Найти в Дзене

Я хотела быть идеальной матерью. Стала пустой женщиной

Женщина может отдать всё, чтобы быть хорошей мамой. А потом однажды понять, что её самой — больше нет. Она просыпалась раньше всех. Не от желания. От тревоги.
Не потому что нужно, а потому что «если не я, то кто».
Сначала — завтрак. Потом — будильник для ребёнка. Поиск носка, утюг, завязанный галстук, молчаливый муж с телефоном в руках. И — как по сценарию — слова: «А ты чего с утра такая злая?» Она не была злой. Она была уставшей.
Очень.
Но это — никого не волновало. Когда-то она представляла материнство как тепло: запах выпечки, детские ладошки, вечерние сказки, благодарность.
А оказалось — это как утренний забег по минному полю. Успеешь собрать всех — хорошо. Не успеешь — виновата.
Она не плакала.
Плакать было некогда. С тех пор как родился ребёнок, её имя звучало всё реже.
Зато звучало: «Мам, где мои кроссовки?», «Мам, он меня ударил!», «Мам, ты подписала дневник?»
А муж — он вроде бы был.
Но как-то мимо.
Мимо вечеров, мимо разговоров, мимо жизни. Она подстраивалась.
Сгибалась.
Ст
Оглавление

Женщина может отдать всё, чтобы быть хорошей мамой. А потом однажды понять, что её самой — больше нет.

Она просыпалась раньше всех. Не от желания. От тревоги.
Не потому что нужно, а потому что «если не я, то кто».
Сначала — завтрак. Потом — будильник для ребёнка. Поиск носка, утюг, завязанный галстук, молчаливый муж с телефоном в руках. И — как по сценарию — слова: «А ты чего с утра такая злая?»

Она не была злой. Она была уставшей.
Очень.
Но это — никого не волновало.

Когда-то она представляла материнство как тепло: запах выпечки, детские ладошки, вечерние сказки, благодарность.

А оказалось — это как утренний забег по минному полю. Успеешь собрать всех — хорошо. Не успеешь — виновата.
Она не плакала.
Плакать было некогда.

С тех пор как родился ребёнок, её имя звучало всё реже.
Зато звучало: «Мам, где мои кроссовки?», «Мам, он меня ударил!», «Мам, ты подписала дневник?»
А муж — он вроде бы был.
Но как-то мимо.
Мимо вечеров, мимо разговоров, мимо жизни.

Она подстраивалась.
Сгибалась.
Стиралась.

Год за годом она училась жить в режиме "надо".
Надо приготовить. Надо отвезти. Надо не забыть. Надо быть терпеливой.
Только вот одно "надо" она всегда оставляла на потом: надо почувствовать себя.Когда кто-то спрашивал: «А ты как?» — она говорила: «Нормально».
Но «нормально» в её случае означало: ничего не горит, все поели, никто не орёт — значит, жить можно.

Первый тревожный звоночек прозвенел внутри.

Когда однажды, проснувшись утром, она поняла: не хочет вставать.
Не из-за лени. Из-за пустоты.

Тело было целым, но чувствовалось — будто его больше нет.
Руки двигались, ноги шли, голос говорил, а внутри — как будто всё отключилось.

Она не сказала об этом никому.
Стыдно.
Нельзя жаловаться, если у тебя есть дом, семья, здоровье ребёнка.
Так ведь говорят, да?

Она пошла к врачу. Давление. Хроническая усталость. Возможно, депрессия.
Но как лечить депрессию, если ужин никто, кроме тебя, не приготовит?

Она перестала быть человеком.
Сталась системой.
Без выходных. Без благодарностей. Без себя.

Когда она поняла, что больше не чувствует радости — даже в самых любимых вещах — ей стало по-настоящему страшно.
Не из-за того, что стало плохо.
А из-за того, что стало всё равно.

Тогда она впервые за долгое время осталась одна дома.
Дети были у бабушки. Муж уехал в командировку.
И случилось то, что она не ожидала: она не знала, чем заняться.

Не хотела читать.
Не хотела есть.
Не хотела смотреть фильм.

Ей не хотелось ничего.
Это было не свобода. Это была бездна.

И всё изменилось с банальной мелочи.

На подоконнике стояла старая коробка с её вещами.
Там были открытки, записки, старый дневник и небольшой альбом для рисования.
Она открыла его наугад и нашла страницу, где когда-то нарисовала себя — беременную, улыбающуюся, полную света.

Она смотрела на тот рисунок долго.
А потом вдруг достала ручку и начала рисовать новую себя.
Настоящую.
Такую, какая есть.

С морщинами.
С усталостью.
С непокрашенными волосами.
С опущенными плечами.
С глазами, в которых давно не было надежды — но всё ещё теплилось что-то живое.

С тех пор она каждый вечер рисовала.
Не ради искусства.
Ради жизни.

Пока ребёнок спал, она садилась за стол, включала ночник, наливала чай и просто… дышала.

Сначала десять минут.
Потом двадцать.
А потом целый час.

В её рисунках не было красоты.
Зато была правда.

Правда о женщине, которая перестала быть собой, потому что пыталась быть идеальной.
Правда о боли, которую никто не видел.
Правда о том, что любовь — это не жертва.

Через год она изменилась.
Не внешне.
Внутри.

Она научилась говорить «нет».
Научилась спать.
Научилась не делать всё за всех.
Научилась просить.
Научилась быть матерью — и остаться женщиной.

Очень многие женщины исчезают в попытке быть хорошими.

Они отдают себя — не замечая, что внутри всё пустеет.
А потом остаётся только тишина.
Та, что слышна, когда все ушли, а ты осталась — и не знаешь, кто ты.

Но иногда именно в этой тишине начинается возвращение.
Не в идеал.
В живую себя.

Если ты читаешь это — наверно, тебе больно, пусто или невыносимо тихо внутри.

И если ты просто пролистаешь дальше — ничего не изменится.

Но если ты перейдёшь в мой Telegram-канал "Через исцеляющие образы Раскупориваю Женщину. Анна Смирнова" прямо сейчас —
ты попадёшь в пространство, где женщина возвращает себе голос, тепло и силу.

🔹 Там ты поймёшь, почему застряла.
🔹 Узнаешь, как исцелить то, что болит годами.
🔹 Начнёшь видеть себя не глазами тех, кто ломал, а наконец — своими.

Это не "ещё один канал".
Это — как открыть окно, когда душно много лет.

🌀 Посты, от которых отпускает.
🎨 Образы, которые лечат.
🧭 И каждое слово — как карта, ведущая к тебе настоящей.

👉 Перейди и подпишись прямо сейчас. Потому что уже хватит быть на обочине своей жизни. 👉 Мой Telegram-канал

🌿 Еще интересные статьи:

Все материалы канала защищены авторским правом.
Делиться ими можно, указав ссылку на первоисточник и имя автора — Анна Смирнова.