Об опросе, проведенном накануне ОГЭ и ЕГЭ, – обозреватель «Абзаца» Игорь Караулов.
Когда сдаешь экзамен, всегда немного не по себе. Думаешь про себя одно, а проверка может показать совсем другое. Даже если ты уверен в доскональном знании предмета, остается вероятность того, что от волнения что-то забудешь или перепутаешь.
Недавно, когда мы с коллегой гуляли по Аддис-Абебе, мы увидели здание, возле которого кучковались молодые люди с напряженными и немного отрешенными лицами. Мы сразу поняли, что перед нами – университет, а эти ребята – студенты, сдающие сессию. Уверен: эта универсальная картина мгновенно опознается в любой точке мира.
В России тем временем начинается пора экзаменов для школьников. Девятиклассники сдают ОГЭ, а тем, кто окончил 11-й класс, предстоит ЕГЭ. В частности, ЕГЭ по русскому языку стартует уже 29 мая.
По этому случаю платформа «Умскул» провела опрос среди школьников о том, какой экзамен представляется им самым трудным. И победил в этом опросе как раз русский язык: экзамена по нему больше всего боятся выпускники девятых (27%) и 11-х классов (20%).
Казалось бы, самым страшным должен ощущаться экзамен по математике, ведь в обычной жизни нам не приходится даже решать квадратные уравнения, не говоря уже о том, чтобы оперировать синусами и косинусами. Мы не перемножаем в столбик трехзначные числа, а проценты нам рассчитывает калькулятор, установленный в смартфонах. Тем не менее математика заняла в опросе второе место по степени сложности.
Чем же так пугает школьников русский язык, которым они вроде бы пользуются ежедневно?
Конечно, далеко не для всех этот язык является родным, тем более что в российских школах с каждым годом становится все больше детей мигрантов. Понятно, что они оказываются в неравных условиях по сравнению с теми, кто усвоил язык Пушкина с молоком матери и бабушкиными блинами.
Однако существуют и причины, по которым экзамен по русскому языку может казаться грозным испытанием даже для тех, кто начал говорить на нем, еще не расставшись с памперсами.
Дело в том, что тот русский, который проходят в школе и сдают на экзамене, и тот русский, на котором реально говорят современные школьники, – это немного разные языки.
Во-первых, школьный русский стоит на месте, а живой русский постоянно развивается. Например, в школьном русском нет слова «озвучить» в значении «огласить», которое бытует у нас уже более 30 лет. Или, скажем, нет словообразования с помощью суффикса «лов», как в словах «зажигалово» и «рубилово». Нет и многочисленных заимствований из английского, которые поступают в повседневный оборот гораздо быстрее, чем кодифицируются.
Во-вторых, помимо развития «общего» языка, есть еще и очень изменчивый подростковый сленг, пик использования которого наступает как раз в старших классах школы. Если у вас есть ребенок этого возраста, вы быстро разберетесь, что значит «краш», «кринж», «чилить», научитесь отличать «тюбика» от «масика» или осознаете себя «скуфом». Но не всем так везет. Естественно, что при таком буйстве сленга нормативный язык в голове у подростка оттесняется на задний план, а экзамен на его знание в самом деле может казаться чем-то вроде беседы со Сфинксом.
Наконец, не будем забывать, что ОГЭ и ЕГЭ – письменные экзамены. И тут современного школьника, как ни парадоксально, подводит слишком широкая практика письменной речи – в соцсетях, мессенджерах и так далее.
В ее процессе формируются навыки письма, сильно отличающиеся от нормы. Это и пренебрежение пунктуацией, и отсутствие прописных букв, и привычка к волшебной силе автоматического исправления. Практика общения в интернете рождает таких живописных уродцев, как «одыкватный» или «и тогда лие», которые потом начинают гулять по Сети в качестве мемов.
Что с этим делать? Должен ли школьный – нормативный – русский приближаться к разговорно-сетевому, чтобы ученики не так пугались на экзамене? Или, может быть, нужно заставлять молодых людей в обычной жизни говорить и писать на языке классиков золотого века русской литературы?
Мне кажется, эти два языка вполне могут существовать параллельно, в совокупности составляя наше речевое богатство. И если школьники испытывают трепет перед проверкой знаний по языку, прекрасному в своих лучших образцах, но далекому от их повседневной речи, то ничего плохого в этом нет. Образец, эталон, идеал заслуживает того, чтобы перед ним трепетали.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.