Глава первая. Скамейка
Ветер гнал по асфальту пожухлые листья, цеплявшиеся за мои ботинки, будто умоляя не уходить.
Но мама шла быстро, её каблуки отстукивали чёткий, сердитый ритм. Я бежала следом, спотыкаясь, хватая воздух ртом, но расстояние между нами росло.
— Мама! — позвала я, и голос мой дрогнул.
Она обернулась. Лицо её было холодным, как стекло витрины, за которым мне не разрешали ничего трогать.
— Хватит ныть! — бросила она. — Раз не слушаешься — останешься тут одна.
И пошла дальше.
Я замерла. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышали голуби, взметнувшиеся с тротуара.
Вокруг шли чужие люди, чужой дом с зелёными ставнями, чужой кот, лениво облизывавший лапу на крыльце. А мамина спина становилась всё дальше, вот уже почти скрылась за поворотом.
Я не побежала за ней. Я стояла и смотрела.
Потому что в прошлый раз, когда я бросилась вдогонку, плача и хватая её за руку, она сказала:
«Видишь, как быстро поняла? Надо было сразу слушаться». И улыбнулась. Улыбка была тёплой, но в тот момент от неё стало ещё страшнее.
Поэтому теперь я стояла. Сжав кулачки, стиснув зубы, чтобы не заплакать.
«Если я не побегу, она вернётся. Настоящая мама не оставит».
Но шаги затихли.
Глава вторая. Тень за углом
Я знала, что она наблюдает.
Через минуту (а может, десять — время стало тягучим, как варенье) из-за угла мелькнула тень. Короткая, осторожная. Мама проверяла, испугалась ли я достаточно.
Я закрыла глаза.
— Ну что, поняла теперь, как надо себя вести? — раздался её голос.
Она стояла передо мной, чуть наклонившись, с выражением торжествующей строгости. Я кивнула:
— Прости.
— Вот и хорошо, - ответила она победно улыбаясь.
Её пальцы снова сомкнулись вокруг моей ладони, и мы пошли домой. Я шагала, глядя себе под ноги, а в голове крутилась одна мысль:
«Если бы я не извинилась, она бы ушла по-настоящему?»
Глава третья. Правила игры
— Ты слишком много болтаешь, — сказала бабушка, когда я, прибежав с улицы, взахлёб рассказывала о найденном камешке. — Надоедать людям — некрасиво.
Я осеклась и замолчала.
В школе учительница похвалила мой рисунок. Я радостная, сунула его маме под нос, едва она переступила порог.
— Отстань, я устала, — она отстранилась, даже не взглянув.
Я положила рисунок на стол и ушла в комнату. Через час он валялся на полу, смятый, с отпечатком чьих-то ботинок.
Так я училась правилам: Не шуми. Не проси. Не мешай.
Иначе — останешься одна.
Глава четвёртая. Сломанный замок
В шестнадцать я впервые не пришла домой ночевать.
Мы с подругой сидели на пустынной набережной, пили тёплый лимонад из одной бутылки и болтали о чём-то бессмысленном.
Телефон гудел в кармане. Мама звонила в пятый раз. Я выключила звук.
— Тебе не страшно? — спросила подруга.
Я посмотрела на воду. Тёмную, бездонную:
— Нет.
Потому что страх — это когда тебя могут бросить. А если ты сама уходишь первая — ты уже не жертва, а победитель.
Утром мама встретила меня на пороге. Глаза её были красными.
— Где ты была?! — крикнула она.
Я молча пожала плечами. Она открыла рот и задохнулась от возмущения.
— Ты же сама научила: если кому-то надоедаешь — лучше исчезнуть, - сказала я спокойно.
Она заплакала. Впервые за все годы.
Глава пятая. Возвращение
Сейчас мне тридцать.
Я сижу на той же скамейке у парка. Рядом — моя дочь. Она копает лопаткой землю у моих ног, что-то бормочет себе под нос.
— Мам, смотри! — вдруг воскликнула она и протянула мне жука.
Я беру насекомое, кладу на ладонь.
— Красивый, - восхищаюсь я и улыбаюсь дочке.
— Можно мы заберём его домой? - спрашивает она.
— Нет, малыш, ему тут лучше, - возражаю я. - Здесь его дом.
Она надулась, но через минуту уже смеётся, гоняясь за голубем.
Я смотрю на неё и думаю о том, как просто — любить без условий. Как просто никого не бросать.
Последняя строка
Ветер снова гонит листья. Но на этот раз я не отпускаю её руку. Мы идём медленно, чтобы дочь успевала разглядеть всё кругом.
