Он приходил ко мне только ночью.
Без имени. Без лица. Без обещаний.
Я не знала, кто он.
Но тело помнило.
Сердце стучало как-то иначе, когда он был рядом.
Мы не говорили — только касались.
Он прижимал меня к себе так, будто боялся, что исчезну.
И я боялась тоже.
Только не его — а того,
что это всё может оказаться сном.
Он просил: не зажигай свет.
Я кивала.
Говорила:
— Хорошо.
И правда хотела выполнить.
Но с каждой ночью
во мне росло что-то…
Не сомнение. Не страх.
Жажда. Жажда увидеть.
Любовь — это доверие, да?
Но разве можно доверять тому, у кого нет лица?
Я хотела сохранить. Навсегда.
Поэтому зажгла.
Совсем немного.
Маленький светильник.
Он был прекрасен.
И в тот же миг — его не стало.
Он исчез.
Без звука.
Без «прощай».
Просто исчез.
И я осталась одна.
С его глазами в памяти
и огнём в руке, который уже не греет.
Они сказали мне:
— Ты нарушила закон.
А я спросила:
— А где закон,
который говорит,
что любовь обязана быть в темноте?
Я не знала, где он.
Но пошла.
Не потому что знала путь.
Потому что сердце отказывалось забыть.
Через страх. Через боль. Через невозможное.
Я шла.
Потому что если любишь — не стоишь на месте.
…
Сон остался где-то между ребрами.
Неуловимое послевкусие — будто я была в чьей-то коже.
И в ней горело.
Кажется, я смотрела…
Смотрела на того, кого любила.
И всё равно сделала то, чего нельзя.
Я не уверена, кем я была.
Той, что зажгла свет?
Или тем, кто исчез?
Нужно успеть записать
его взгляд на это всё,
пока не рассыпалось.