27 (17) мая 1606 года расстался с жизнью — а точнее, был убит заговорщиками — формально последний русский царь из династии Ивана Грозного, Дмитрий Иоаннович, известный также как «Лжедмитрий», или «названный Дмитрий». (Впрочем, потом Рюриковичи попытались ещё один раз — в лице царя Василия Шуйского — оседлать русский трон, но попытка оказалась не слишком удачной).
Карл Вениг (1830—1908). Последние минуты жизни Лжедмитрия I. 1879
Вот что писал о Лжедимитрии и его коротком правлении марксистский историк Михаил Покровский:
«Буржуазные историки, которым хотелось скрыть, что называемое ими «смутным» время было восстанием народной массы против её угнетателей, хотелось дать искусственное объяснение для позднейших историков, стали рассказывать, что будто новый царь Лжедимитрий, или Названный Димитрий, как его называли, выдвигался именно польскими помещиками и католической церковью. Этим они хотели унизить его, уменьшить его значение, как будто это был какой-то иностранец, которого иностранцы привели в Москву».
Артист М.И. Смирнов в роли Лжедмитрия. Лист французского журнала «Театр». Конец XIX — начало XX века
Покровский: «Так угнетатели народа и те, кто старался оправдать их чёрные дела, поступали всегда и после; и в самое последнее время, когда народ поднялся на последнюю борьбу за свою свободу, в 1917 году, буржуазные газеты тоже рассказывали, что это дело устроили немцы, что это всё подкуплено, устроено на иностранные деньги и т.д. Как видите, всегда и во все времена происходит одно и то же. Стремятся не только поработить опять восстающий за свою свободу народ, но и всячески опозорить и загрязнить то, за что он действительно боролся».
Николай Неврев (1830–1904). Дмитрий Самозванец у Вишневецкого. 1876
Николай Неврев. Присяга Лжедимитрия I польскому королю Сигизмунду на введение католицизма в России. 1874
Михаил Покровский (1868—1932)
Покровский: «Названный Димитрий вступил тогда в Москву и первыми же своими указами ясно дал понять, на кого он опирается и на пользу кому пойдёт его правление. Одним из таких указов «кабальное холопство», т.е. долговое, было сильно сокращено. Раньше кабала, т.е. домовое обязательство, писалась от лица целой семьи, отца с сыном например, — умирал отец, хозяином становился сын, холопство делалось таким путём наследственным; теперь кабала была действительна до тех пор, пока жив был тот, у кого были взяты деньги взаймы. Как только барин умирал, холоп становился опять свободным».
Иван Макаров (1822—1897). Государь император клянётся народу на Красном крыльце
Монета-медаль Лжедимитрия
Покровский: «Другим указом были почти отменены издававшиеся Годуновым в таком изобилии указы о беглых. Всем крестьянам, которые ушли от своих помещиков во время голода, — а в это время крестьяне в особенно большом числе бежали от своих господ, — всем этим крестьянам разрешено было под иго своих помещиков не возвращаться, а оставаться на тех местах, где они устроились».
Николай Шаховской (1850–1923). Последние минуты семьи Годуновых. 1890-е
Николай Неврев. Ксения Борисовна Годунова, приведённая к самозванцу
Покровский: «Само собой разумеется, что помещикам, в особенности крупным, не могло это нравиться. Димитрий был очень уверен в себе. Победа над Годуновым очень вскружила ему голову, и он воображал, что в Москве у него соперников нет.
А между тем в это время в Москве плёлся боярско-купеческий заговор. Наконец в ночь на 17 мая 1606 года заговорщики решились на выступление. Боярин Василий Иванович Шуйский, который за несколько месяцев перед этим был почти изобличён в заговоре и едва не казнён, но помилован Димитрием, во главе со своими вооружёнными холопами и с другими боярами и их дворней ворвался в Кремль: Димитрия убили».
Сергей Кириллов. Смутное время. Лжедмитрий. После смерти на тело Лжедмитрия, по преданию, возложили маскарадную маску
«Царица Марфа обличает Лжедмитрия». Раскрашенная литография по эскизу В. Бабушкина, середина XIX века. В действительности подобной сцены не было, Дмитрия, которого вдова Ивана Грозного ранее признавала своим сыном, показали ей уже мёртвым. И на вопрос, её ли это сын, по одним источникам, она ответила: «Было бы меня спрашивать, когда он был жив, а теперь, когда вы его убили, он уже не мой», по другим, коротко сказала: «Не мой»
Покровский: «А в это время московских посадских натравили на дворы, занятые польскими торговцами и польскими помещиками, которые приехали с Димитрием. Таким образом простому народу выставили всё дело как восстание против иностранцев, против поляков, которые хотят будто бы поработить Россию, а на самом деле воспользовались восстанием для того, чтобы убить царя, который шёл против интересов богатых помещиков и капиталистов. Ненависть этих последних к Димитрию была так велика, что они не удовлетворились даже простым убийством, а сожгли тело противодворянского царя и выстрелили костями его из пушки».