Не красавица — зато хозяйка
Таня всегда считала себя «невзрачной». Ну, не первой красавицей точно. Фигура — мешок с картошкой, волосы — жидковаты, голос — тихий. Зато аккуратная, хозяйственная, добрая. Таких не замечают… если только случайно.
Ей было 26, когда Алексей подошёл. Ему — 35, с брутальной щетиной, громким голосом, с ухмылкой уверенного в себе мужика. Когда он сказал: «Ты ничего такая, есть в тебе огонь», — Таня чуть не расплакалась от счастья.
Огонь? Во мне?
Он закуривал у подъезда, рассказывал про «дела», про свою молодость, друзей, зону. Она слушала, кивала. Сама работала в бухгалтерии в ЖЭКе, за зарплату — чуть больше двадцати тысяч. Алексей поначалу работал — «снабженцем». А потом… потом Таня нашла работу получше, в строительной фирме ей платили втрое больше и он просто остался на диване, зачем напрягаться.
— Ты же меня любишь? — говорил он. — Вот и не пили. Я не офисный червяк. У нас с пацанами свои движения.
— Движения, темки, мутки, а толку то?
— Не шипи, фарт спугнёшь!
Сначала Таня терпела, потом привыкла. Утром — на работу, вечером — ужин на плите. Он редко говорил спасибо. Часто — наоборот.
— Опять пересолила. Ты вообще готовить умеешь?
Всё ради него
Таня старалась. Готовила, мудохалась с новыми рецептами по три часа. Гладила рубашки даже, когда он не носил их. Оставляла деньги на сигареты, когда у него «дела не шли».
— Ты же хозяйка, — кивал Алексей. — Вот и хозяйничай.
Когда пропал телефон — Таня купила в кредит. Когда заболел зуб — взяла микрозайм. Алексей не приносил в дом ни рубля.
Но зато был рядом. А она думала, что если он рядом, значит, любит. И значит, это и есть счастье — быть нужной. Быть «его женщиной».
Он не разрешал ей общаться с подругами: «Твои клуши всё испортят». Она перестала. Родственников у неё не было, кроме старой тетки, жившей в другой области, да и та сильно болела. Только он. Только дом. Только кухня и усталость, которую он называл «истерикой».
Ты же не уйдёшь. Ты же никто.
Скандал
Болезнь победила. Тётушка скончалась. Таня вернулась с похорон на день раньше, чем планировала. В спальне — запах дешёвых духов, бокалы в раковине, чужой волос на подушке. Алексей спал, как младенец.
— Это кто была? — спросила она тихо.
Он зевнул:
— Ты о чём?
— У меня траур, а ты… ты… с кем ты тут?
— А что ты хотела? — огрызнулся он. — Женщина ты никакая. Ни тела, ни интереса. Вот и получай, что заслужила.
Он ударил по шкафу кулаком. Таня отшатнулась. Он подошёл вплотную:
— Ты меня боишься? И правильно делаешь.
Она промолчала. Пошла убирать бардак и разогрела поесть. Пока он ест — не орёт.
Подарок себе
На следующий день Таня зашла в аптеку, затем магазин косметики. Купила себе хорошие витамины. Дорогущий шампунь для роста волос. Даже тушь и подводку взяла, чего не делала со студенческих времен.
Потом — полчаса сидела на лавке и плакала. Потому что чувствовала себя воровкой. Украла у семьи 4200 рублей. На себя.
Алексей увидел упаковку и взорвался:
— Деньги тратишь на фигню, а мне бензин не на что лить? Ты что, зажралась?
В тот момент в ней что-то щёлкнуло.
Ты меня боишься — и правильно делаешь
Перелом
На выходных Алексей пришёл пьяный. Начал искать еду.
— Жрать нечего! — рявкнул. — Ты хоть что-то можешь?
Он швырнул тарелку об стену. Осколки разлетелись. Таня молча встала, взяла веник.
— Убирай. Знай своё место.
Она подошла к двери, распахнула её.
— Свободен.
— Ты что, думаешь, найдёшь кого-то получше? — фыркнул он. — Да ты никому не нужна. Это я изголодался, вот и заполз на тебя из жалости только.
Таня впервые посмотрела прямо в его глаза.
— А таких, как ты, даже по объявлению не возьмут. Ты — паразит.
Он замахнулся.
Таня взяла со стола нож.
— Тронешь - зарежу. Изобьешь - посажу! Пусть в тюрьме тебя кормят.
Он отошёл, его колотило от злости и беспомощности, он понимал что проиграл. Пробил дверь в туалет кулаком, плюнул на пол и ушёл.
Выход
Два дня — тишина.
На третий — он вернулся. Пьяный. С розой. С глазами «щенячьими».
Но замки уже были сменены.
— Таня, ну ты чего? Я же по любви…
— Ты не жилец здесь. Это моя жизнь. И я тебе её больше не отдам.
Он стоял, швырял бутылку в дверь, орал, но Таня больше не боялась.
Я - не удобная
Новая Таня
Прошла неделя. Потом месяц.
Таня впервые выспалась. Научилась готовить на одного. Писать списки только для себя.
На работе её повысили. Коллега подарил ей духи. Она смотрела в зеркало и улыбалась.
— Привет, Таня. Давно тебя не было.
Письмо от него
Алексей написал из мест не столь отдаленных:
«Я без тебя не могу. Вернись. Я всё осознал. Прошу твоей руки и сердца».
Таня не ответила, сожгла письмо в пепельнице на балконе, а пепел высыпала в цветок, пусть цветет. Допила бокал и сказала вслух — и я расцвету.
Четыре года спустя, до неё дошла весть, что его освободили.
Таня сидит в ресторане. На ней — светлое пальто. На столе — бокал игристого. Напротив — заботливый муж, да еще и красавец. В руках — документы на ипотеку. Спальня, гостиная и большая детская. Празднуют.
Про Алексея не думает.
Но в сумке — газовый баллончик.
Просто так. На всякий случай.
Женщину нельзя удержать страхом.
Потому что однажды она научится не бояться.
И тогда — побойся её.
Дорогие мои, не забывайте подписаться на мой канал, чтобы не пропустить новые истории и рассказы, полные жизненных уроков, мудрости и искренности. Ваши комментарии, лайки и поддержка значат для меня многое!
С любовью, Лариса Гордеева.