Жизнь – очень непредсказуемое явление. Особенно, если разбирать частные примеры и судьбы. Так, одна условная семья может несколько поколений не испытывать каких либо глобальных потрясений, планомерно выстраивать свою жизнь и постепенно прирастать имуществом и достатком. В то же время другая условная семья будет из года в год «ходить по мукам», падать вниз и разгребать всё новые проблемы и препятствия, возникающие на пути.
В этом случае старожилы говорят – «Так на роду написано». И этим высказыванием словно бы приоткрывают завесу тайны над некоторыми восточными учениями, в которых фигурируют такие понятия, как «жизненное предназначение» и «карма».
Есть и ещё более пугающая частность, которую иначе как «кармой» и не назовёшь. Например, когда ничего не предвещало беды, дела шли своим чередом, строились далеко идущие планы и вдруг, как по чьему-то сглазу или страшному навету, жизнь переворачивается с ног на голову.
Примерно так и произошло в семье Поповых – в одночасье, весьма успешные люди подверглись вероломному и жестокому нападению преступников. Инцидент произошёл давно – в так называемые «лихие девяностые годы», когда во многих небольших городках, сёлах и весях большой страны царил настоящий разгул организованной преступности, а милиция совершенно не справлялась с катастрофической криминальной обстановкой.
В один из вечеров, совершенно просто и обыденно, у роскошного особняка Поповых затормозил чёрный фургон без государственных номеров. Из фургона выскочили вооружённые люди, облачённые в тёмную одежду и балаклавы, скрывающие лица. А дальше маленький Глеб Сергеевич Попов, которому едва исполнилось пять лет, запомнил только крики, выстрелы и бег тяжёлых ботинок по этажам, пока он, со своей младшей сестрой Ксенией, прятался под кроватью в детской комнате…
… Детское сознание имеет замечательную защитную функцию – запоминает как можно меньше травмирующих воспоминаний из раннего возраста с целью самосохранения. Поэтому в будущем, спустя несколько лет, подросший воспитанник детского дома только очень смутно и фрагментарно помнил о том, как спустя несколько десятком минут после начала перестрелки, к дому приехало ещё несколько машин. На этот раз милиции с включёнными сиренами и ревущими двигателями.
Дальше, в затихший дом вошли взрослые, немного грубоватые, но всё-таки добрые люди – сотрудники в штатском и в форме, которые вынесли мальчика из дома, почему-то прикрывая глаза ладонью. А дальше, как калейдоскоп полузабытых снов – чужие, зачастую холодные помещения, пропахшие хлоркой, старыми бумагами и типографической краской, которые закончились закономерным помещением в детский дом.
Больше Глеб не знал ничего – ни о судьбе сестры, ни о том, как и где, похоронены родители. Да и недосуг было как-то глубоко задумываться, ибо детский дом - это совсем не то место, где нужно показывать слабину. Единственное «живое» напоминание о былых временах – потёртое фото, сделанное на «мгновенный» фотоаппарат-полароид, где за общим столом запечатлелось всё семейство Поповых, чудом как сохранившееся в череде переездов и злоключений.
Чтобы не бередить душу, несколько раз за время пребывания в детском доме мальчик порывался выбросить фотографию прочь, чтобы убить последние воспоминания о спокойном, сытом и уютном прошлом. Но что-то останавливало от этого опрометчивого шага в последний момент. Будто бы в фотографии крылось какое-то важное продолжение личной истории. И впоследствии, повзрослевший Глеб Сергеевич, после выпуска из детского дома, лёжа на простом, видавшем виды матрасе, расстеленным прямо на полу в только что полученной квартире, был несказанно рад, что не допустил эту постыдную слабость. И, несмотря на часы глубоких душевных терзаний, всё-таки сохранил последнюю связь со своими родственниками.
Можно сказать, что выпускнику детского дома очень повезло – квартиру выдали в большом городе. Там, где находилось учреждение. И, обустроив свой первичный быт, для чего потребовалось потрудиться слесарем на автозаводе, в свой первый же отпуск Глеб отправился в маленькое путешествие – в тот город, где разыгралась провинциальная драма – убийство бизнесмена и его жены в загородном особняке. Хотелось хотя бы поклониться могилам тех людей, которые подарили ему жизнь, а так же узнать хоть какие-то подробности о давнем инциденте.
Поиски пришлось начинать с банального – со снятия квартиры и расспросов ближайших соседей и бабушек во дворе. На иное просто не хватало житейского опыта. Естественно, из-за давности лет, мало кто вообще помнил, что произошло. Да и «девяностые» - это то лихое и страшное время, когда такие ужасающие истории воспринимались как данность. Поэтому – сильно не задерживались в общественном сознании, сохранившись только в газетных статьях и сухих строчках милицейских отчётов.
Несмотря на это, дом Поповых удалось отыскать легко – он по-прежнему был самым большим частным строением в посёлке городского типа. И Глеб был даже рад, когда узнал, что особняк, в котором разыгралась главная драма его жизни, не является пустым и заброшенным – дом заняла какая-то другая зажиточная семья, «договорившаяся» с администрацией или подделавшая документы – таких подробностей молодой мужчина не знал, да и не хотел узнавать.
Тогда, оказавшись у ворот своего дома, после очень длительного отсутствия, юноша всё-таки отважился позвонить в звонок у калитки. Дверь открыл охранник и, выслушав сбивчивый рассказ незнакомца, по мобильному телефону вызвал хозяина дома.
Когда новый владелец недвижимости – плечистый и полностью лысый мужчина чуть за сорок лет, узнал о том, что Глеб не собирается претендовать на давно занятую жилплощадь, он расплылся в улыбке.
— Может, могу помочь чем? – спросил богатый бизнесмен, представившийся Олегом Ивановичем Пыленком.
— Да. Мне бы узнать как-то, где могилы мамы и папы отыскать, - согласился на помощь сирота, - Всё-таки столько лет здесь не был. И стыдно было бы уехать и не почтить память своих родителей визитом и облагораживанием захоронения.
— Сделаю, - кивнул Олег Иванович, - Могу предложить переночевать в гостевом доме.
— Нет, - мотнул головой Глеб, - Не очень бы хотелось, если что-то пойдёт не так, вновь прочувствовать события той ночи. Я квартиру снял. Не беспокойтесь.
— Какой адрес?
— Горина тридцать четыре, квартира пятнадцать. Неподалёку от центра.
— Так. Жди меня на адресе послезавтра, в девять ноль ноль, - Олег Иванович говорил коротко, чётко, отрывисто, будто бы автомат, порционно выдававший информацию, - К этому времени я постараюсь что-то узнать. И либо лично приеду, либо пришлю помощников.
Олег Иванович сдержал слово – в указанный день, в указанное время чёрный внедорожник, порыкивая мотором, остановился у подъезда, на лавочке возле которого сидел Глеб Сергеевич. За рулём был сам бизнесмен, а подле него – уже знакомый охранник, который, по всей видимости, ещё являлся и личным телохранителем Олега Ивановича.
— Сложную ты мне загадку задал, братец, - сказал бизнесмен, едва Глеб сел на заднее сидение, - родителей у твоих родителей на момент смерти уже не было. Друзей они не нажили. Враги сгинули в бурлении лет. Именно поэтому, твои мама и папа, фактически никому не нужные, оказались на самой окраине погоста среди тех захоронений, которые делал сам муниципалитет. Но, благо, что так произошло – администрация сохраняет соответствующие записи о сделанных захоронениях. В свою очередь деньги добавляют ретивости чиновникам. Поэтому мне удалось отправить пару чинуш в архив. И вот результат -могилки под номером семьдесят семь и семьдесят восемь – твои.
— Хорошо, что не семьдесят шесть или семьдесят девять в придачу, - облегчённо выдохнул юноша.
— Это ещё почему? – не понял сказанного бизнесмен, аккуратно выруливающий на проезжую часть.
— Увеличивается шанс, что сестра жива. В последний раз я её видел в детской, когда всё началось. Больше после этого ни разу не пересеклись, куда бы я не писал. Как сгинула. Я уж начал думать, что она либо ранена была, либо убита, а моя память просто не зафиксировала этих страшных подробностей, отчаянно уцепившись за детскую наивную надежду, что хотя бы Ксюша - жива. А я не один на это свете.
— Тогда понятно, - кивнул Олег Иванович, который явно не был чрезмерно сентиментальным человеком, ибо в противном случае не смог бы добиться успеха в уездном городе, в лихие годы, - Поехали. Я отвезу на погост.
Захоронение было ничем непримечательным в череде других безликих могил бомжей, преступников и одиноких стариков – один крест без фотографии уже давно лежал среди пожухлой прошлогодней травы в канаве неподалёку, сгнивший и почерневший от времени. Другой крест всё ещё упрямо держался в земле, хоть и низко склонился по направлению к ней, перекошенный временем, морозами, оттепелями и непогодой.
— Я тебя здесь оставлю, - отзывчивый бизнесмен хлопнул задумчивого юношу по плечу, - У меня дел немало – ты должен понимать. Но ты знаешь, где меня найти. Ты тут побудь. Подумай. Поживи в городе пару дней – всё-таки не чужие места. А потом ко мне приходи – я тебе денег на облагораживание могил дам.
— Спасибо, Олег Иванович. Мне вашу помощь век не забыть.
— Не стоит, Глеб. Времена были непростые. Мы с твоим отцом сильно конкурировали. Но заказал его не я – даю слово. Была ещё третья сила, которую уже я задавил со временем. Впрочем, если говорить прямо, твой отец - Сергей Попов, тоже безгрешным не был. Если бы его не завалили – его бы люди завалили того человека. Понимаешь?
— Нет, - мотнул головой Глеб, - Просто не погружен в ситуацию полностью, чтобы понять и не жил в те времена. Но и осуждать не буду. Верю вам на слово.
— Это ты правильно, - кивнул Олег Иванович, - Ты вообще – хороший парень. Ты очень на отца похож. Такой же коренастый, плотно сбитый и черноволосый. Но глаза – от мамы. Они у неё аж синевой отливали, поэтому запомнились. Я Катю по школе знал – нравилась сильно. Но выбрала она не меня. Но оно и к лучшему – я нашёл своё счастье. Ладно. Посиди, подумай. Если захочешь – приходи. Не захочешь – найди счастье в другом месте. Только живи. И не зацикливайся на прошлом.
Глеб действительно целый день провёл на могилах двух ближайших людей на свете.
Просто сидел, глядел то на кресты, один из которых пришлось поднять из канавы и приложить к надгробию, то на весеннее солнышко, постепенно катящееся по голубому небосводу по направлению к опушке тенистой сосновой рощи. Сидел и неторопливо думал и о мирских, и о возвышенных вещах.
Спешить никуда не хотелось – своей квартиры в этом городке не было, знакомых – тоже. Отпуск же и вовсе позволял просидеть на погосте хоть несколько дней кряду. Но при этом, с течением времени дня, юноша всё больше понимал, что вообще не хочет возвращаться слесарем на автомобильный завод – в его крови, благодаря отцу, явно была спрятана предпринимательская жилка, которую он, впрочем, пока что не чувствовал. А раз так, то он должен был хотя бы попытаться взять реванш у своей судьбы и обрести былое финансовое могущество.
Естественно, тогда юноша обратился за предложенной помощью к Олегу Ивановичу, который лично, пусть и в качестве конкурента, знал отца Глеба. И в тот момент, когда работы по облагораживанию могил были завершены, молодой мужчина попрощался с родителями, пообещал приезжать хотя бы раз в несколько лет, после чего снова отправился на поклон к своему новому знакомому.
Местный бизнесмен был не удивлён визитом юноши:
— Что-то ещё? – совершенно без агрессии или раздражения, но сугубо по-деловому спросил здешний богач, оставшийся победителем в давней борьбе трёх влиятельных и богатых семей.
— Да, Олег Иванович, - Глеб, необычайно волнуясь, старался казаться спокойным и усилием воли утихомирить доводы совести, которая буквально кричала о том, что он «в конец обнаглел», - Я могу у вас взять взаймы крупную сумму денег? Я верну – даю слово. Я хочу своё дело открыть.
— Какое же?
— У нас в город как раз начинает заходить сеть продовольственных столичных магазинов. Я уверен, что за продовольственными сетями будущее – они рано или поздно «передавят» частников. Я точно не помню, но для того, чтобы стартовать, мне нужно иметь своё помещение и оборудование, а так же заплатить за… за…
— За франшизу, - подсказал Олег Иванович, который явно был «в теме», - Продолжай.
— Да. За франшизу. Помещение у меня на примете есть. Не в центре, конечно. Зато в том районе, где оно расположено, конкуренции точно не будет. Рискну.
— А если не выйдет? Чем отдавать долг будешь?
— Квартира есть.
— Уже что-то, - кивнул головой опытный бизнесмен, - Но этого мало. Просто потому, что для того, чтобы открыть магазин потребуется намного большая сумма, чем стоят твои апартаменты.
— Тогда приеду к вам и буду трудиться, пока не отработаю займ. Хорошо? – после недолгого замешательства ответил Глеб.
— По рукам!
Стоит ли говорить, что в первый раз Глеб Сергеевич прогорел? И, как и было условлено и скреплено обычным рукопожатием, без каких-либо бумаг, испытывая самые горестные чувства по поводу недавнего фиаско, неудачливый предприниматель отдал квартиру в собственность Олега Ивановича, а так же прибыл к нему на отработку. Вот только то, что уместилось в одну длинную строчку повествования, в реальной жизни отняло почти два с половиной года у вчерашнего воспитанника детского дома.
Впрочем, Глеб приобрёл то, чего уже было не отнять – опыт заполнения бумаг, нюансы налогообложения, навыки переговоров с поставщиками и с представителями проверяющих инстанций, первые шишки в конкурентной борьбе и в рекламном поле, а так же умение выдерживать необходимое количество риска, чтобы продвигать своё дело.
Да и разорился Глеб, по сути, только потому, что одна сеть, на федеральном уровне, перекупила другую сеть, слившись воедино. Как результат – в одностороннем порядке, вероломно и без предупреждения, исчезла лицензия на использование столичного бренда. И фирменный магазин Попова, без притягательной и важной вывески с узнаваемым названием, быстро превратился в обычную продовольственную точку, быстро поглощённую обрадованными конкурентами.
— Не расстраивайся, - Олег Иванович принял гостя как родного у себя на кухне, - С первого раза редко у кого получается сделать всё так, как надо и добиться полного успеха и стабильности. Я посмотрел твои отчёты – ты достойно сражался за своё счастье и быстро вник в то, как вести своё дело. Причём мой бизнес, как ты знаешь, связан с лесом и фирмой по изготовлению мебели – а это в разы проще, чем пытаться раскрутить продовольственный бизнес в крупном городе. Но не волнуйся – вторую попытку ты предпримешь под моим началом. Я всё равно собирался в город выходить, чтобы там обосноваться с небольшой мебельной фабрикой. У меня всё-таки дочка подрастает и ей учиться надо, а не в этом захолустье сидеть, да какими-нибудь пилорамами в будущем заведовать. Считай, что ты будешь моим подмастерьем и полноценным представителем на новой для меня территории – в этом и будет заключаться твоя отработка. Для начала, раз уж ты разобрался в том, как продавать продукты питания, откроем две соответствующие точки. Если дело завертится-закрутится – одну тебе отдам в полное владение. Ты своё слово сдержал – для меня это главный показатель.
Глеб согласился. И был несказанно удивлён умением Олега Ивановича вести столь длительный монолог, когда дело касалось деловых вопросов. Обанкротившийся предприниматель понял, что обычная отрывистость речи уездного бизнесмена – это его «бытовая» манера вести разговоры. То есть, режим «автомата» запускался только тогда, когда нужно было быстро ответить на что-то малозначимое и житейское.
Многословность своего шефа Глеб Сергеевич принял как показатель огромной благосклонности. И не ошибся – при поддержке влиятельного бизнесмена вторая попытка действительно оказалась успешнее.
Более того, дочка Олега Ивановича – Светлана Олеговна, окончив школу, действительно перебралась в город и невольно оказалось на попечительстве у молодого помощника уездного бизнесмена, который был старше вчерашней школьницы всего на семь лет. А там, где углублённое и доверительное общение и разрешение общих дел, там и симпатия. А где симпатия – там чувства. А где чувства – там и отношения, которые, спустя несколько лет, после получения красного диплома Светланой Олеговной, плавно пришли к свадьбе.
Олег Иванович с радостью принял нового сына в семью. На свадьбе, которая была организована на общей малой родине Глеба и Светланы, даже растрогался и в приватной беседе рассказал новоиспечённому зятю о том, что даже раз довелось перестреливаться с его отцом на одной из бандитских «стрелок».
— Вот шрам, - бизнесмен оголил мощное, мускулистое плечо, демонстрируя грубый белый рубец на загоревшей коже, - Батя твой оставил. Серьёзный был мужик. Даже серьёзнее меня. Как я знаю - бывший военный, который разочаровался в службе после смены идеологии и ушёл в частный бизнес. Много я про него не знал. Но уважал. Я даже рад, что так сложилось – ты и Света. Несмотря на то, что мы были конкурентами, я знал Серёгу как очень надёжного и честного человека. И очень рад, что сын перенял не только внешность, но и черты характера.
— Пустое. Хотя бы потому, что я стрелять не умею, - улыбался Глеб Сергеевич, который безмерно уважал своего тестя, - Да и если бы умел, то в живого человека вряд ли смог бы стрельнуть на поражение.
— Представляешь, твой отец - тоже, - хмыкнул Олег Иванович, - Я ведь знаю, что он мне плечо для острастки поцарапал. А ведь мог и грудь, и голову легко прострелить – просто не стал «гасить».
Когда дела со свадьбой, а потом и с бизнесом «устаканились» за несколько лет, директор уже своего магазина, пользуясь своими возросшими ресурсами и возможностями, начал поиск сестры. Но Ксения, будто в воду канула – иногда, её документальные следы всплывали то там, то тут, но любая дорога вела только к очередному тупику.
Квартира, выданная детским домом Ксении Сергеевне, была продана практически тут же. Работница железнодорожной станции в том городе, где выпустилась младшая сестра, смутно помнившая бывшую воспитанницу только потому, что она ходила на вокзал на экскурсии и сама желала стать железнодорожницей, рассказала старшему брату то, что помнила. Какие-то крупицы информации о том, что когда-то давным-давно недавно выпустившаяся девушка взяла билет на поезд в кассе дальнего сообщения, намереваясь уехать к своему возлюбленному на Север.
Всё – после загадочного отъезда след младшей сестры Глеба Сергеевича окончательно терялся. И с каждым годом взрослый и возмужавший мужчина всё больше боялся того, что она давно мертва.
Благо, что жизнь текла своим чередом. И в браке со Светланой на свет появился сын Виктор, а вслед за первенцем, спустя несколько лет и маленькая дочка Ксения, названная так в честь пропавшей сестры.
— Всё, - в одну из ночей, совершенно неожиданно выдохнул Глеб, лежащий на спине с руками за головой и задумчиво глядящий в потолок.
— Что «всё»? – совершено не поняла сказанного мужем уже начавшая засыпать Света.
— Всё! Я прекращаю поиск. Вселенная не дала мне ни одной подсказки больше того, что я уже нашёл. И мне будет легче, если я буду считать Ксюшу мёртвой.
— Мужественное и мудрое решение, дорогой, - похвалила Светлана и поцеловала своего мужа в щёку, - Тем более свою Ксению ты уже привёл на этот свет.
— Да. Запустил колесо Сансары, так сказать и отработал карму, - немного грустно улыбнулся мужчина, - И совершенно не против того, чтобы это самое колесо сделало ещё один оборот.
— Дурак, - Светлана отстранила своего мужа, который недвусмысленно полез обниматься, - Я пока не готова к новому повороту колеса, потому что только восстановилась от прошлых родов. Пусть дочке хотя бы пять лет исполнится, перед тем как нового ребёнка заделаем.
— Твоё желание – закон. Но конкретно в этот момент мне просто невозможно удержаться от шалостей… - Сергей ещё крепче обнял супругу, которая недолго сопротивлялась напору любимого мужчины в самом расцвете сил…
… Этот день был ничем непримечательной частью жизни и обычного течения дел и событий.
Примерно ближе к обеду, Глеб Сергеевич, только что завершив переговоры со своими партнёрами, отдыхал от накала прений в своём удобном кресле, у себя в кабинете при магазине. И для того, чтобы разгрузить мозг, смотрел в компьютерный монитор, на экране которого, в виде маленьких прямоугольничков, отображались записи скрытых камер, расположенных в зале магазина.
Среди прочих прямоугольников выделялся самый большой, занимавший положение в центре экрана. Именно туда, в режиме реального времени, система выводила одну видеозапись за другой, автоматически переключаясь между разными локациями.
Глоток кофе совпал с очередным переключением. И перед взором Глеба Сергеевича предстала касса, с молодой и очень перспективной продавщицей – Галиной Эдуардовной, возле которой стояла, в ожидании своей очереди, маленькая девочка лет восьми или десяти на вид.
Что-то кольнуло сердце директора магазина. То ли то, как девочка, облачённая в застиранные шорты и посеревшую белую маечку, обречённо осматривалась по сторонам, сжимая в руках допотопный кошелёк, похожий на маленький саквояж. То ли необычный и очень редкий голубовато-синий отлив очень больших глаз, которые часто смотрели на потолок и в тот угол, где стояла камера. Скорее всего, для того, чтобы лишний раз не глядеть на сладости, на которые элементарно не хватало денег.
Система переключила изображение, бездумно перенеся внимание своего главного зрителя в подсобное помещение. Но бизнесмен отставил кружку с кофе в сторону. И, повинуясь какому-то своему внутреннему порыву, сознательно переключил изображение обратно.
Вовремя – очередь как раз дошла до девочки, которая протянула кассирше булку хлеба и кефир. Но, в тот момент, когда должен был последовать расчёт, рука малышки дрогнула и деньги, со звоном раскатились по кафельной плитке на полу. В том числе часть монет убежало под прилавок, что явно было кризисной ситуацией для юной покупательницы, которая должна была пожертвовать одним из товаров, чтобы компенсировать часть пропавшей суммы.
Глеб Сергеевич быстро встал из-за своего кресла и отправился в торговый зал. Он подоспел к одной из касс как раз вовремя – девочка ещё не ушла. Хотя продавщица, ставшая непосредственной наблюдательницей этой оплошности, не стала требовать всю сумму, но отдала и кефир, и хлеб маленькой покупательнице.
— Глеб Сергеевич! – по-своему поняла стремительное приближение директора испуганная сотрудница, - Я с зарплаты компенсирую кефир. Просто это моя знакомая - Валя. Она часто сюда приходит. У неё мама инвалид и денег ни на что не хватает. Я иногда помогаю, по мере сил.
— Что вы, Галина Эдуардовна! Всё правильно! – Глеб Сергеевич нагнулся, поднимая пару монеток той мелочи, которая рассыпалась на пол, - Я вам даже премию выпишу.
— За что? – не поняла продавщица.
— За то, что своей добротой привлекаете к нам большое количество покупателей, - ответил директор, - Так тебя Валей зовут? – переключил своё внимание на малышку бизнесмен, протягивая оброненные монетки.
— Да.
— Это твои единственные денежки вместе с мамой?
— Да, дяденька, - Валя немного отступила к выходу, явно напуганная таким вниманием.
— Давай я тебе немного денег дам? Просто так?
— Нет, что вы! Я же не попрошайка какая-то! – ответила Валя и сделала ещё один короткий шаг к выходу.
Глеб Сергеевич понял, что если он скажет ещё раз что-то не то, то маленькой девочки больше не увидит. Но почему-то, глубоко внутри чувствовал, что должен хотя бы немного облегчить финансовые трудности этой семьи.
Это чувство не имело под собой рациональной основы и ярко-выраженного осознания. Но всё равно присутствовало внутри, как лёгкий привкус только что выпитого кофе на губах.
— Хорошо! Не попрошайка, так не попрошайка, - согласился бизнесмен, - Тогда я тебе предлагаю сделку. Я куплю у тебя этот раритетный кошелёк. А вместо него отдам, скажем, десять тысяч. А Галина Эдуардовна будет свидетелем. Да ведь, Галина Эдуардовна?
Продавщица правильно поняла желание директора помочь Вале. Поэтому с радостью подыграла:
— Да. Хороший кошелёчек. Я бы себе такой сама взяла!
— Вот видишь! – обратился директор к Вале, - Так что я просто куплю у тебя товар.
— Это мамин кошелёк, - девочка перестала отступать, явно заинтересованная предложением, - Он для неё очень ценен.
— Ценен? Хорошо. Тогда двадцать тысяч, - поднял ставки бизнесмен.
Валя на время задумалась, очень наивно прижав пакет с кефиром и хлебом к груди. После чего неуверенно сказала:
— За двадцать тысяч я готова продать кошелёк. Но только потому, что моя мама сейчас очень болеет и мне нужны деньги на лекарства. Я только фотографию оттуда заберу.
— Фотографию? – Глеб Сергеевич отсчитал нужную сумму и протянул девочке, едва заглянув в кошелёк перед покупкой, - Конечно, забирай. А что за фото, можно взглянуть? – скорее из вежливости спросил бизнесмен, вынимая снимок.
— Оно старое, - девочка взяла деньги и положила в карман шорт.
Говорят, в жизни каждого человека происходит такой момент, когда он физически ощущает, когда на него обращён взор высших сил. Во-первых, возникает ощущение полной ирреальности происходящего, а всё вокруг видится и слышится, будто бы через толщу воды. Во-вторых, время будто замедляется, делая этот момент продолжительным, сколько бы он не длился в реальном времени. В-третьих, в зависимости от ситуации, даже если на тело нет никакого физического воздействия, человек ощущает либо полный катарсис и облегчение, либо чувствует жгучую боль, в зависимости от ситуации.
Всё это и произошло с Глебом Сергеевичем. Ибо, когда он только взглянул на снимок, так хорошо знакомый с детства, но несколько видоизменённый из-за того, что фотограф поменял положение и снял семью Поповых несколько с другой стороны, он чуть ли не потерял сознание от огромного количества сигналов, переполнивших мозг.
Директора магазина зашатало. Галина Эдуардовна, из внимания которой не ускользнуло стремительное изменение состояния своего руководителя, приблизилась к Глебу Сергеевичу, который облокотился рукой о прилавок.
— Глеб Сергеевич, вам плохо? – молодая девушка подставила своё плечо.
— Шатнуло малость, - постепенно выходил из своего состояния руководитель.
— Может, скорую вызвать?
Но Глеб Сергеевич не слушал:
— Валя. Мне нужно очень срочно увидеться с твоей мамой.
— Это зачем? – спросила девочка, которая не понимала ровным счётом ничего, - Она никого не хочет видеть. Ей очень плохо.
— Меня – захочет. Ибо её зовут Ксения Сергеевна. И я её брат.
Чтобы не пугать ребёнка, Глеб Сергеевич снял с кассы Галину Эдуардовну и пешком отправился вслед за Валей. Благо, что идти было недалеко – обычная панельная пятиэтажка располагалась неподалёку от магазина.
Лифт не работал. Пришлось всей компанией подниматься на пятый этаж. И с каждым пройдённым этажом Глеб Сергеевич ощущал, как возрастает уровень волнения, в конечном итоге достигнув небывалых, заоблачных высот перед старой, обшарпанной дверью, оббитой допотопным дешёвым кожзаменителем.
— Только мама спит, - ответила Валя, растворяя двери перед собственным дядей.
Впрочем, вряд ли малышка вообще понимала, насколько сильно изменился статус практически незнакомого мужчины.
В комнате, с очень затхлым и неприятным запахом, действительно обнаружилась очень худая и иссушенная женщина, которая явно давно и прочно болела. Причём даже беглый взгляд на прикроватную тумбочку позволил понять первопричины такого «заболевания» - использованный шприц и специальное устройство для перетягивания вены.
— Ксюша, - только и смог произнести Глеб Сергеевич, поражённый до глубины души увиденным зрелищем, - Открой глаза. Посмотри на меня, своего брата. Теперь всё будет хорошо. Я обещаю.
Веки измождённой женщины дрогнули и раскрылись с видимым трудом. И брат понял, насколько сложный и неудачный путь прошла его сестра – от былой голубизны глаз с синим отливом остался только бледный отблеск. Будто бы безоблачное небо посерело на закате, готовое вот-вот погрузиться во мрак вечной ночи.
— Братик. Опять пришёл, - высушенными губами прошептала незнакомка, - Повзрослел только как!
Глеб Сергеевич понял, что и раньше являлся своей сестре во время употребления сильнодействующих препаратов.
Брат сел рядом и взял сестру за руку:
— Вот только я сейчас здесь. Во плоти. Почувствуй тепло моей ладони и поверь в это. Что же с тобой произошло там, на Севере, маленькая моя? Что привело тебя в это злачное место, в то состояние, в котором ты сейчас пребываешь?
— Действительно – ладонь тёплая, - из последних сил удивилась увядающая женщина, - Но мой разум нередко обманывал меня. И мне трудно поверить, что Бог ответил на мои мольбы – чтобы моя Валя попала в хорошие руки. А не в те руки, в которых постоянно пребывала я. И в детском, и во взрослом возрасте.
— Всё будет хорошо, Ксюша. Ты только держись. Скорую! – обратился Глеб Сергеевич к Галине Эдуардовне, глаза которой застилали слёзы от полного понимания ситуации.
— Скорую? – брови Ксении ещё раз дёрнулись вверх, а истончённых, искусанных губ коснулась полуулыбка, - От таких недугов скорая не лечит, брат. Но Валя родилась полностью здоровой – не сомневайся. Я передам от тебя горячий привет родителям. Позаботься о моей дочке, - совершив видимое усилие, женщина приподнялась на локтях, - Валя, пообещай мне слушаться своего дядю. И прости меня за всё.
Истратив последние силы на монолог, женщина опустилась на спину и закрыла глаза. И Глебу Сергеевичу невольно показалось, что последний вздох был вздохом облегчения.
Вскоре, рука сестры похолодела в руке брата, а её величество Смерть, подарив давно разлучённым родственников великое благо – увидеться перед порогом иного мира, сделала свою работу намного быстрее, чем сотрудники скорой помощи взошли на этаж…
… То, что последовало дальше, известно всем и каждому – долгие разговоры с сотрудниками полиции, хлопоты с похоронным агентством, короткие поминки на которые собрались только родственники со стороны Глеба, а так же временное помещение Валентины в детский дом и как можно быстрое оформление опекунства на племянницу.
Всё это потребовало времени, нервов и сил. Но, несмотря на то, что Глеб Сергеевич очень сильно горевал по поводу ухода сестры, спустя какое-то время он всё-таки почувствовал в душе зарождающуюся радость. А когда Валентина наконец-то попала в семью Поповых на правах удочерённого ребёнка, вдруг понял, что судьба не была злодейкой в завершающей части этой истории, но наоборот, соединила воедино нити разных судеб, подарив дяде маленькую племянницу.
Два полароидных снимка, таких похожих, но таких разных, заняли своё место в общей рамке, которую семья Поповых повесила в гостиной большого особняка на самом видном месте. И в тот момент, когда Глеб Сергеевич лично повесил драгоценную реликвию на гвоздь, ему показалось, что все люди, изображённые на снимке, улыбаются чуть теплее и шире, чем обычно. Будто бы наконец-то прошла чёрная полоса, а карма, в чём бы она ни заключалась, была отработана целиком и полностью.