Моему соседу пятьдесят с хвостиком. Он отработал положенный срок в трамвайном депо и досрочно вышел на пенсию. Свободного времени у него — вагон и маленькая тележка. Чем он занимается днём, я не знаю, но по вечерам дядя Гоша обычно возится со своей машиной ВАЗ-2114, которую он ласково называет Полторашкой. То карбоновый спойлер ей установит, то светодиодную подсветку повесит, то картинку с тиграми на дверь наклеит. Я ни разу не видел, чтобы дядя Гоша ездил на Полторашке, и не удивлюсь, если окажется, что она уже давно не на ходу. Возможно, это просто мумифицированный металлолом в цветастом саркофаге.
Полторашка стоит у подъезда, поэтому дядя Гоша всех соседей видит и всё про них знает. Ну или думает, будто знает. Иногда, когда я возвращаюсь домой с работы, он машет мне рукой и кричит: "Подсоби, сосед!" Я помогаю ему обклеить багажник карпетом или ещё что-то в таком духе, стараясь уделить этому не больше пятнадцати минут. За это время дядя Гоша умудряется рассказать мне о том, кто из соседей сегодня принимал гостей, к кому приезжала "скорая" и чьи ботинки сорок первого размера бросили у мусорного бака.
В июле он сообщил, что на спортивной площадке напротив нашего дома стали проводить групповые занятия по фитнесу. Посещают их исключительно девушки. Тренер — молодой парень двухметрового роста, накаченный-перекаченный, да ещё и с необычными усами.
— Как это — с необычными? — спросил я.
— Ну такие, — он изобразил руками усы с закрученными вверх кончиками.
— Такие усы называются "Велосипедный руль", – я нагуглил картинку в телефоне. – Экстравагантно.
— Во-во! Он еще повязку на голове носит. Думаешь, он голубой?
Примерно через неделю дядя Гоша рассказал, что его жена, весившая под сотню килограммов, вдруг стала заниматься фитнесом в группе усатого качка. Она купила спортивный костюм и коврик для занятий йогой, стала ежедневно вставать на весы, а перед тренировкой, по словам дяди Гоши, взяла привычку духариться, да так, что у него слезятся глаза.
— Вы что, ревнуете? — поинтересовался я.
— Да нет, просто неправильно это как-то. Когда я работал и деньги домой приносил, ничего такого не было, а когда на пенсию вышел, я для нее вроде как и не мужчина теперь. Так получается? Теперь можно расфуфыренной ходить и изменять мне направо и налево. Так, что ли?
Он теребил в руках тряпку из микрофибры, которой обычно протирал салон. То складывал её, то снова разворачивал. На дяде Гоше были шлепанцы, трико и мятая майка, из-под ворота которой торчали седые волосы.
— Может, она расфуфыривается для подруг, — предположил я.
— Ага. И бреется для них?
— Бреется?
— Ноги бреет, подмышки бреет и там бреет. Она там никогда не брила, а теперь бреет.
— Просто так гигиеничнее.
— Изменяет она мне, — дядя Гоша смял тряпку. — Может, она деньги ему платит. Она же сейчас хорошо получает. Может, они ему там все платят, чтобы он их это самое… Я же ходил к ним туда, смотрел, все бабы — либо страшные, либо старые.
— Вы говорили об этом с ней?
— Угу.
— И что она?
— Говорит, что я с ума сошёл. От безделья, говорит, крыша поехала. Но я-то по её лицу всё вижу. Врёт она!
— Ладно, — заторопился я, — мне домой пора, дочку укладывать надо.
Я соврал. Для укладывания было ещё рано, но мне не хотелось выслушивать бред дяди Гоши. Мысль о том, что его жена, работающая кассиром три через три, развлекается с молодым качком, казалась нелепой.
Прошло ещё некоторое время, и дядя Гоша попросил помочь ему с установкой антенны в виде акульего плавника. "Подсоби, сосед!", — крикнул он, когда я подошёл к подъезду. Я, конечно, понимал, что дяде Гоше в очередной раз нужны не мои руки, а мои уши, но из вежливости согласился.
Наверное, дело не только в вежливости. Время от времени дядя Гоша помогает моей жене донести продукты до квартиры или встречает курьера, когда нас нет дома, или за бутылку вишневой настойки чинит мою машину. У меня ведь тоже есть машина, правда, в отличие от Полторашки, моей не повезло с хозяином: мою я её в лучшем случае раз в полгода, а ремонтирую только в случае крайней нужды.
— А ты знаешь, что твоя тоже к тренеру этому стала ходить? — спросил дядя Гоша, водрузив антенну на крышу Полторашки.
— Ну да, решила пару кэгэ сбросить.
— А ты видел, как она у тебя одевается?
— Как?
— А посмотри. Я их вчера фоткал.
Дядя Гоша нашёл в телефоне снимки и с торжествующим видом мне их продемонстрировал. Он приоткрыл рот, его глаза лихорадочно блестели. Было такое впечатление, будто он нашёл золотой слиток. Долгие годы рыл под Полторашкой яму, рыл, рыл, нашёл клад и вот сейчас хвастается своей находкой.
— Ты видишь, какое у нее обтягивающее трико?
— Это у вас трико, дядь Гош, а у Тани велосипедки.
— Ты, сосед, держи ухо востро. Если дашь бабе спуску, она вразнос пойдёт. Или ты хочешь, чтоб твоя, как моя, это самое?
— Ну ладно, дядь Гош, мне пора, — я не стал жать ему руку, двинулся в сторону подъезда. – Классная антенна, она Полторашке ещё более агрессивный вид придаёт.
— А ты заметил, как твоя на тренера глядела, а? Поди сюда, я приближу...
— Дядь Гош, тороплюсь, извините.
Тем вечером я рассказал жене о подозрениях дяди Гоши, и мы вместе посмеялись. Но когда легли спать, у меня перед глазами всплыло то фото, которое мне показывал сосед. Мускулистый усач, похожий на циркача, гнущего железные прутья, а перед ним — воодушевленные женщины на ковриках для йоги. Может, Таня и вправду немножко слишком откровенно одевается? Может, она действительно смотрела на тренера как-то по-особому? Смотрела так, что ещё чуть-чуть — и пойдёт вразнос, как предупреждал дядя Гоша…
Я долго ворочался в кровати, потом ходил на кухню пить воду и в детскую — укрывать дочку одеялом, которое она постоянно сбрасывает на пол. Может, мне тоже подкачаться? Или причёску сменить? Какой-то я неоригинальный по сравнению с тем тренером. Ночью мне приснилось, что меня заперли в гараже, где под потолком, как летучие мыши, висели усы с закрученными вверх кончиками.
Утром эти тревоги показались мне нелепыми. Я не сомневался, что у нас с Таней всё хорошо. Тем не менее я понимал, что припадок недоверия и подозрительности может повториться, поэтому свёл к минимуму общение с дядей Гошей. Когда он махал мне рукой и кричал "Подсоби", я делал вид, будто никого не вижу и не слышу. Я даже купил себе огромные наушники, чтобы сразу было понятно, что до меня не докричишься.
В начале августа я заметил, что дядя Гоша торчит в машине не только вечерами, но и по утрам, когда я спешу на работу. Их отношения с Полторашкой вышли на новый уровень, подумал я тогда. Вскоре я узнал от Тани, что жена выгнала дядю Гошу из дома после того, как тот посетил “Донателло” — районную сауну с дурной репутацией. Сосед пустился во все тяжкие из ревности, будучи уверенным, что жена спуталась с фитнес-тренером. Желая ей отомстить, он порезвился с девочками в банных парах, а потом рассказал об этом жене — гордый, честный, отчаянный.
— Он почти неделю в машине живет, — рассказала Таня, когда мы вместе с дочкой садились в машину. — Денег на отель у него нет, всю пенсию на девочек потратил. Но дело идёт к примирению. Позавчера она впервые принесла ему суп. Ещё неделька — и его простят.
— Вот это да, — сказал я, вспоминая, как той ночью меня грызла ревность.
Она была словно паразит, который поселился у меня в голове, затуманил сознание и наплодил кучу тревожных фантазий. Боюсь представить, что бы случилось, если бы я вовремя не вытравил из себя эту гадость.
— Чем у тебя тут пахнет, — сморщила носик Таня, оглядывая салон. — Тут как будто кто-то умер.
— Умер? — встрепенулась дочка.
— Никто не умер, просто надо машину помыть, — объяснил я.
— Давно надо было. Прости, милый, но ты плохой автомобилист, — сказала жена.
— Зато семьянин хороший. Да ведь?
— Поживём-увидим. Кстати, я бросила фитнес.
— Почему? Тебе же так нравилось.
— Как бы тебе сказать… — Таня перешла на шёпот, чтобы дочка не услышала. — Тренер начал позволять себе лишнего. Давай потом об этом поговорим.
Я так опешил, что в любом случае не мог бы ничего сказать или спросить. Тревога, ревность, страх — все летучие мыши, дремавшие под сводами моего подсознания, расправили крылья и заметались в хаотичном полёте.
Проезжая мимо дяди Гоши, я пару раз просигналил, то ли здороваясь, то ли прощаясь. А может, в знак солидарности. Дядя Гоша протирал приборную панель тряпкой, посмотрел на меня и улыбнулся. Его улыбка показалась мне многозначительной.
Автор: Олег Ушаков
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ