Несмотря на название, к фотографии это происшествие не имеет никакого
отношения.
Когда я слушал в первый раз рассказ покойного ныне Михаила Задорнова о девятом вагоне, то сразу же вспомнил нечто подобное, случившееся со мной в конце 1984 - го года. Теперь, всё по порядку.
Было это через пару дней после того, как Евреич влетел головой в сугроб на дивизионе под Котласом, в Савватии. (Полёт Евреича. Месть Василия ). Дивизион военные приняли. Как, это отдельная песня. Но, бумаги ими подписаны, схемы нами откорректированы и надо всю эту хрень отвезти в Москву. Васька, сволочь, уже не мог, свалил от греха подальше. Пришлось пилить мне. Очень не хотелось ехать на аэродром, садиться в кукурузник, потом, на АН - 24, поэтому я договорился с ребятами - лейтёхами и они отвезли меня на "буханке" на вокзал, в сам Котлас. Высадился я и пошёл за билетом на поезд. Ближайший намечался Воркутинский. Купил билет в девятый (!?) вагон. Поезд подошёл. Встал. Стоянка - минут пять. Я бегом рванул. Морозище - жуть! Около полтинника. Восьмой пробегаю, а за ним - десятый (!?). Я к проводнику. Тот в хлам. Мычит только что - то невразумительное. Рассмотрел номер вагона на билете, пальцем тычет назад. Я ему : "мол так и так, там восьмой, девятого нет". Проводник башкой мотает, икает:
- Не пущу!
Я назад. К восьмому. Проводник тоже смотрит на номер вагона на билете и тычет пальцем в обратную сторону. Думаю: "Хер с тобой. Позолочу лапу". Сунул ему пятёрку. Впустил. Купейный вагон. Но грязный до жути! Повёл меня в самый конец, к сортиру, открыл дверь девятого (!?) купе, показал на верхнюю полку. Место номер 36.
- Залезай, твоё будет до Москвы. Братва, вы парнишку не обижайте...
И тут я протёр очёчки и увидел... Мама миа! Человек восемь, в трениках все, в серых тапках. Водяры на столе немеряно! И каждый расписан, как ... в общем - в Эрмитаж я попал, с Гжельским колоритом. Старший глянул на меня, сказал коротко:
- Вмонтируй стакан, закуси, залезай на полку и не мешай.
Что ж, коротко и ясно. Выпил молча полный, закусил чёрным хлебом с салом, покурил любезно протянутую прикуренную Беломорину, залез на полку, да и отключился. Во сне картины - одна жутче другой. Бегают за мной, орут, всё топором прихлопнуть или ножиком чикнуть пытаются! Очнулся через несколько часов. Пи - пи захотел. В купе - топор вешай. Громкие вопли, мат -
перемат, разумеется и чистая феня. А в тамбуре, возле сортира, кого - то уже бьют, кто - то орёт несвежим голосом, потом послышался звук открываемой двери, короткий вопль и звук закрываемой двери. В голове : "Какое тут пописать! Лежи, терпи. Скинули, видать кого - то. А у тебя - документация совсекретная. Чекисты потом задолбают"... Лежу, терплю.
Тишина с пустотой, навалились неожиданно. Сполз я с полки, выглянул в коридор. Никого. Как ветром сдуло. Только пара цыганок мечется. Ярославль. Понятно стало. Этой публике, легально, в Москву соваться было не резон. Сходил в туалет. Пописал. Умылся. Даже побрился. Народу - то - никого. Тишина.
Вышел на Ярославском. Иду по перрону и машинально смотрю на таблички с номерами вагонов. "Десятый, восьмой, седьмой, шестой, шестой..." Твою же мать! Иду к бригадиру, он у пятого стоял. Вид - жуть! Мятый, непохмелённый, небритый, какой - то жёваный. Я к нему:
- Вы какого хрена два шестых вагона в состав воткнули?
Он репу чешет:
- Ааа! Составители, сууукиии. Табличку вверх ногами... Да я назад вернусь... Я им... А то смотрю, всю дорогу ко мне бегали : "Где девятый вагон?" А я, х...й его знает. Тут полсостава освободившихся было. Хорошо ещё, что живыми доехали.
Плюнул я да и пошёл к метро.
Картинка из интернета.