Традиционно на траур после смерти близкого отводится один год, так как в течение этого времени проходит весь цикл значимых дат, пережив которые, человек адаптируется к потере.
Казалось бы, за двенадцать лет после смерти мужа все возможные триггеры уже сработали и не единожды. Столько было прожито праздников, дней рождений. Эти бесконечные феврали одни чего стоят.
Столько важных событий произошло в моей жизни и жизни сына. Первый класс, выступления на сцене, соревнования и победы. Но его выпускной неожиданно обернулся для меня старым-новым испытанием.
Прогнозируемо было грустить. Парень стал совсем взрослым. Но все же предполагалось больше радости. Ведь сын повзрослел! Я и мысли не допускала, что на таком замечательном празднике мне будет совсем не до веселья.
А стоило предположить.
С того самого дня, когда я получила известие о гибели мужа и до сегодняшнего включительно, не утихает по-прежнему одна моя боль. Я называю ее самой больной. Это боль про ребенка без отца. Без лучшего отца, родного, любимого и любящего.
Я регулярно залипаю на коротких роликах с трогательными сценами отношений пап и детей, и соцсети, улавливая интерес, услужливо-беспощадно подкидывают их в ленту вновь и вновь.
Радостно и одновременно больно смотреть на то, что случалось у сына так мало и на то, чего не было и не будет никогда.
Как же я могла не предвидеть, что столько лет спустя снова будет немыслимо тяжело? Дыра, образовавшаяся после смерти Олега, вновь напомнила о своем наличии.
Я сидела в зале, наполненном людьми, с ощущением абсолютного одиночества.
Так не хватало его крепкого плеча, чтобы уткнуться и спрятать слезы. Так хотелось руки, чтобы сжала мою. Так нужны были здесь и сейчас его короткие фразы, сказанные твердым голосом, после которых понимаешь: это жизнь! Все будет хорошо! Обязательно будет. Ведь он узнавал.
Давно я не испытывала этой боли от невозможности разделить моменты, которые хотелось бы разделить только с ним.
Вокруг были дети с мамами, но без пап. С папами, но без мам. Просто дети без родственников. У многих одноклассников сына — неполные семьи и отчимы. Я не знаю, как чувствовали себя эти родители, дети. Может быть, и наверняка, не мне одной было в тот день тяжело.
Боль мою усилила неожиданность. Я обманулась затишьем в душе. Ощущением постоянного присутствия Олега в другом качестве. Но в этот день мне не хватало его живого и взрослого. С сединой на висках. С морщинками. Возможно, в очках. Такого, который прошел весь путь вместе с нами и сегодня находится здесь. Потому что это важно и нужно.
Впервые за долгое время я вновь остро ощутила, что по-настоящему одна. Я одна несла ответственность за все, что происходило в нашей жизни после.
После гибели мужа было страшно за судьбу ребенка. За то, что я не смогу. Не смогу поднять, не смогу обеспечить, не смогу дать столько, чтобы он не чувствовал дефицита так остро. Чтобы отсутствие, физическое отсутствие отца не ранило его всю оставшуюся жизнь.
Я делала все. Говорила с ребенком об утрате, поддерживала. Рассказывала об отце, сохраняла память. Старалась, чтобы рядом с сыном всегда были старшие, взрослые мужчины, достойные брать с них пример. Чтобы он видел их, общался, перенимал опыт. Я не стремилась заменить отца. Ни собой, ни кем-то другим. Я стремилась минимизировать последствия потери, оставаясь при этом мамой. Просто мамой.
Большую часть жизни «после» я чувствовала, что у меня получалось. Боялась. Но видела результат. У нас сын, которым можно гордиться.
Оглядываясь назад, понимаю, как много для этого сделано и вспоминаю, как было страшно.
Но на самом деле я всегда была не одна.
На разных этапах рядом были родные, друзья, мой нынешний муж. И даже Олег незримо присутствовал и влиял. Многие решения принимались исходя из того, как хотел бы он (пока в этом был смысл и необходимость).
Не потому ли так непредусмотрительно смело я оправилась на выпускной в одиночку? Как идет человек, привыкший, теперь уже привыкший, к покою и безопасности.
Все же стоило взять с собой кого-то из близких. Может, было бы по-другому. А может, и нет. Ведь кто бы ни был рядом эти двенадцать лет, сын навсегда останется нашим с Олегом.
Дай Бог дожить — впереди ещё выпускные, присяга, свадьба, рождение внуков. Теперь я буду умнее. Обязательно соберу свою «группу поддержки». Как минимум из двоих. Встану между ними и упрусь в надёжные плечи. Да, не Олега. Но тоже родные. Будет с кем посмеяться, посплетничать и всплакнуть. Глядишь, и другие испытания станут даваться легче.
Как видно, это ещё не конец.
Книга "Дыши, родная"
#утрата, #смерть близкого, #группа поддержки, #сопровождение в утрате, #умер муж, #вдова, #дыширодная