Я был на художественной выставке, когда увидел это — новое творение авангардного скульптора.
— Это серия. Он называет их идолами, — пояснил друг.
Увидев отвратительную, похожую на опухоль сущность скульптуры, я безмолвно провалился в глубины вытеснённого прошлого…
Я почувствовал укол —
Повернувшись, я увидел женщину в голове телёнка, вынимающую иглу из моей руки.
Тело онемело.
Меня подняли, перенесли к одной из дюжины плит, расходящихся лучами от каменного алтаря в центре, и уложили.
Смотря вверх, я видел звёзды ночного неба, заслонённые медленно качающимися тёмными ветвями, и маски животных, нависшие надо мной. Кто-то держал топор, и, пока остальные прижимали меня — левую руку вытянули полностью — палач взмахнул и отсёк её у плеча.
Резкая боль.
Мир вспыхнул белым, в ушах зазвенело, затем вернулась ночь, а звон сменили песнопения и барабаны.
Физическое ощущение потери части тела.
Меня рывком посадили.
Запах палёной плоти — моей — когда факел поднесли к обрубку, нанесли мазь и обмотали бинтами.
Тем временем мою отрубленную руку положили на алтарь, на груду других конечностей и мяса.
Жужжали насекомые.
Мотыльки метались вокруг тех самых огней, что их убивали.
Песнопения смолкли.
Из окружающего леса — чёрного, как сгущённая пустота — вышла фигура. Она была крупнее человека, в наброшенных пурпурных одеждах, поблёскивающих в дрожащем свете факелов. Она ковыляла к алтарю, остановилась и пронзительно завизжала.
В тот момент раздались детские крики: троих детей вытолкнули вперёд, подгоняя плетьми.
Я попытался закричать, но тело всё ещё было одеревенелым, и из горла вырвался лишь жалкий хрип.
Детей остановили у подножия холма из конечностей и заставили встать на колени.
Они дрожали.
— их сердец и тел, и всего мира, и всех нас в нём. Барабаны не замолкали. Песнопения, снова начавшиеся, звучали нечеловечно. Несколько маскированных мужчин подошли к фигуре у алтаря и стянули с неё одежды, обнажив тварь с обезображенным, распухшим человеческим телом и огромной совиной головой.
Она начала пир.
Пожирая лежащие перед ней конечности и плоть, и живых детей, она пронзала их клювом, ломала, разрывала — поедала их заживо…
Когда насытилась и алтарь остался чист, кроме кровавых пятен, тварь выпрямилась и взревела, и из её утробы донеслись подземные крики жертв. Затем её вырвало: она согнулась и изрыгнула на алтарь единый ком чёрной субстанции, костей и волос.
Эту массу забрали трое маскированных мужчин.
А тварь…
Я очнулся в больнице, без левой руки. Мне сообщили, что я попал в автомобильную аварию, и руку пришлось ампутировать, потому что её раздробило машиной. Водитель погиб, как и все в другой машине: мать-одиночка и её трое детей.