Я не знаю, с чего лучше начать...
Наверное, с признания. Я не верю в мистику. Вернее, не верил. Всё, что вне логики — вызывало у меня либо смех, либо раздражение. Максимум, что я позволял себе — это читать ужастики на ночь, чтобы адреналинчик пробежался по позвоночнику. Всё.
Пока это не случилось с Машей.
Она была моей девушкой. Светлой, шумной, настоящей. Мы жили вместе уже третий год. Планы были простые, без лишнего пафоса: накопить, взять ипотеку, завести кота, иногда срываться в Питер или Карелию. Всё шло, как и должно.
До той самой аварии. Машу сбила машина.
Глупо, нелепо, внезапно. Как будто кто-то решил выдернуть ковер из-под ног — и ты летишь, в полном шоке, не понимая, что происходит.
Я был на работе. Телефон зазвонил, и с того момента всё слиплось в кашу: больница, реанимация, сквозняк по спине, прохладная рука врача на плече: "Мы сделали всё, что могли…" .
Я помню, как не верил. Сидел в коридоре и тупо смотрел в пол. Потом были похороны. Всё как по учебнику: слёзы, туман, запах воска. Белое платье — она просила именно в нём, когда мы как-то шутили о смерти. "Если что — только в нём. Мне идёт". И правда шло.
А потом — тишина.
На седьмой день после похорон мой телефон завибрировал. Я посмотрел на экран — и сердце остановилось. Звонила Маша.
Я уронил трубку. Потом, думая, что это сбой, поднял — пропущенный. Попробовал перезвонить — абонент не доступен. По спине пробежали мурашки. Потом, подумал: ну глюк, ну симку не отключили, ну мало ли.
Но это был только первый звоночек.
На следующий день я проснулся от странного запаха в комнате. Цветочный аромат, с ноткой корицы — именно такими были её духи. Причём, они стояли запечатанными на полке. Я проверил — флакон не тронут. Но запах был в воздухе.
А через два дня сработала её шкатулка. Без батареек. Музыка... её любимая мелодия. Игрушка, которая стояла на комоде, открылась сама собой и начала играть. Я чуть не расплакался тогда. Или с ума сошёл — ещё не понял.
Решил рассказать друзьям.
—Тебе кажется, — говорил Лёха.
— Так бывает. Это мозг сам генерирует образы, — умничала Анька, психотерапевт.
— Надо выпить, — предлагал Игорь.
А мне хотелось просто спрятаться.
Я стал видеть Машу во сне. Не сны-сны, а будто наяву. Она смотрела на меня и тихо говорила: "Я рядом. Не верь тому, что видишь". Повторяла это несколько ночей подряд. А потом я решил пойти к её могиле.
И там… земля была взрыхлена. Не раскопана, нет. Просто словно кто-то её трогал. Пальцами.
Я не знал, что делать. Но знал, к кому идти.
Антон — мой старый знакомый, странный парень. Он всегда увлекался всякой чертовщиной: книги про кладбища, артефакты, духи, зеркала. Честно говоря, я всегда считал его слегка поехавшим.
Но в ту ночь я пришёл к нему сам. Он выслушал. Помолчал.
— Это не редкость, — сказал он, щёлкая зажигалкой.
— Иногда тело возвращается. Не всегда душа успевает уйти.
— Ты серьёзно?
— А у тебя всё остальное в этой истории серьёзно? — хмыкнул он.
Я ушёл с его словами в голове и с какой-то пустотой.
А потом этой ночью кто-то постучал в дверь.
Сначала тихо. Потом настойчиво.
Я открыл — никого.
Посмотрел в глазок — пусто.
Заглянул в окно… и увидел её. Маша...
Она стояла под фонарём. И глядела. Без эмоций. Просто смотрела.
Сердце ушло в пятки. Я рванул на улицу — никого. Следов никаких нет.
А потом… она вернулась.
На следующий день. Просто зашла в квартиру. Я сначала подумал, что с ума сошёл. Но она была — настоящая. Кожа чуть бледнее, чем раньше. Губы треснутые. Платье то самое, похоронное.
— Ты скучал? — спросила.
Я заплакал.
Обнял. Она была холодная. Но это была она. Словно кто-то включил старый фильм с первой сцены. Только звук чуть фонил.
Сначала я пытался радоваться.
Мы стали жили как раньше, почти. Только она ни ела, ни пила. Говорила, что не хочет. Не смотрела в зеркала. Говорила, что в них кто-то другой.
А однажды я нашёл на подоконнике мёртвого голубя. Она сказала: "Сам упал".
А потом увидел, как она разрывает воробья. Руками. Спокойно. Как будто щелкает семечки.
— Он слишком шумел, — пояснила Маша мне.
Теперь я начал бояться. И решился поговорить с Антоном.
— Это не она, — сказал он, не дождавшись даже объяснений.
— Ты о чём?
— Это существо. Оно носит её облик. Душа Маши — где-то там. А ты живёшь с оболочкой.
Я не хотел верить. Но что-то внутри уже знало — он прав.
И вот, что я сделал...
Подсыпал ей снотворное. Дождался, когда она уснёт и полез в её сумку. В ней нашёл мою фотографию с выколотыми глазами. И землю. Чёрную, влажную, с запахом гнили.
Она открыла глаза.
— Почему ты не радуешься, что я вернулась? — спросила так тихо, безэмоционально.
И я почему-то, испугался и сбежал.
Прямо в тапках, без куртки. Бежал, прямо до дома Антона. Мы долго с ним говорили. А потом, той же ночью, его дом загорелся. Сгорел дотла. Но мы выбрались.
Затем по району пошли слухи. Что на кладбище нашли открытую могилу. Могилу моей Маши. Что тело исчезло. И что кто-то похожий на Машу ночами ходит по улице Ленина, у старого общежития. И поёт.
Сейчас я в клинике.
Говорю это врачу, который кивает и делает пометки.
А она… она здесь.
Стоит у окна.
Смотрит. И улыбается.
Хочешь верь. Хочешь — нет. Но если твой телефон зазвонит в три ночи, и на экране будет имя того, кто давно мёртв — не отвечай.
Серьёзно. Не вздумай.