Когда королева Изабелла Баварская поняла, что ее муж Карл VI считает себя сделанным из стекла и отказывается к ней прикасаться, она сделала выбор, который будет преследовать Францию еще полвека. Но Изабелла была не единственной женщиной в истории, чьи решения превращали королевские спальни в пороховые бочки, а коронованных супругов в законченных психов. За каждым безумным королем стояла женщина, которая либо сводила его с ума, либо окончательно добивала уже поврежденный рассудок.
Токсичные матери
История королевских психозов начинается не в спальне, а в детской. Жанна Бурбонская узнала об этом на собственном горьком опыте. После рождения седьмого ребенка в 1373 году эта женщина, жена французского короля Карла V Мудрого, внезапно «потеряла разум и память». Современники деликатно называли это нервным срывом, но симптомы больше походили на послеродовой психоз.
Карл V, безумно любивший жену, совершил паломничество, вымаливая ее исцеление у всех святых. Жанна выздоровела, но через пять лет угасла. А ее сын, будущий Карл VI, получил в наследство материнские гены — тикающую бомбу замедленного действия, которая взорвется через два десятилетия и превратит Францию в поле битвы.
Психическая болезнь передавалась в королевских семьях как фамильное проклятие. В династии Бурбонов депрессия ходила из поколения в поколение, словно нежеланный гость, который забыл дорогу домой. Брат Жанны Бурбонской, Людовик II Бурбон, страдал острыми депрессивными припадками.
Но настоящим шедевром воспитания будущих безумцев стала Мария де Медичи. Эта итальянская интриганка превратила детство своего сына Людовика XIII в череду заговоров, материнской истерики и политических интриг. Мария то обожала сына, то ненавидела его за то, что он мешал ее планам по захвату власти.
Результат не заставил себя ждать. Людовик XIII вырос болезненно мнительным, неспособным довериться кому-либо полностью. Он боялся собственной тени, подозревал заговоры в каждом взгляде и всю жизнь искал сильную мужскую фигуру — сначала в лице Люинеса, потом кардинала Ришелье.
А в династии Виттельсбахов безумие передавалось по женской линии с завидным постоянством. Принцесса Александра Амалия Баварская была убеждена, что в детстве проглотила стеклянное фортепиано, носила только белую одежду и была маниакально помешана на чистоте.
Любовь как яд
Если материнская любовь закладывала фундамент будущего безумия, то супружеская ненависть выстраивала на нем целые замки сумасшествия. История Карла VI и его жены Изабеллы Баварской — классический случай того, как два изначально нормальных человека могут довести друг друга до полного безумия.
Поначалу все выглядело прекрасно. Карла VI народ называл «Возлюбленным» за добрый нрав, а Изабелла была красивой немецкой принцессой.
Монарх был настолько очарован невестой, что даже не мог дождаться дня свадьбы и требовал её ускорить.
Хронист Фруассар деликатно заметил:
«если они провели эту ночь вместе в восхитительном наслаждении, в это можно легко поверить».
Но когда у Карла начались приступы безумия, Изабелла стала главным объектом его ненависти.
«Кто эта женщина? — говорил он о ней во время припадков. — Один её вид мучает меня. Узнайте, чего она от меня хочет, и освободите меня от её притязаний!»
Изабелла, в свою очередь, была не из тех, кто станет покорно сносить унижения от полоумного мужа. Она с головой ушла в политические интриги, а потом обзавелась фаворитами. Современники утверждали, что королевский двор стал похож на гнездо разврата и заговоров.
По слухам, одним из фаворитов Изабеллы стал брат короля Людовик Орлеанский.
Неприязнь больного короля к жене вскоре стало настолько сильным, что врачи запретили ей появляться ему на глаза. Место Изабеллы в спальне заняла дочь торговца лошадьми Одетта де Шамдивер, которую стали называть «маленькая королева». А тем временем Изабелла плела интриги против собственного мужа и в конце концов была им изгнана.
Еще более драматичной была история Маргариты Луизы Орлеанской и Козимо III Медичи. Этот брак с самого начала был обречен. Французская принцесса, внучка короля, влюбленная в своего кузена, против воли была выдана замуж за мрачного итальянского ханжу, который молился по пять часов в день и считал грехом улыбнуться.
Козимо III был настолько нерасположен к физическому контакту, что принцесса София Ганноверская ехидно отмечала:
«Он спит со своей женой только раз в неделю, и то под наблюдением врача, который затем распоряжается, чтобы он покидал постель, дабы не повредить здоровье».
Маргарита Луиза была не в восторге от своего нового положения. В дневниках она писала: «я лишена всех удобств и похоронена заживо в страшном одиночестве».
Королева пыталась спровоцировать выкидыш, ездя на лошади на полном скаку. Увидев , что ситуация усугубляется, Маргарита потребовала развода, стала устраивать скандалы и в конце концов просто сбежала во Францию, бросив мужа и троих детей.
Лекарство хуже болезни
Когда законные жены превращались в источник мучений, безумные короли искали утешения в объятиях фавориток. Но если здоровому мужчине любовница может принести радость, то душевнобольному монарху она обычно только добавляла проблем.
Одетта де Шамдивер стала «маленькой королевой» при сумасшедшем Карле VI не из романтических соображений. Она выполняла одновременно роль сиделки и следила, чтобы король не наделал глупостей во время приступов, и также удовлетворяла его потребности в редкие моменты просветления. Одетта должна была терпеть бред больного короля, который то считал себя стеклянным и боялся разбиться, то не узнавал никого вокруг, то бегал по замку до полного изнеможения.
Но настоящим чемпионом по странным развлечениям стал последний из Медичи — Джан Гастоне. Этот несчастный выпивоха превратил свою спальню в альков для молодых мужчин. Его армия насчитывала около 370 человек.
Великий герцог лежал в грязной постели, окруженный комнатными собачками, в засаленном ночном колпаке. Рядом стоял столик с серебряными ведрами, полными крепких напитков. Когда к нему приводили нового фаворита, Джан Гастоне устраивал настоящий смотр.
Он позволял называть себя любыми позорными кличками и даже бить при желании. В последние семь лет жизни великий герцог вообще не поднимался с постели. Простыни не менялись месяцами, в комнате стоял невыносимый запах.
Эти развлечения были попыткой заглушить наследственную депрессию рода Медичи, усугубленную неудачным браком. Алкоголь и развлечения стали способом бегства от реальности, но это оказалось хуже самой болезни.
Династические разрушительницы
В конечном счете женщины оказывались последним звеном в цепи, приводившей к краху целых династий. Они не только сводили с ума своих мужей, ещё и передавали безумие следующим поколениям или вообще отказывались рожать наследников.
Королева Кастилии Хуана Безумная после смерти обожаемого мужа Филиппа Красивого отказалась отдавать его тело на погребение. Почти год королева возила гроб с собой по стране и по ночам открывала его, чтобы обнимать забальзамированные останки супруга. Ее безумие передалось детям и внукам, преследуя испанских Габсбургов до самого их вырождения.
Настоящими мастерицами династического самоубийства стали женщины рода Медичи. Маргарита Луиза Орлеанская, сбежав от мужа, обрекла своих детей на жизнь без материнской любви. Фердинандо, ее старший сын, угас от болезни, не оставив потомства. Анна Мария вышла замуж, но их брак был бездетным. Джан Гастоне женился на отвратительной немке, от которой сбежал, и провел остаток жизни в пахнущей спальне.
Козимо III в отчаянии пытался спасти династию. Он даже уговорил своего брата кардинала отречься от сана и жениться в 48 лет. Бывший кардинал был «горой мяса, с громадным животом, страдающий от подагры». Его невеста Элеонора находила его таким непривлекательным, что с трудом соглашалась на его объятия. К счастью для нее, он скончался через несколько месяцев после свадьбы.
Элеонора же, освободившись от старого толстяка, с энтузиазмом упала в объятия лакеев и родила двух незаконных сыновей. Так женщины хоронили династии. Они отказывались рожать от нелюбимых мужей, сбегали из дворцов, сводили королей с ума ревностью и в конце концов оставляли троны пустыми.
Конечно, не все женщины были разрушительницами. Мы с вами прекрасно знаем Елизавету I, спасшую Англию, и Екатерину II, превратившую Россию в империю.
Но в мире принудительных династических браков, где женщина была пешкой в политической игре, трагические исходы случались чаще счастливых. За каждым угасшим королевским родом стояла история разрушительной любви, материнского проклятия или супружеской ненависти. И самое печальное, они делали это не со зла, а просто потому, что не знали, как поступить иначе в жестоком мире средневековой политики.