Тогда, в далёком восемьдесят седьмом, Галина работала медсестрой в районной больнице. Он — молодой инженер — попал к ним с переломом руки. Самоуверенный, громкий, с улыбкой на пол-лица.
— Красавица, — протянул он тогда, разглядывая её через больничную марлевую повязку. — А что такая хорошенькая девочка делает в этой дыре?
Она покраснела до корней волос. Никто никогда не называл её красавицей.
Вот и влюбилась. По уши, без оглядки, как в омут с головой.
Свадьба была скромная — времена-то какие стояли! Зато искренняя. Молодые, счастливые, с планами на всю оставшуюся жизнь.
— Будем жить душа в душу, — шептал он ей на ухо в первую брачную ночь. — Ты мне нужна, Галочка. Очень нужна.
И она верила. Боже, как же она верила!
Потом родились дети. Сначала Андрейка — серьёзный, молчаливый, весь в отца. Через три года — Настенька, хохотушка и сорванец. Галина ушла из больницы, посвятила себя семье полностью.
Стирка, готовка, уборка, родительские собрания, больничные листы. А ещё — его карьера. Ах да, карьера была священной! Командировки, совещания, корпоративы. Хоть и небольшой – но начальник.
— Понимаешь, дорогая, — объяснял он, застёгивая рубашку перед очередной «важной встречей», — семья у нас крепкая именно потому, что я могу на тебя положиться. Ты — мой тыл.
Тыл. Это слово она запомнила навсегда.
Дети выросли, разлетелись кто куда. А в доме стало тихо.
Именно тогда Галина и заметила: муж смотрит на неё как-то странно. Оценивающе. Будто прикидывает что-то в уме.
— Ты поправилась, — сказал он как-то вечером, листая газету.
— Немного... — смутилась она.
— И постарела.
Это прозвучало как приговор.
А потом начались опоздания. Сначала редкие, потом всё чаще. Телефон, который он прятал от неё. Новые рубашки, которые она не покупала. Одеколон, которым раньше не пользовался.
— У нас в офисе новая сотрудница появилась, — между делом обронил он месяца три назад. — Светлана. Толковая девочка, энергичная.
Девочка. В сорок пять лет — девочка.
И вот сегодня, когда Галина вернулась из магазина с пакетами продуктов, он встретил её в прихожей. Серьёзный, решительный.
— Галя, нам нужно поговорить.
В его голосе было что-то новое.
— Ты должна исчезнуть из моей жизни, — произнёс он медленно, отчётливо. — Завтра здесь будет жить моя Светочка.
Тишина.
«Светочка» во всей красе, или как правильно захватывать чужую территорию
Утром Галина проснулась с мыслью: "А может, мне всё приснилось?"
Не приснилось.
В восемь утра к дому подъехала блестящая иномарка. Из неё выпорхнула... нет, не вышла — именно выпорхнула — женщина лет сорока пяти. Ухоженная до кончиков ногтей, в дорогом пальто, с причёской из парикмахерской и улыбкой победительницы.
— Привет, дорогой! — прощебетала она, целуя мужа Галины прямо на пороге. — А это, наверное, та самая, твоя бывшая?
Та самая. Как будто Галина — старая мебель, которую забыли вынести.
— Светлана, — представилась незнакомка, протягивая руку с маникюром стоимостью в половину Галиной пенсии. — Но все зовут меня Светочкой. Ты не против?
Против чего — остаться без дома или называть захватчицу уменьшительным именем?
— Слушай, милая, — Светочка уже разглядывала прихожую критическим взглядом, — а обои тут когда последний раз меняли? В девяностых, что ли? И эти занавесочки. Боже мой, да они же совсем выцвели!
Занавески Галина шила сама. Три года назад. Из хорошей ткани.
— А холодильник-то древний какой! — продолжала ревизию Светочка. — Витя, дорогой, нам срочно нужно всё здесь обновить. Я не могу жить в музее советского быта.
Витя, дорогой. Галина вдруг поняла — её мужа тридцать лет никто не называл Витей. Он был Виктор Петрович. Серьёзный, солидный Виктор Петрович.
А тут — Витя.
Урок хорошего тона от новой хозяйки
— Понимаешь, Галина, — Светочка присела на кухонный стул, морщась, словно он был сделан из колючей проволоки, — я не злая. Просто... ну как тебе объяснить? Витя заслуживает лучшего.
Лучшее — это не тридцать лет совместной жизни, не выращенные детей. Лучшее — это Светочка в дорогом пальто.
— Витя — он же ещё молодой! Энергичный! Ему нужна женщина, которая будет соответствовать его статусу.
Понимала. Статус требовал не верной жены, а красивую вещь.
— Кстати, — Светочка небрежно рассматривала свои ногти, — Витя сказал, что ты заберёшь только личные вещи. Это правильно. Ведь всё остальное покупал он, да?
Он. Не «мы», не «семья» — он.
— А дачу, кстати, мы продадим, — добавила Светочка, словно между делом. — Мне дачи не нужны. Лучше съездим на курорт. В Турцию или ещё куда.
Дачу строил отец Галины. Своими руками.
Мужчина моей мечты
Но самое страшное было не это.
Самое страшное — смотреть, как меняется муж.
— Галочка, ну что ты молчишь? — спросил он, когда Светочка отлучилась «попудрить носик». — Скажи что-нибудь!
— А что сказать? — тихо ответила Галина. — Тридцать лет — это, видимо, не срок.
— Не начинай! — вспыхнул он. — Ты же видишь — я наконец-то живу! Понимаешь? Я счастлив!
Счастлив. Значит, с ней он был несчастлив? Все эти годы?
— Светочка — она другая, — продолжал он, и глаза его светились каким-то лихорадочным блеском. — Она меня вдохновляет! С ней я чувствую себя молодым!
А с Галиной он чувствовал себя старым. Вот так просто.
— Витенька! — позвала Светочка из гостиной. — Иди сюда! Мне нужно показать, где мы поставим новый диван!
И он побежал. Побежал, как мальчишка на зов мамы.
Галина осталась на кухне одна. Села за стол, где тридцать лет назад они планировали будущее, и вдруг засмеялась.
— Знаешь что, Виктор Петрович? — сказала она пустой кухне. — Или там... Витя? Посмотрим, кто из нас окажется прав.
И впервые за много лет в голосе Галины прозвучали стальные нотки.
Светочкины аппетиты, или как «скромная девочка» превращается в ненасытную акулу
Через месяц Галина, уже переехавшая к подруге на дачу, получила звонок от соседки.
— Галочка, там у вас такие крики! — шептала в трубку тётя Зина. — Уже третий день подряд! То она орёт, то он. А вчера она вообще тарелки била!
— А о чём они ругаются? — не удержалась Галина.
— Да она денег требует! На машину новую. Говорит, на его корыте ездить не будет. А он кричит, что она его разоряет!
Разоряет. Интересно. А Галина тридцать лет «экономила семейный бюджет».
— И ещё она дачу продать хочет, — добавила соседка. — Сегодня риелторы приезжали. Он сопротивляется, а она говорит: «Либо дача, либо я!»
Ультиматум. Классическая женская тактика, которую Галина никогда не применяла.
Первые трещины в раю, или как принц превращается в жабу на глазах у принцессы
— А вчера такое было! — продолжала соседка свой репортаж. — Она ему устроила сцену ревности прямо под моими окнами!
— Ревности? — удивилась Галина. — А с кем?
— Да с твоей фотографией! Представляешь? Нашла у него в кошельке старую фотку и давай орать: «Ты всё ещё о ней думаешь! Зачем эту фотку таскаешь?!»
Фотографию Галина помнила. Сделана была лет двадцать назад, на дне рождения Андрея. Она смеялась, обнимая именинника.
— А он ей отвечает: «Это просто память! У меня дети от неё!» А она: «Какие дети?! Они уже взрослые! Выбирай — или я, или твоя драгоценная память!»
Тридцать лет жизни превратились в «драгоценную память», от которой требуют отказаться.
— И знаешь, что он сделал? — тётя Зина понизила голос до заговорщицкого шёпота.
— Что?
— Фотографию порвал. При ней. Прямо в мелкие клочки.
Галина молчала. В горле встал комок.
— А она захлопала в ладоши и говорит: «Вот теперь другое дело! Теперь ты действительно мой!»
Домашний ад в отдельно взятой квартире, или когда мечта становится кошмаром
Но самое интересное началось через неделю.
— Галина Петровна! — тётя Зина звонила теперь каждый день, как сводки с фронта. — Она от него готовить требует!
— В смысле?
— В прямом! Говорит: «Я не домработница! Если хочешь поесть — готовь сам!» А он не умеет даже яичницу сделать!
Тридцать лет Галина готовила завтраки, обеды и ужины. Каждый день. Без выходных и больничных.
— И убираться не хочет! — продолжала соседка. — Говорит, она для красоты, а не для быта! Пыль, грязь, везде бардак! А он на работе целый день, приходит — а дома свинарник!
— А что он говорит?
— Сначала молчал. А вчера взорвался! Кричит: «Я же не гостиница! Я думал, ты будешь женой, а не квартиранткой!»
Женой. Как забавно. Галина была женой — её выгнали. Светочка не хочет быть женой — с ней мучаются.
Великий исход, или как принцесса бросает замок на произвол судьбы
А финал случился неожиданно.
Тётя Зина позвонила в воскресенье утром:
— Галочка! Она уехала!
— Как уехала?
— Да вот так! Вчера вечером такой скандал был! Она требовала денег на отпуск в Тайланде. А он говорит: «Какой Тайланд? У меня кредит за твою машину, ремонт за твою затею!»
— А она как заорёт: «Я не для того с тобой связалась, чтобы в нищете жить! Обещал золотые горы, а сам копейки считаешь!» И собрала чемоданы!
— И всё? Просто так ушла?
— Да не просто! — тётя Зина даже захихикала. — Ещё и напоследок сказала: «Живи теперь со своими воспоминаниями! И не смей мне больше звонить!». А знаешь, что он сейчас делает? — прошептала соседка.
— Что?
— Сидит на кухне и плачет. Плачет, Галочка!
Галина повесила трубку и вдруг поняла: ей совсем не жалко этого плачущего на кухне мужчину.
Совсем.
Ни капельки.
Прошло полгода
Галина стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Короткая стрижка, лёгкий макияж, новое платье — подарок от Насти на день рождения.
— Мам, ты просто красавица! — восхищалась дочь. — Папа дурак, что тебя потерял!
Потерял. Забавное слово. Галина теперь думала иначе: это она потеряла — тридцать лет на неблагодарного человека.
В клубе садоводов, куда записалась после переезда, её звали «наша Галочка».
— А мы в выходные на дачу к Петровичу едем! — сообщила новая подруга Света. — Шашлыки будем делать! Поедешь?
Поедет. Обязательно поедет. Потому что жизнь только начинается.
Каждый день - новая интересная история. Подписывайтесь, чтобы не пропустить!
Рекомендую почитать: