычеркнула его из списка своих членов». В декабре 1917 года Карасик возглавил созданную самарскими анархистами «федерацию вольных революционных отрядов» или Чёрную Гвардию. В том месяце Самара начинает отправлять вооружённые формирования на т. н. Оренбургский фронт для борьбы с казаками Дутова. Отряды Чёрной Гвардии в составе около 500 человек принимают участие в боях. В 20-х числах декабря, перед отправкой, Карасик во главе группы вооружённых людей производит «реквизиции» в магазинах одежды, оружия (см. выше) и табака. Попытка реквизировать одежду в галантерейном магазине Ливерия Покидышева 29 декабря (11 января) окончилась неудачей: сначала двоих анархистов задержали прохожие, а остальные ретировались на автомобиле, а во второй раз, вернувшись с подкреплением, анархисты обнаружили магазин закрытым.
Журналист газеты «Вечерняя заря» отмечал, что, несмотря на продолжительность «реквизиции», ни отряды Красной Гвардии, ни Штаб Охраны, подчинявшиеся Ревкому, не появились для её предотвращения. Однако ранее в этот день вышло объявление от Революционного комитета о том, что «все обыски, аресты и реквизиции могут производится лишь по ордерам Штаба охраны города при Революционном комитете». На следующий день Ревком снова выступил с осуждением «налёта группы анархистов» и заявил что будет бороться с такими явлениями.
Многие анархисты и лица, выдававшие себя за анархистов, а таких в смутное революционное время появилось в стране достаточно много, стали присваивать себе то, что им не принадлежало, естественно, не считаясь с мнением гражданского населения и местных властей. Это привело к целой серии вооружённых выступлений и конфликтов российских анархистов с пришедшими к власти большевиками, которые прокатились в конце 1917 - весной 1918 г. практически по всей стране.
Прикрываясь тем, что большевики якобы запрещают иметь типографию анархистам, судя по действиям и содержанию воззвания, «несогласные» 28 декабря 1917 (10 января 1918) в количестве несколько десятков вооружённых, ворвались в типографию "Волжского Слова" и заставили рабочих отпечатать 100-тысячным тиражом свои воззвания.
Ситуация в городе осложнялась и тем, что примерно тогда же прибыли проанархически настроенные матросские отряды: «Первый Матросский Анархический Отряд», Северный Летучий Отряд (командир — Смородинов), отряд Федора Попова, Третий Северный Отряд и прочие.
11 января (29 декабря) анархисты совершили ряд налётов на магазины, захватывая оттуда товары.
Как видно из последующего, под маркой анархистов (и, по некоторым сообщениям, большевиков), действовали уголовные элементы. Именно такие в том же особняке Курлиных, организовали в начале января анархическую группу некоего Левицкого. Терпение ревкома кончилось после налёта вооружённых анархистов на гостиницу «Сан-Ремо» ночью на 17 (4) января, при отражении которого убит один нападающий и ранено несколько красногвардейцев.
В ту же ночь было арестовано 33 человека вместе с Левицким. При обысках обнаружены наркотики и краденые вещи.
Отношение менялось ко всем анархистам, губернский ИК Советов вынес постановление: «б) О налете анархистов на «Сан-Ремо»—«сделать федерации анархистов предупреждение, с указанием на принятие со стороны И. К., в случае необходимости, более решительных мер по отношению к анархистам»
Во всероссийском масштабе для борьбы с анархистами первоначально были использованы методы их дискредитации: обвинения в поддержке «буржуазных контрреволюционеров», в организации «пьяных погромов», в захвате личных автомобилей и имущества, а несколько позднее — и в формировании «очагов анархо-бандитизма» («чёрной гвардии»). В некоторых местах в конце 1917 - начале 1918 г. в ход против анархистов со стороны большевиков стало пускаться оружие (Екатеринбург, Харьков, Самара, Каменское). Как мы видим, и было за что.
После же того, как в ночь на 13(26) января анархисты обстреляли красногвардейский патруль на Дворянской, были произведены массовые аресты (ок. 40 чел.) анархистов. Почти все арестованные известны, как уголовные преступники.
И всё же пока подходили избирательно. На следующий же день федерация («согласные») спокойно выпустила первый номер газеты «Чёрное знамя», под лозунгами «Дух разрушения есть в то же время созидающий дух» и «От всех по способностям, всем по потребностям». Издавалась она всё в том же особняке Курлиной.
«Чёрное знамя» — одно из многочисленных печатных изданий революционной Самары. С политической точки зрения, эта газета, наряду с «Трудовой республикой» эсеров-максималистов, представляла крайнюю часть левого фланга. В выпуске были опубликованы статьи о всемирной анархической коммуне на аграрной основе, о неучастии в советских органах власти при признании Октябрьской революции как необходимой, прогрессивной и вышедшей из народных масс, а не руководимой какими-либо лидерами.
В заключительной статье первого номера редакция признает проблему — в городе началась настоящая эпидемия грабежей «именем анархистов». Здесь же был выдвинут и рецепт против этого — немедленная экспроприация всех продуктов и запасов в городе, прекращение частной торговли и обеспечение в равной мере всех продуктами первой необходимости. Для реализации этой программы анархисты созвали совещание с участием представителей партии максималистов, Штаба Охраны, Штаба Красной Гвардии и Губернского Исполнительного Комитета Советов. Представитель Советов Н. П. Теплов зачитал резолюцию о том, что только Советы являются властью и могут решать подобные вопросы, после чего покинул совещание.
Статья заканчивается призывом: «Да здравствует Самарская Коммуна, да здравствует федерация свободных Коммун!». И здесь уже закладывалось противостояние с Советами…
Продолжение следует…
Предыдущую часть вы можете прочитать здесь: https://dzen.ru/a/aCn7AmTSi2mVE3j2